Олег Измеров – Задание Империи (страница 109)

«Ну вот, кажись, все в порядке. Хотя это уже развращает».

— Собственно, вы уже вошли. Здравствуйте. Меня зовут Виктор Сергеевич. Можно просто Виктор, поскольку мы в США.

— Простите, журналистская привычка. Здравствуйте. — И она протянула руку Виктору. — Сьюзан Эшли, корреспондент журнала «Общественное правосудие». Можно просто Сью.

— Sweet Sue?

Сью слегка зарделась:

— Это комплимент?

— Это из будущего фильма. Лет через двадцать снимут. Комедия, про женский джаз.

— Но я не возражаю, если это будет и комплимент. Кстати, Босс снимался в ролике с женским джазом перед выборами.

— Он переодевался в саксофонистку? — удивленно спросил Виктор, и только потом дошло, что «Some Like It Hot», или «В джазе только девушки» в советском прокате, — это ремейк немецкой ленты «Фанфары любви» и реальных прототипов в Америке не имеет.

— Ну что вы. Он сидел на стуле и подпевал оркестру. Собственно, у нас есть замысел выпускать еще и русское издание, и, скажу по секрету, меня думают назначить его редактором. У нас, то есть у меня, пока штат еще не набран, возникло несколько вопросов. Первый из них — как лучше перевести название на русский. Мои знакомые иммигранты считают, что «Общественное правосудие» звучит для русских суховато и слишком по-интеллигентски, а у нас журнал для широких масс. Вот, взгляните на американское издание. — И она протянула Виктору глянцевый журнал.

«Ну да, «Соушел джастис». Которым наша пропаганда пугала, как фашистским изданием. Как там писали — откровенная, бесстыдная демагогия и слишком очевидная».

Виктор полистал журнал. Свастики вроде не было. Тут вообще все или называют себя фашистами, или их называют, сам черт не разберет.

— Так как бы вы перевели название?

— «Социальная справедливость».

Это был, между прочим, один из вариантов дословного перевода пугающего звукосочетания «Соушел джастис».

— Отлично, подойдет. Какие бы вы еще хотели дать рекомендации по стилю русского издания?

— Рекомендации? Ну, насколько я понимаю, основная линия журнала — это пропаганда общественного строя, где государственные интересы важнее личных? Или я ошибаюсь?

— Конечно, ошибаетесь! Приоритет прав государства над правами личности — это коммунизм! А у нас — приоритет прав личности над правом денег!

— Подождите, я действительно что-то путаю. Но ведь приоритет государства над личностью — это не у коммунистов, а у Муссолини, который преследовал коммунистов.

— А при чем тут Муссолини? У нас же не итальянское издание, а русское.

— А у коммунистов приоритет над личностью общественных интересов, а не государственных.

— Виктор, вы из другого будущего?

— Да.

— Может, там и коммунизм другой? У Троцкого коммунизм — это полное бесправие личности перед государственным капиталом, то есть попытка продлить существование загнивающего империализма, заменив банкиров на военную диктатуру чиновников. Рабочий при коммунизме получает лишь жалкий минимум, как и при капитале.

«Это что же, выходит, Троцкий и есть первый дуче? Ничего не понимаю».

— Сью, то, что я скажу сейчас, — это не красная пропаганда, это правда, вся правда и ничего кроме правды. Я вырос в стране, где было бесплатное и всеобщее образование десять классов. После школы я бесплатно учился в вузе, получал стипендию, в пересчете на доллары сорок четыре в месяц. Все могли получать медпомощь в поликлинике, в больнице. Нашей семье дали квартиру в панельном доме, без роскоши, но отдельную квартиру. В отпуск на юг к морю ездили. Что еще? Безработицы никакой не было. Ну не все, конечно, идеально было, и чтобы квартиру получить, ждать надо было, и вечно чего-то не хватало, но, во всяком случае, пытались…

— Но это же не коммунизм! Это и есть общественное правосудие! Личность выше денежных интересов.

— Сью, у нас руководила компартия и заводы и фабрики были государственные.

— Значит, это уже была не компартия, и вы ушли от коммунизма к нашим идеалам, правда, не вернули заводы собственникам.

— Ну, собственно, что им было у нас возвращать… После Гражданской их поднимали из разрухи всенародными средствами, потом опять же в первые пятилетки вложили столько народных средств… это все равно что штаны к пуговице пришить, а многое вообще на голом месте построили. После Великой Отечественной опять всем народом восстанавливали, расширяли, развивали…

— И вы это все называете коммунизмом? Это же то, что мы хотим создать! О чем мы мечтаем! И что, от этого всего вы там отказались?

— Не то чтобы отказались… По-моему, просто никто не представлял себе, что будет. Ну и появилось меньшинство, которое очень даже неплохо живет.

— Ужасно…

«Запутали все-таки. Это и есть «очевидная демагогия»? Или они только на словах хотят этот Союз Советских Социалистических Штатов, а на деле — что-то другое, ужасное? И ведь подумать, а у нас в СССР общественная собственность на средства производства господствовала лишь в результате Первой мировой войны и из-за вынужденной форсированной подготовки ко Второй мировой. А если бы Первой мировой вообще не было? Ленин бы призывал к национализации банков при уважении прав собственности и прав человека? Получая помощь от кайзера, как сейчас пишут в газетах? Что есть что? И кто были мы?»

— Кстати, смотрел вчера проповедь отца Кофлина по Ти-Ви. Что-то вроде там про Зомбарта было…

— Простите, Виктор, но вы, наверное, перепутали. Разве во вчерашнем выступлении хоть раз упоминался Зомбарт?

— Не помню… Мне так перевели.

— Это был дословный перевод?

— Нет, пересказ.

— Тогда это очень вольный пересказ. Вчера в своей речи отец Кофлин разоблачал макиавеллизм в экономической политике. Точнее, тезис Макиавелли, что массы якобы сами требуют, чтобы их направляли твердая рука и сильный ум.

«Очень интересно. Кто же из них мозги-то пудрит? Джейн или Сью? Или обе?»

— Еще один вопрос: как бы вы перевели на русский название нашей политики — юнионизм? Юнион — это объединение, союз. «Объединенность» не звучит.

— «Единство»?.. Если по-латыни, это, кстати, «коммунизм».

— Нет, «коммунизм» не допустят.

— Тогда… что тогда… общинность, общак — нет-нет, это не то… соборность…

— «Соборность» подойдет. Соборная партия Лонга.

— Так это что же? У них там соборная партия — и тут соборная партия?

— Слово «соборность» в России является товарным знаком и запатентовано? Они подадут в суд за использование термина?

— Нет. Во всяком случае, копирайта не ставят.

— Но тогда все в порядке! Соборность, собор, cathedral, отец Кофлин, кафедра… Из этого могут получиться прекрасные заголовки.

«М-да, хорошо было Кривицкому в семидесятых про все это писать. «Реакционные тенденции Америки того времени овеществлены в бесчисленных газетных отчетах о политическом буйстве Хью Лонга, демагогических проповедях радиопопа Кофлина, бандитских похождениях куклуксклановцев, во множестве фактов откровенного служения государственной власти трестированному капиталу». Классно. Разве что насчет служения государственной власти олигархам все понятно. А остальное? Что именно за буйство было? В чем демагогия? Объяснять же надо, а то как в этом всем-то? Вот, например, Лонг и Кофлин, оказывается, с Ку-клукс-кланом на ножах. И вообще, если сейчас по газетным отчетам и интернет-сайтам судить о наших политиках, то такое можно вообразить себе! ТАКОЕ!!! А разве ж это правда? Разве можно всему верить, что кто напишет? Вот потому советский политпрос идеологическую Цусиму и продул. Ладно, попробуем зайти с личной стороны, там сложнее лозунгами запудрить…»

— Сью, а где вы так научились русскому? Вы из России?

— Хотела стать профессором лингвистики. К сожалению, кризис. Но стать редактором русского издания в наше время, пожалуй, даже лучше.

— Кстати, вы приехали сюда вместе со всеми? Что-то не видел вас в толпе встречающих.

— Я подъехала позже, на мотоцикле. Вы наверняка обратили внимание на брюки.

— Я вначале думал, что вы решили одеться, как в семидесятые… Ездите на мотоцикле? Увлечение?

— Нет, способ пропитания журналиста. Лучший способ попасть вовремя в любое место, даже в глуши.

— Понятно. В эти времена трудно прокормить семью.

— Своей семьи пока нет. Были серьезные планы, но, увы, расстроились. Теперь я вовсю поглощена работой и только работой.

«Мотоцикл. Кофлин говорил: сперва определиться, куда и к кому. Чушь. Это логическая ловушка. Отвалить с концами и смотреть по обстоятельствам».

— Знаете, стоит такая прекрасная погода, такие вечера… Так бы и хотелось махнуть куда-нибудь на природу, на шашлыки. Вы ездили на шашлыки?

— Это такой пикник? У Тургенева и Чехова никто не ездил на шашлыки. А у нас, если кого-то зовут на барбекю, то это обычно делают во дворе. И кто составит компанию?

— Знаете, если нам обоим сейчас некого приглашать в компанию, почему бы не съездить вдвоем? На мотоцикле же поместятся двое?

— Значит, это был все-таки комплимент?

— Но я же должен был знать, не нарушу ли границу чужих владений… А на природе прекрасно думается о профиле журнала и бизнес-модели. В голову приходят такие идеи…