Так или иначе, но пара дней, проведённых в метаниях по инстанциям, в бесконечных очередях и поездках в общественном транспорте, фактически прошли впустую. Выходло так, что любой желающий, предъявив старые, либо новые документы на свободные квартиры нашего дома, автоматически становился их владельцем. Ни подтвердить, ни опровергнуть данное право на собственность, было уже невозможно.
«Что ж на самом деле случилось с документами?.. – периодически я задавался данным вопросом. – …Являлась ли пропажа случайностью или в том был чей-то злой умысел? Помниться призраки безапелляционно заявляли мне о том, что это их дом. Быть может, именно они и устроили бардак и неразбериху с этими чёртовыми документами…»
Я мог хоть сколько задаваться вышеозначенными вопросами, однако ответить на них мне было не под силу.
Меж тем, в мою последнюю ночь, проведенную на седьмом этаже своей прежней квартиры, мне вдруг приснился до крайности реалистичный сон. Будто вовсе и не сон это был, а самая настоящая жизнь. Моя жизнь. Правда, в абсолютно непривычном для меня антураже…
Глава 11
С тяжёлым сердцем я медленно обхожу пустынные залы замка. Мне предстоит сообщить самой дорогой и любимой девушке достаточно неожиданное и неприятное для нас обоих известие. Безусловно, я огорчу её. Более того, мои слова наверняка будут восприняты, как предательство самых высоких чувств и намерений. Быть может, она никогда не сможет меня понять. Но таковы суровые законы рыцарской чести. Я остаюсь воином и клятва, которую сегодня, вступая в Священное Братство, я принял – в любом случае будет для меня святой, неоспоримой и обязательной.
О, Марта! Нежная и беззащитная. Ни о чем не подозревая, она стоит сейчас у окна.
– Отчего на тебе нет лица? – обернувшись на звук моих шагов, спрашивает дама.
– Наш отряд из девяти рыцарей под командованием отца, сегодня вечером покинет замок.
– Надолго? – она обворожительно улыбается, совсем не догадываясь, каким суровым будет мой ответ.
– На очень долго!.. – я никак не могу решиться, открыть ей всю правду.
Потому, эту самую правду ей и приходится вытягивать из меня по частям.
– Надеюсь, к нашему венчанию вы успеете обернуться?
– Увы, но венчание придется отложить на неопределённый срок. Ты прекрасно знаешь, что единственным занятием достойным рыцаря, во все времена была и остаётся война. К ней я готовился всю свою, не очень-то и длинную жизнь. Мы отправляемся в Иерусалим. Нас ждёт тяжёлый и многомесячный поход. Не знаю, как долго он продлиться, но обещаю… Нет, я клянусь, что обязательно вернусь из него живым.
– Роббер, прошу тебя, не уезжай!.. – на глазах Марты навернулись слезы. – …Мне нынче приснилось плохое видение…
– Об этом, не может быть и речи! – я оборвал даму.
– В таком случае, я попрошу тебя только о венчании… Не нужно помпезности, я согласна на самую скромную церемонию. Пожалуйста, задержись на пару дней. А после, ты благополучно догонишь своих сослуживцев.
– Нет!.. – категорично ответил я. – …На время похода все мы приняли обет безбрачия.
– А как же я?.. – она была не в силах сдерживать слезы. Те ручьём потекли по её щекам.
– Марта! Дорогая моя девочка!.. – мне пришлось обнять её хрупкие плечи. В зеркальном отражении, я видел её вздрагивающую точёную фигуру и свой белый плащ, с красным крестом, накинутый поверх рыцарских лат. – …Мы знаем друг друга с детства. Мы созданы друг для друга. В конце концов, мы помолвлены. Так какая разница, когда состоится венчание: до или после. Мы любим – и это главное. А расставание лишь укрепит наши чувства.
– Роббер, ведь ты и сам не веришь в то, о чем сейчас говоришь. В твоей речи легко узнаются слова отца!.. – дама вдруг оттолкнула меня. –…Он ненавидит меня. Он всегда был против нашего брака. Если для тебя важнее именно он – можешь уезжать с ним куда угодно.
– Зачем ты так, Марта?
– Как? Думаешь, по отношению ко мне, это не жестоко? Убирайся. Видеть тебя, не желаю!..
Нет-нет, совсем не таким… Абсолютно по-иному представлял я себе наше прощание. Моё самолюбие было оскорблено. Потому, без лишних слов, я решительно направился к выходу.
– Роббер!.. – вдруг выкрикнула вслед Марта. Я едва успел обернуться, как дама моего сердца уже бросилась мне на шею. – …Прости!.. – она вновь стала той самой Мартой, которую я знал многие годы. – …Прошу тебя! Ради Бога, не будь чересчур храбр, не нужно излишнего бесстрашия. Помни, что подвиги совершаются не только с горячим сердцем, а ещё и с холодной головой. Береги себя! Знай, что тебя здесь ждут. И совсем не обязательно, возвращаться героем. Ты просто – возвращайся.
После таких напутственных слов любой поход должен пройти легко. А тяготы и лишения, с ним связанные, покажутся сносными и вполне переносимыми.
Когда вереница всадников взяла юго-восточное направление, а я, в последний раз оглянулся на оставленный позади замок, Марта все ещё смотрела в то самое окно, у которого нам суждено было расстаться. Пришпорив своего рысака, я помчался вперёд, обгоняя всех, дабы поскорее скрыться в близлежащем лесу, через который проходила дорога…
Я проснулся за полчаса до звонка будильника. Если быть более точным: я подскочил с постели, как ужаленный, с одной лишь единственной мыслью, завладевшей всем моим сознанием.
«Как не крути, а это была моя любимая и единственная Марта! Она нашла меня!.. А я, сукин сын, вновь сбежал от неё. На сей раз, в своё старое жилище…»
Сегодняшним утром мне хотелось, только одного: как можно скорее попасть в свою новую квартиру. О том, чтобы пожить по старому адресу ещё какое-то время, не могло быть и речи.
«Я вспомнил!.. Понимаете, вспомнил!..» – потому и спешил я поделиться данной радостью со своей нереальной мечтой. Однако встретиться с Мартой, мне суждено было лишь ночью. И чтобы день грядущий пролетел как можно скорее, я предпочёл получить кое-какую дополнительную информацию. Мне натерпелось узнать, как можно больше о том походе; о тех рыцарях, отправившихся в Иерусалим, которых я лицезрел в своём недавнем сновидении. Если они, вообще, когда-либо существовали, а не являлись плодом моего воображения, исключительно сновидением, и не более того.
Толком не позавтракав, я сразу рванул в свой офис.
Вернувшись в «средневековье» (на котором, собственно, пару дней назад я и остановился), бегло пробежался в поисковике по оглавлениям. «Католическая церковь»; «Клермонский призыв»; «Крестовый поход бедноты». Все это было совсем не то. Идём дальше. «Великое крестоносное воинство и его вожди»; «Крестоносцы в Византийской Империи»; «Путь на Восток: от Никеи до Антиохии»; «Завоевание Святой Земли». Уже ближе, совсем-совсем рядом. Без каких-либо оговорок и иных подсказок, я точно знал, что мне следует искать. Не останавливаясь на второстепенном, вновь принялся быстро «листал» страницу за страницей в поисках главного. «Итоги похода. Становление крестоносных государств»; «Тевтонцы»; «Иониты – монахи и воины». Опять мимо. И вдруг!.. Прямо в яблочко: «Гордые рыцари Храма». Ну, наконец-то!.. Вот тебе и Петькино «Хра…» Конечно же, он ранее заикнулся о рыцарях Храма. Как я мог подзабыть о том, что тамплиеров именовали ещё и храмовниками.
В том, что я нашёл именно то, что и было мне необходимо, я вовсе не сомневался. Неведомый мне доселе внутренний голос… А может то была элементарная интуиция или некое непознанное внутреннее чувство, завладевшее моим разумом ещё ночью… В общем, что-то неосязаемое, последовательно и неотвратимо направляло меня к данной, уже известной мне цели.
«Ни один духовно-рыцарский орден не окружён такой тайной, не вызывает столь противоречивых оценок, как орден тамплиеров. Яркая судьба, таинственность, окружавшая деятельность и обряды тамплиеров… В конце концов, их страшная смерть на кострах – все это привлекало большое внимание многих историков. Гордым рыцарям в белых плащах с красным крестом на груди посвящено необозримое количество книг и научных работ, а сколько легенд было сложено в их честь. И, тем не менее, настоящей правды о тамплиерах, и по сей день, никому не известно. Она сгорела вместе с рыцарями на кострах инквизиции.
Доподлинно известно лишь то, что орден «бедных рыцарей Христа и Храма Соломона», был основан в 1118 году группой из девяти рыцарей, во главе с Гуго де Пайеном. Мы не многое знаем об этих девяти отцах-основателях. Нам известно лишь то, что большинство из них, если не все, принадлежали к среднему и привилегированному дворянству французской провинции Шампань, а один из «девятки», Андре де Монбар, приходился родным дядей одному из знаменитейших церковных деятелей того времени, Бернару Клервоскому, которого католическая церковь впоследствии причислила к лику святых…
Год основания ордена 1118, вообще особый в истории крестоносцев. Две смерти крупнейших деятелей крестового движения, выделяют его в череде довольно однообразных лет непрерывной войны и повторяющихся событий. Весной от неизвестной болезни умирает основоположник и бессменный лидер иоанитского, наиболее крупного монашеского братства. Почти тут же, вслед за ним, и с теми же симптомами сходит в могилу король Иерусалимский – участник Первого крестового похода и основатель династии королей-крестоносцев. Что это, невероятное совпадение или чей-то коварный и заранее подготовленный умысел?
