Олег Измеров – Задание Империи (страница 86)

Виктор шагнул вперед и произнес «Хэллоу!».

— Здравсвуйтье. Прошу машина. Будете говорит через переводчик.

Внутри Виктор испытал какое-то неприятное ощущение, поняв, что с этого мгновения он уже не в России и что он не может просто туда вернуться, по этому странному трапу в стойке гигантской серебристой галоши. Не чувствовал он себя здесь и беспечным туристом. Переходить границу вечного рейха во второй реальности было как-то проще, потому что вокруг был обыкновенный белорусский лес, ручей и мостик. Он сделал над собой усилие и направился к распахнутой задней двери солидной, монументальной, как Мавзолей, машины, рассчитанной на голливудских кинозвезд и героев-летчиков. Внутри его ждали пухлые кожаные подушки дивана; он подвинулся к левой стороне, рядом села переводчица, захлопнула дверь и стандартно улыбнулась губами в темно-вишневой помаде.

— Меня зовут Джейн, — произнесла она на безукоризненном, как у диктора, русском, — я ваш переводчик, как уже сказал мистер Сэллинджер.

— Джейн. Как Фонда.

— Простите, но я не знаю Фонда. При крещении мне дали имя Иоанна, Иоанна Воронина.

— Вы русская?

— Да. Эмигрировала с родителями в Гражданскую. Крамер — это по мужу, он был пилот, как бы это правильно сказать, трюкач. У него были контракты с кинофабрикой.

— Каскадер?

— Да, каскадер. Когда он разбился, я не стала менять фамилию, так проще устроиться. Страховки надолго не хватило. К счастью, удалось поступить на службу в Ю-Эс-Эс.

— Юнайтед Сикрет Сервис? — машинально спросил Виктор по второй реальности.

— Unconventional Strategic Services. Нетрадиционные стратегические службы. Так назвали из дипломатических соображений, чтобы не портить отношений с армейскими и флотскими разведками. В России переводят как УСС — Удельные стратегические службы.

«Что-то она разговорилась. Хотя, видимо, это задание. Располагает к себе, заодно намекнула, что свободна».

Машина свистела наддувом и уже неслась по мосту, гладкому, как взлетная полоса. Американским дорогам и тогда можно было позавидовать. Приемник в машине ловил волну местной станции, потчевавшей слушателей хитами в исполнении оркестра Лео Райзмана вперемешку с рекламой и незатейливыми шутками ведущего.

— А почему аэродром так назвали — Новая Демократия? — спросил Виктор, пытаясь перехватить инициативу в разговоре.

— Он раньше был имени Гувера. Лонг приглашал Гувера в администрацию, но тот отказался и стал недобросовестной оппозицией. Тогда были преданы огласке материалы о гибели семи миллионов американцев от голода по вине Гувера и Рузвельта, который тоже отверг предложения сотрудничать, и местные жители потребовали переименовать аэропорт в поддержку политики Лонга. Предлагали назвать имени Лонга, но он отказался. Сказал, что еще недостаточно сделал для величия Америки.

«Сегодня каждый новый властитель не только пытается смешать своего предшественника с грязью, но и создать новую систему знаний о прошлом, исторических ценностей, героев и преступлений, в которой его предшественники механически будут в грязи…» — вспомнил Виктор запись в блокноте у Лены. «Интересно, а что это за новая демократия, чем она лучше старой… и… и… а что это за семь миллионов жертв? Голодомор у них был? Что-то не слышал об этом».

— Да, семь миллионов — ужасная трагедия. Я, честно говоря, почти не слышал об этом. Америка всегда виделась мне преуспевающей страной.

— Они это скрывали! — с негодованием воскликнула Джейн. — У нас уничтожали продовольствие, топили паровозы пшеницей, чтобы цены не упали, а миллионы разоренных фермеров и безработных умирали от болезней, вызванных истощением! Комиссия Аппельбаума все выяснила! Бесплатный суп давали только в некоторых городах, но масса городов были банкроты и не имели такой возможности. У нас нет такой паспортной системы, как в Российской империи, поэтому точное количество жертв мы никогда не узнаем. Теперь везде ставят скорбные монументы жертвам Великой Депрессии, а раньше везде висели плакаты «Smile!» — «Улыбайся!» Эти толстосумы требовали, чтобы народ вымирал с улыбкой! И это они называли демократией! Только Босс дал всему народу настоящую демократию для людей, а не для кошельков.

— Босс? Руководитель УСС?

— Босс — так в народе зовут президента. Наш Босс.

«А, так вот кто такой босс из песни».

— Мы едем прямо к нему?

— Нет, в гостиницу. Босс очень занят, он ездит по стране, необходимо, чтобы он выкроил время для встречи. В гостинице вам закажут завтрак, с дороги примете ванну, вам пригласят парикмахера…

— А зачем парикмахер? Я вроде как не зарос…

— Ах да… Вам не нужно думать об экономии, все ваши гостиничные счета оплатит федеральное правительство. Депрессия кончилась, наша страна снова богата и может оказать настоящее русское гостеприимство.

«Ага. Пришелец из будущего — это для них типа крутой инвестор для ихней фирмы. Показать выгодность предприятия. Ну-ну».

— То есть все на шару?

— «На шару»… простите, я никогда не слышала этого выражения.

— Ну, если кто-то расшаривает свой ресурс, или шарится, или шароварный софт… ах да, ну, это же от английского «share». Делать доступным.

— Так это же один из принципов Босса! — воскликнула Джейн. — Делиться, «Share Our Wealth», поделиться богатством. Я сначала подумала, что «на шару» — галлицизм, от «шаромыжник».

— Ну в принципе…

— Есть разница. Это одна из основ Новой Демократии. Чтобы права служили народу, нужно правильно разделить наши богатства. Права мало записать в законе; чтобы они действовали, нужны деньги. Деньги дают возможность заниматься политикой, выдвигаться на выборах, выписывать газеты и печататься в них… наконец нанять адвоката, на это тоже нужны деньги. Если у вас нет денег, вы бесправны. Вас даже не пустят к урнам для голосования, потому что у нас до недавнего времени надо было платить регистрационный налог, чтобы вас отметили, как избирателя. Босс, будучи губернатором Луизианы, еще в тридцать пятом году сделал в штате бесплатное голосование. А теперь, став президентом, Босс покончил с диктатурой финансовых воротил, поставив под контроль федерального правительства крупнейшие банки, и ввел прогрессивный налог на личные доходы, чтобы децентрализовать богатство, сосредоточенное в руках немногих. Благодаря программе Босса в будущем каждый гражданин Америки получит сумму, позволяющую ему реализовать все гражданские права и свободы. Точная сумма сейчас уточняется, чаще всего говорят, что это будет четыре тысячи долларов. Каждый станет королем! Это будет впервые в истории человечества!

— Каждому — по четыре тысячи долларов?

— Ну вы же представляете, какими суммами ворочает ничтожное число семейств!

— И как же вы думаете поступить с ними?

— Четыре тысячи — это дом, автомобиль и радиоприемник. Но я не буду тратить! Так делают только неудачники. Лучше вкладывать в акции крупных компаний. Например, думаю вложить в паровозные заводы Болдуина: сейчас на железных дорогах растет движение, значит, будут заказы.

— Но паровозы лет через десять — двадцать заменят тепловозами. А у Болдуина в это время дела пойдут не слишком удачно.

— Оу! — воскликнула Джейн, и ее темно-карие глаза и маленький ротик округлились. — Сколько я вам должна за бизнес-консультацию?

— Пустяки. Считайте, что я расшарил свой капитал.

Глава 10

С новозыбковской каланчи

Виктор поначалу надеялся, что Джейн по пути следования, как гид, будет показывать ему достопримечательности столицы. Но то ли в нетрадиционных спецслужбах решили, что старый Вашингтон человеку из эпохи интернета будет мало интересен, то ли Джейн саму срочно вызвали из другого города и она плохо знала что где, но только она всю дорогу с неподдельным восторгом комсомолки тридцатых накачивала Виктора политическим пиаром.

Обещание четырех килобаксов Виктор, помнящий историю с ваучерами, про себя счел конкретным разводиловом. С другой стороны, Лонг, если верить переводчице, прижал финансово-паразитическую олигархию и обеспечил экономический рост, а если дать народу сегодня рост заработка, он поверит, что завтра получит все что угодно — коммунизм, вхождение в семью цивилизованных народов, мировое господство нации или, на худой конец, по миллиону долларов на рыло. Надо сказать, что Лонгу все-таки было проще — американские магнаты работали в то время почти исключительно на внутренний рынок, а не владели узкой сферой добычи экспортируемых сырьевых ресурсов, и на мнение других стран по поводу внутренней политики и вмешательства государства в частный бизнес можно было глубоко плевать. Отчасти поэтому, отчасти потому, что он прибыл сюда не для политических дискуссий, Виктор не возражал, и Джейн продолжала заполнять салон машины цветочно-пряным ароматом духов Элизабет Арден и радостным щебетанием о том, как президент Лонг заботится о Душе и Теле Великой Нации.

— Вы не представляете, Виктор, мы с вами теперь можем спокойно завести детей!

— Да? Это интересная мысль. А вы не пробовали делать этого раньше?

— Вы имеете в виду секс? Я о другом: во времена Депрессии ребенок — это была проблема, особенно обучение. Сейчас каждая семья может отдать ребенка в колледж, правительства штатов платят компенсации. В колледже дети получат профессиональное или профессионально-техническое образование, а значит что? Они смогут получить работу! Нормальную работу, не какое-то там мытье тарелок. Занимаясь любовью, мы можем не волноваться за будущее детей.