Олег Кондратьев – Бомба для президента (страница 25)

Даже Талееву стало понятно, что ничего существенного они здесь не выловят. Гера, правда, поинтересовался о приеме на работу каких-либо специалистов за последнее время. К радости или огорчению, но таковых не оказалось вовсе. Дальнейшее было пустой тратой времени. Журналист решил хотя бы максимально обезопасить этот участок доступными ему способами.

Он позвонил в дирекцию завода и предложил на двое суток вообще прикрыть это «рыбье гнездо». И получил категоричный отказ, потому что буксиры понадобятся как раз в момент торжеств. И пожарный катер тоже. По технике безопасности. Тогда Талеев позвонил в УФСБ и хоть здесь добился заверений в том, что с утра в отряде вспомогательных судов будет работать спецгруппа, строго контролируя все передвижения людей и техники. И на том спасибо!

Еще он сделал звонок Анатолию, который инструктировал «Звездочку», и обратил его внимание на этот нюанс. Новостей у Толи не было.

Пора было разбегаться по итоговым «посиделкам»: Редину – в штаб базы, Талееву – к директору СМП.

Ожидаемое разочарование постигло и Вадима с Галей. В отделе кадров завода им сообщили, что интересующий их работник не появляется на производстве уже третий день. Безо всяких заявлений и предупреждений хотя бы по телефону.

Ну да, такое иногда случается. Его могли бы и задним числом оформить в отпуск за свой счет, но только не теперь! Был бы еще работник ценный, а что узнаешь за полтора месяца о человеке? Ни в кадрах, ни в бухгалтерии его никто не смог даже вспомнить в лицо.

Вы поинтересуйтесь на месте, где он работал. Это склад № 6 расходных материалов. Кстати, туда после выходных придет новый работник, а на этого уже лежит на подписи приказ об увольнении за прогулы. Так что…

А что могли сказать на складе № 6?

Да, работал.

Нет, не пил.

Нет, не воровал.

Спокойный, в меру исполнительный. Дружескими или какими другими связями обзавестись не успел.

Где жил? А кто его знает.

Семейный? Не интересовались.

И вам не хворать!

Счастливо!

Технические вопросы готовности новой лодки к посещению Президентом были, естественно, самыми главными на директорском «сборище», но очень мало волновали Талеева. Первый час журналист на последнем ряду перешептывался с начальником охраны завода и представителем ФСБ, второй – по памяти рисовал на листе бумаги план-карту территории завода с указанием проходных и маршрутами регулярных обходов стрелками военизированной охраны. В начале третьего часа он наконец услышал первую – и последнюю – полезную информацию: с 18 часов сегодняшнего дня проход на СМП по обычным пропускам прекращается. На время городских торжеств и спуска лодки, то есть на полтора суток, вводятся специальные разовые пропуска. Их получат лишь судостроители, непосредственно участвующие в обслуживании субмарины. Все другие работы на заводе в это время производиться не будут. Полные списки лиц, которым будут выданы эти пропуска, сейчас готовятся в отделе кадров. Кроме того, военизированной охране поручено еще раз в течение вечера и ночи проверить изнутри и снаружи все подведомственные объекты, запереть их на замки и опечатать.

Талеев поднял руку, вежливо кашлянул и тихо покинул зал заседаний под неодобрительными взглядами руководства. В коридоре он позвонил Алексеевой и отправил ее за списками в отдел кадров. Причем приказал, чтобы против каждой фамилии она сама указала должность и конкретное место работы. Ну, или вообще, любую специфичную информацию, выуженную из соответствующих личных дел и доверительных бесед с «кадровыми воротилами». В работу с личными делами и особенно в процесс доверительных бесед по полной программе запрячь Вадика!

Странно, но за всеми этими канцелярскими заботами куда-то в самый дальний уголок сознания отступили кровавые события последних дней. Наверно, это и было одним из признаков настоящего профессионализма: на первый план выступали конкретные задачи текущего времени, а они были сформулированы Куратором предельно четко. Вот только никогда еще Команда не находилась в состоянии такой глубокой обороны. Они привыкли нападать, привыкли наносить удары. А если и получали их сами, то в атаке, в броске вперед, предвидя и отражая.

Завтра все будет по-другому. Им отведена роль статистов. Они станут озираться, прислушиваться и предчувствовать, просчитывать и ждать. «Но это, господа хорошие, только “до первой звезды”! Мы станем сторожевыми псами, но с такой реакцией, что противник, начав свою атаку, не сумеет ее закончить!» – Гера не подбадривал себя, он знал реальную силу каждого члена Команды и не сомневался, что любой из них окажется непревзойденным в самых невыгодных условиях. «Надо только настроить ребят на… «игру черными». Куратор – большой любитель шахмат – именно так охарактеризовал бы их завтрашние действия. Что ж, так и поступим.

Вечерний сеанс связи Талеева с Куратором Алексахиным принес только одну новость: прибытие Президента на завод СМП сдвигается по времени с 10 часов на 15 из-за посещения им в Архангельске только что открытого Центра научно-технического творчества для детей и молодежи. Владимир Викторович ни единым намеком не высказал своего недовольства отсутствием реальных результатов в обнаружении группы Азера. Он прекрасно понимал, что Команда делает все возможное и теперь направит максимум усилий на выполнение задачи обеспечения безопасности Президента. А всю степень его озабоченности и тревоги Гера оценил по короткой ремарке в самом конце разговора:

– На самый крайний случай, Талеев, обратись к Президенту напрямую! Ничего не надо объяснять, я это сделал сам сегодня. Просто назови мое имя и говори, что посчитаешь нужным. Он во всем пойдет навстречу. Конечно, в разумных пределах.

Никогда до этого Куратор не посвящал главу государства в подробности действий Команды. Президент был лишь в курсе, что подобное тайное подразделение существует и, по мере сил, решает некоторые вопросы, часто выходящие за пределы компетенции спецслужб. Он не знал ни одного члена Команды, а минимум информации получал непосредственно лишь от одного человека – своего Помощника Алексахина. Так было заведено. «Значит, и самому Владимиру Викторовичу, впервые за много лет, ситуация представляется крайне опасной и непредсказуемой», – сделал журналист неутешительный вывод, а вслух пообещал прибегнуть к такой экстренной мере лишь в самой неординарной ситуации. Куратор кивнул и отключился.

Он верил Команде.

Собравшихся в его гостиничном номере поздним вечером друзей журналист безжалостно отправил спать: и так двое суток на ногах. А завтра понадобятся реально отдохнувшие бойцы, а не дохлые маразматики, второпях напичканные стимуляторами. К тому же на завод они отправятся в шесть часов утра, чтобы лишний раз оглядеться и подготовиться да подежурить на проходной, проверяя со списками в руках действие новых разовых пропусков. Так что марш по койкам!

С Рединым Гера вообще лишь коротко поговорил по телефону. Сергей тоже подойдет на проходную ранним утром и будет действовать в составе Команды.

По часам уже наступало завтра. Дни истекли. Правда, часы еще оставались…

У 10-го причала на Южных Яграх на территории судоремонтного завода «Звездочка» уже четвертый год стояла атомная подводная лодка 667-А проекта. На завод она пришла на плановый средний ремонт, чтобы потом возвратиться в строй боевых кораблей. Но тем и отличаются даже самые хорошие планы от суровой реальности, что имеют тенденцию к неисполнению. Денег у флота не было не то что на средний ремонт устаревающей боевой субмарины, а и просто на содержание и обслуживание на своих военно-морских базах гораздо более современных и мощных подводных ракетоносцев.

Планы надо было срочно менять. Ну, это все-таки значительно легче, чем ремонтировать сложный корабль. Главное, дешевле! Опираясь на актуальный лозунг: «Зачем нам флот, если теперь нет врагов?!» – новый план гласил: распилить, к чертовой матери, на иголки! То есть утилизировать. Долго аплодировали грамотному решению. Года полтора. Потом поняли, что уже закончились деньги, выделенные на грядущую утилизацию. Тут бы и призвать растратчиков к ответу, но последовал просто блестящий финансовый ход: план по утилизации исчез! Вот так просто, был – а теперь нет.

Вы не знаете, куда подевался? Странно!

А-а-а, так вот ведь он: такой блестящий, удачный и целехонький.

Какая утилизация? Только средний ремонт!

А что, был другой план? Кто его видел, а?!

Вот план, его и выполнять!

Есть!!!

И даже появились деньги. Только потекли они тоненькой и прерывистой струйкой безнадежно больного хроническим простатитом, с кровью и муками.

Но все-таки процесс пошел! Ни шатко ни валко он докатился даже до такой ответственной фазы, как замена урановой начинки обоих атомных реакторов лодки. Процедура хотя и небезопасная, но вполне отработанная еще «при Советском Союзе». На завод пригнали из базы Гаджиево специальную перегрузочную плавмастерскую с экипажем в полсотни человек и группу так называемых береговых перегрузчиков из Андреевой губы, которые работали непосредственно на самом лодочном реакторе.

В обычных условиях, при сносной погоде, опытном экипаже подводной лодки и в меру пьющих перегрузчиках, работы занимали месяца два. Но в данном случае выполнялось только первое условие о сносной погоде, поэтому процесс, естественно, затянулся. И, надо же такому случиться, «наложился» по времени на юбилейные торжества в Северодвинске!