Олег Кодорский – Выше убеждений (страница 7)
– Нет, не от слова "голубой". Кличку эту я получил после первого дела. Когда меня отправляли, думали, что живым не вернусь, так что послали не посвящённым. А когда вернулся, уже дошли слухи, что я не просто справился, а сделал всё дипломатично. Я должен был убрать парня, и я не убил его, а убедил, что на него охотятся все, кто только может, и если он хочет жить, ему нужно оставить свой тёмный бизнес. Тот на редкость трусливым оказался, так что на следующий день от него уже и след простыл. Леший мне тогда лично кличку дал. Мол, "голубь – символ мира".
– Кто такой Леший? – он спрашивал спокойно, монотонно. Специально записывая всё в голову.
– Это тот, кто будет тобой руководить после твоего обучения. Тебе нужно будет обучиться за 6 месяца навыкам убийства.
Он наконец поднял на меня глаза. Читался немой вопрос – "Это шутка такая?".
– Ты слишком много видел. Так что либо ты станешь одним из нас, либо станешь трупом. Жизнь часто складывается не так, как хочется.
– Я могу пока подумать над всем этим?
– Не долго.
Мне стало жалко его. Ему досталось не лучшее место, пускай и под солнцем. Сейчас я понял, что ему предстоит преодолеть не мало трудностей. И самое противное – преодолеть не по своей воле.
– Но ты ведь помнишь себя, правда? – внезапно прервал он мои мысли, – то, что связанно с твоим старым именем?
Он спросил это с жалостью. Так, словно спрашивал это у самых далёких уголков моего сознания. И мне захотелось снять профессиональную маску, поддавшись эмоциям и ностальгии.
– Конечно помню, Стёп. Помню всё.
– Расскажи.
Совершенно точно в другой ситуации, другому человеку я бы не стал об этом рассказывать. Но я понимал, что от этого ему станет легче.
– Ох… С чего начать?
– Кем ты был до этого?
– Никем. Я начал будучи учеником старших классов школы. Десятого, если точнее. Учёба мне не давалась и я мечтал бороться с ней. Каким-то образом менять систему образования, выкручиваться. Смешно конечно, но мне ещё и 18 не было, так что мечтать я мог себе позволить.
Я замолчал, углубляясь в память и вспоминая тот самый день. Это один из немногих моментов, который по сей день не вызывает у меня никаких эмоций. Это просто было. Возможно, это был поворот судьбы, после которого всё стало именно так, как должно быть. И я по сей день не уверен, стоит мне его благодарить или проклинать.
– Меня, так сказать, тормознули во дворах. Точно, как это бывает в не самых хороших историях. "Кошелёк или жизнь" – сказали они мне. И знаешь что? Я ничего не сказал. Я стоял стиснув зубы и думая о том, что сдаться я не могу. Это ниже моего чувства собственного достоинства. Ни отдать, ни побежать, хотя и ударить боялся. А затем случилось нечто из ряда вон выходящее. Представь себе салют. Большую площадь, а прямо с неё ты видишь большой залп феерверков.
– И?
– Представил? А теперь представь, что на месте взрывов в воздухе находятся чьи то головы. Будто это взрывались именно они.
-… Жутковато.
– Есть такое. Только вот я всё это видел вблизи. Так вышло, что именно на этих "гопников" охотилась группа наших. И они их пристрелили с верхних этажей домов. Вместе. Синхронно. Экспансивными пулями специально, чтобы местным ворам знак был, мол завязывайте.
– Какими пулями?
– Экспансивными. Вообще, они запрещены Женевской конвенцией, но там очень надо было. Они, коротко говоря, увеличиваются, как только сталкиваются с препятствием, расширяются спереди.
– И что ты чувствовал?
– Я тогда просто замер, не мог пошевелиться. Потому что не знал, стоит ли. Я не помню, что я чувствовал, но я могу сказать чего я НЕ чувствовал – страха. А через минуту ко мне уже подошёл Леший. Сказал, что я очень стойкий и он хотел бы со мной заключить сделку. Так всё и понеслось. Слишком легко и непонятно.
– И ты так просто согласился?
– А почему нет? У меня не было будущего. Ни учёбы, ни работы, родители…
– Что они?
– Ничего. Совершенно ничего. Я всегда был одинок. А тут у меня появился реальный шанс стать частью чего-то…необычного. Стать кем-то.
– Стать убийцей?
В этот момент я озверел. От сильных эмоций я дал по тормозам и машина с визгом встала по среди дороги. Я посмотрел ему в глаза.
– Я скажу это только один раз, постарайся запомнить. Мы – не убийцы.
От неожиданности он замолк и вжался в сиденье. Когда же меня отпустило, машина медленно тронулась.
– Ладно, а кто вы тогда?
– Миротворцы скрытого мира. Того мира, в который мало кто лезет, но которому тоже нужна своя "полиция".
– Плохо понимаю.
– Объясню. В мире всегда есть те или иные правила. Не важно – человек ты или бактерия. Вы можете эти правила не обговаривать, но они полюбому есть. И даже те, кто кричат "долой законы", уже имеют первый закон: никаких законов. Так вот, беда в том, что в нелегальных делах многим кажется, что если что-то нарушить, то ничего тебе за это не будет. Ведь ты и так уже очень много нарушил, оказавшись здесь. Тогда некоторые твари начинают творить всё что им заблагорассудится. В основном, остальные начинают мстить, если им такая тварь попадается, но мстить именно от себя. Это уже своеобразная война двух идиотов. Они слепо пытаются по жёстче насолить друг другу, забывая даже, с чего бы вдруг. И тут выиграть может даже тот, кто изначально был действительно виноват. А это досадно, знаешь ли. Полиция и любые другие официальные органы в этом месте куплены, так что, пока всё делается тихо, они не лезут. Мы же – независимая комиссия, которая следит за здешними законами. И если кто-то решит, что с ним поступили неправильно, вместо мести, он может обратиться к нам. А мы всё уладим. Так понятней?
– Надо это всё переварить.
– Понимаю. За одно тогда перевари вопрос с убийствами. Правоохранительные органы никого не убивают. Устраняют нарушителей, заставляя платить штрафы, сначала мелкие, потом по нарастающей. Если всё плохо – сажают в тюрьму. И только в редких случаях, когда всё выходит из под контроля, как правило в погонях, например, они могут убить. Намёк ясен?
– Думаю, да.
– Тюрьмы у нас только нет. Если мы хотим изолировать плохого парня, мы забираем всё его имущество и распределяем между пострадавшими. А злоумышленник, как правило, сам уходит, от горести потери.
– Звучит всё на удивление просто.
– Да, на деле всё сложней, но именно поэтому я тебя везу в лагерь.
Я не стал уточнять, что, к сожалению, обычно всё переходит сразу к последней стадии, к "погоне". В нашей сфере даже под угрозой смерти, люди не хотят отдавать нажитое.
Странно. Почему именно с ним мне захотелось быть откровенным? Мне это не свойственно. А вообще-то, пора прекращать заниматься рефлексией.
Часть 2. Братья по крови. Глава 1.
Спустя 6 месяцев.
… – Ты его видишь? – спросил я ученика.
– Нет. – твёрдо ответил тот.
– И я нет. А он есть.
– Откуда ты знаешь, что тут кролики бегают?
– Я о смысле жизни. Хотя в данный момент это не особо важно. Бегали здесь уже, белые, шустрые.
– И зачем они нам?
– Сам как думаешь?
– Ловить, видимо.
– Почти. Ты должен будешь попасть по нему.
– Я не снайпер. Они же бегают, как в последний раз!
– Последним и должен стать. Мы все проходили это. Ты исключением не будешь. Мы никуда не торопимся, но пока не попадёшь – твоё обучение не считается завершённым.
– Бред. В реальной жизни никто так быстро бегать не будет.
– Нет, но противник на расстоянии в пару метров будет мельтешить так же, как твоя цель в оптике. А стрелять тебе каждый второй раз вообще придётся с ходу, не прицеливаясь. К тому же, в засаде сидеть тоже привыкнуть нужно.
– Я уже хочу чего-то нормального. Настоящее задание.
– Пол года назад ты оружие боялся в руки взять. Хватит языком молоть, глазами работай. Они точно тут есть.
Лежали мы на поле. Ученик смотрел в лес, учитель, лёжа на спине, – в небо. Последнее время я уделяю только Стёпке. Кличку он сам себе придумал – Жук, – но вне работы просил называть его по имени. Так он помнил, кто он есть. Он запер своё "Я" внутри жестокой оболочки, которую ему пришлось воспитать в себе самом. Это, помоему, странно. Дело его, только бы конфликт потом в голове не разыгрался.
Леший меня почти никуда не отправляет, позволяет заниматься обучением стажёра. Навыки он отточил – ножи приглянулись. Да так приглянулись, что метает их в яблочко. Буквально. И если расстояние меньше 15 метров – я бы лучше не стоял напротив него. Ножи ему специально делали облегчённые, чтобы дальше летели, и бросает он их боком, если дистанция дальняя, как фрисби. Пока рекорд 21 метр. В спорте соревнования то проводят максимум на 9 метров, тренироваться могут на 10-12, допустим, а тут 21. Помоему, это была случайность, но просить повторить не стал. Я тогда подумал дать ему кличку Робин, и при попадании, говорить ему "гуд", ради забавы. Что ж, посмотрим как он запоёт, когда вместо яблока окажется голова. Он сейчас очень уверен в себе. Не понимает, что попадать по мишеням это одно, а в живое существо – совсем другое.