Олег Измеров – Стройки Империи (страница 83)
Паша наморщил нос.
- Ну, наверное, вулканы там, метеориты... нет, наверное, какие-то неизвестные явления, к которым мы не готовы.
- К которым мы не готовы... То-есть, мы должны в первую очередь уяснить, где кончаются наши знания о новой планете, и где начинается неизвестность. Неизвестность, которую мы не можем заменить нашими догадками и фантазией. Мы должны точно знать. Мы должны определить, как мы будем добывать информацию о том, чего мы не знаем, найти методы эксперимента, испытаний, методы наблюдения. Так же и в конструировании - наша ошибка начинается там, где мы перешли тонкую грань между знаниями и нашим допущением, домыслом. Не продумав, не уточнив информацию. Чтобы избежать ошибки, мы должны выяснить, где начинается эта грань...
Он не замечал, как вокруг них собралась вся группа, и даже Петросов что-то с интересом черкал в своем блокноте, видимо, конспектируя. Сколько лет Виктор шел к этой лекции? Казалось, что история инженерного искусства России, оборвавшись в его реальности, неожиданно связалась в узелки здесь, чтобы обогнать ход времени.
Только бы не война.
12. Необыкновенный отель.
Экспресс "Десна" стоял у третьей платформы.
Вообще-то это был неторопливый экспресс, который отчаливал из Брянска около полуночи, принимая отужинавших дома пассажиров в постели, чтобы прибыть на Киевский вокзал к началу рабочего дня, позволив пассажирам выспаться, умыться и позавтракать с традиционным стаканом чая. В монументальном МПС-овском подстаканнике.
На этот раз Виктор прибыл на вокзал городской электричкой; угловатая трехвагонка с четырьмя сиденьями в ряду вместо шести, с широким проходом для стоящих, как в метро, пассажиров, моталась за двадцать минут между Брянск-Орловским и Отрадным с утра до поздней ночи, прибывая как раз под поезд. Вокзал мало чем отличался от нашей реальности; пройдя по его залам, Виктор заметил на стенах массу фресок на тему героев-партизан.
Дежурный буфет и киоски не привлекли его внимания: все необходимое для путешествия вместилось в здоровую дорожную сумку из брезента и кожзама, купленную по случаю в галантерее под игривым названием "Светлячок", рядом с предварительными кассами. В "Светлячке" ему тут же предложили со скидкой новую электробритву "Агидель" с плавающими ножами - ту самую, которую через семь лет Барбара Брыльска подарит Ипполиту в "Иронии судьбы". Подумав, Виктор согласился. Кто знает, будет ли всегда возможность возиться с мылом и станком, а "Агидель" - это вещь. Особенно если застрять здесь надолго... Произнеся про себя слово "надолго", Виктор понял, что ему явно не помешает заскочить в сберкассу и взять аккредитив.
...Несмотря на поздний час, вокзал жил пассажирами ночных поездов. К двум часам часть из них уедет; другая рассосется по комнатам отдыха или просто тихо устроится на диванах из гнутой фанеры в зале ожидания. Публика была пестрой. Запоздалые тетки с плетеными корзинами, в ватниках и платках, что продавали в воскресный день по дворам поздние осенние яблоки и теперь спешили на последние пригородные, соседствовали со студентками в ярких пальто и шляпках, возвращавшихся от родителей в столичные общежития.. Транзитные военнослужащие и мужики, вербованные на стройки, семейные пары и командировочные. Командировочных больше всего. Ноябрь, курортные сезоны кончились.
Собранная сумка особо руки не тянула, несмотря на значительный объем. Большую ее часть занял сложенный зимний прикид. Из ценного там был фотоаппарат с парой запасных кассет и упомянутая уже электробритва. Остальное было обычным джентльменским набором советского командировочного; недостающую часть Виктор приобрел на той же Куйбышева. Командировки в реальном Союзе шестидесятых требовали подготовки, как к небольшому турпоходу: можно было на сутки застрять на каком-нибудь вокзале из-за отсутствия билетов для пересадки, можно было сутками ждать на аэродроме погоды, можно было угодить в какое-нибудь неустроенное общежитие в пункте назначения, где за досрочным вводом объекта в эксплуатацию забывали наладить людям быт. Современного человека это, наверное, будет раздражать; но наверняка меньше, чем проблема остаться без пенсии из-за того, что работодатель платит серыми.
Ночное движение вокзала показалось Виктору знакомым и скучным. Между колоннами, над спуском в тоннель, висело механическое табло: посадка на экспресс уже была объявлена. Звонкое эхо шагов металось по тоннелю, на беленом потолке которого упрямо проступали закрашиваемые разводы сырости; в воздухе пахло хлоркой и занесенной ветром с поверхности чугунной пылью тормозных колодок. Наверху что-то скрипело и громыхало, словно бы там, на огромной лежанке из рельсов, ворочался железный великан.
Свежевымытые ярко-синие вагоны с желтой полосой блестели под лучами прожекторов, заливавших перрон ксеноновым светом. Виктору сразу бросилось в глаза, что вагоны длиннее обычных зеленых калининских "ЦМВ" в составе на соседнем пути. И еще над крышами вагонов экспресса не подымался дымок.
Холодный осенний ветер с Десны тащил по путям тонкое одеяло тумана. На перроне напротив экспресса рассредотачивались пассажиры. Виктор шел мимо сумок, чемоданов и рюкзаков; в молодежной компании звенела шестиструнка, и чей-то хрипловатый голос "под Утесова" выводил:
- На Украине фашисты власть организуют быстро,
Стал фон Гоп одесским бургомистром!
"Время на год с опережением?" - подумал Виктор. Шедевр Трегубовича по повести Курочкина в его реальности вышел на экраны только к следующему 23 февраля.
"А может, и вообще не вышел, а песню знают, как бардовскую..."
Поодаль, в сторону серого от копоти здания депо Брянск-1, на проходном пути между первой и второй платформами, он увидел красный электровоз с выпуклыми, как стрекозиные глаза, стеклами кабины.
"Три тележки... Не две трехосные, как у чехов, а три двухосные. Вот почему Михальченко говорил за групповой привод..."
Проводница в болоньевом полупальто цвета морской волны, со значком "Десна" и в круглой шляпке с крылышками МПС - видимо, фирменный стиль поезда - с серьезным видом рассматривала помятую голубую бумажку билета, похожую на продуктовую карточку времен войны - цена не впечатывалась, а вырезалась ножницами по купонам. Чулки на ней были белые и вязаные. Тоже к форменному стилю.
- Первое купе, - сказала она, хотя Виктор и так понял это по номеру места. - За постелями ходить не надо, все на местах.
- А за постель сейчас или потом?
- Фирменный - бесплатно.
- Даже если кто не хочет?
- Кто не хочет, едет межобластным днем. Там кресла, как в самолете. А нашим едут до Москвы и спят. Утром что будете - чай с лимоном, кофе, томатный сок?
- А почем кофе?
- Это фирменный, кофе бесплатно. Носильщика... - машинально начав дежурную фразу, она глянула на сумку Виктора и тут же поправилась, - такси в Москве заказывать? Это платно.
"Кто заказывал такси на Дубровку?" - мелькнула в голове папановская фраза из культовой ленты Гайдая. Лишняя информация о маршруте для посторонних.
- Спасибо, я сам разберусь. Я в Москве когда-то часто бывал...
"А где же котел?" - мелькнуло в голове у Виктора, когда он вскарабкался по крутым ступеням в вагон. Сразу налева от входа была дверь в коридор со стеклом; дальше в тамбур выходили две двери с понятным знаком в виде пары нулей, светящихся зеленым, - точнее, не двери, а гофрированные стальные ширмы с ручками, вроде жалюзи на киосках, только на боку. Виктор повернул налево; милого сердцу каждого советского пассажира уголка с титаном, блестевшего загадочными краниками, ручками, круглыми циферблатами и фильтром, тоже не наблюдалось, зато в перспективе коридора он насчитал целых двенадцать дверей вместе с купе проводника. Там, поодаль, провожали какого-то молодого парня ("Ну ты, как доедешь, сразу звякни с междугородки"); ближе - белый коридорный динамик мурлыкал новости и погоду:
- Предприятия страны успешно осваивают новые виды бытовой техники, - чеканила слова дикторша. - Последняя новинка, над которой работают в конструкторском бюро НТЦ в городе Брянске - это карманный магнитофон. Его предполагаемые размеры - примерно с записную книжку, а о предполагаемых характеристиках говорить еще рано. Рижский завод выпустил новую модель посудомоечной машины...
Виктор толкнул дверь купе; напротив его места, на подвернутом постельном белье, сидели три мужика в синих спортивных фуфайках с эмблемой брянского "Динамо". На целлофане с их стороны лежала расчлененная вареная курица, порезанное сало, желтая домашняя картошка и огурцы. Хлеб, само собой разумеется, присутствовал.
- Во, команда в полном сборе! - воскликнул тот, что сидел у окна. - Доброй ночи, проходите. От родственников в столицу?
- Командировка, - небрежно бросил Виктор, подняв полку, и забрасывая большую сумку в ящик рядом с багажом попутчика. Полки оказались мягкими, без этих знакомых ватных матрацев, которые надо сворачивать. Удобно. - Конструктор, кое-какие вопросы надо решить.
- Согласовать и завизировать? Понятно, куда ж производство родное без этого... А нас вот на соревнования. Сашок, ты это... пока Степаныча нет, давай еще по одной.
Тот, кого звали Сашком, вытащил из висевшей у входа затрепанной командирской сумки алюминиевую фляжку со вмятиной; в руках у троицы появились складные стаканчики.