Олег Измеров – Стройки Империи (страница 79)
Виктор почувствовал легкий, воздушный аромат "Фиджи", исходивший от волос и чуть раскрасневшегося лица Нинель. Незабываемая гамма ароматов жасмина, розы, фиалки, мускуса и еще чего-то неизвестного, созданная талантом Гая Лароша, чтобы женщина в холодный, хмурый день поздней осени смогла почувствовать тепло солнечного курорта и расслабиться.
В последних словах фразы Нинон он тоже уловил нотки легкого пляжного томления.
- Я просто в гости на чашечку кофе, - спокойно ответил Виктор.
- Тогда нам налево.
Белый телефон, своими округлыми очертаниями похожий на голову плюшевого мишки, стоял на тумбочке у зеркала. Если что, можно позвонить. Если, конечно, он не отключен. В самом зеркале отражалась красная деревянная маска с мочальными космами на стене напротив и скалила Виктору редкие зубы. Но эта экзотика уже мало трогала.
- Простите, можно от вас позвонить?
- Нерешенные вопросы? Пожалуйста. В пятницу забарахлил, так приходил мальчик-связист, все исправил, и ничего не взял. Сказал, что это по вине АТС. Я даже заподозрила, что он в меня влюбился.
Виктор набрал номер работы и услышал длинные гудки. Подождав немного, он повесил трубку.
- Нет никого, - улыбнулся он. - Значит, попозже к вечеру.
- Значит, ничего не будет отвлекать.
Интерьер гостиной показался Виктору стандартным, но респектабельным. В углу, в строгом полированном ящике, парил над паркетом солидный "Альтаир", опираясь на тонкую хромированную трубу с четырьмя тонкими лапами, напоминавшими стрелки часов и елочную крестовину. Полупустая стенка-стеллаж, на которой виднелось пара десятков книг, пластинки в ярких конвертах, полуабстрактные сувениры, немного хрусталя и столового фарфора, завершалась в глубине комнаты платяным шкафом. Там же, на стенке, дремала радиола из блоков, с угловатым проигрывателем в корпусе из полированных дощечек и крышкой из оргстекла - рацию там прятать было бы неудобно. Диван-кровать, пара легких поролоновых кресел-ракушек и журнальный столик вносили в этот прямоугольный мир нотку уюта, как и торшер с небольшим пластмассовым абажюром. На полке торшера свернулся клубочком параллельный телефон - маленький, белый, с трубкой над номеронабирателем, чтобы хозяйка могла болтать, не слезая с дивана. Со скетча над диваном в глаза Виктора заглядывала Мерилин Монро в черно-белых тонах.
- Ну что ж, располагайтесь, - Нинель кивнула на диван. - А я поставлю кофеварку. Хорошо, что вы не из фанатиков кофе, а то есть такие, которые признают только в турке. Посмотрим, что идет...
Она подошла к телевизору. Раздался щелчок, и спустя десяток секунд из динамиков послышалось:
- Обновив самое существо жизни нашего народа, Октябрьская революция была вместе с тем стимулом национально-освободительного движения...
На экране показалось лицо старца с седой бородой и каким-то светлым, благородным выражением лица и добрыми, но немного печальными глазами. Облачен он был в церковную одежду; Виктор сразу разглядел белый патриарший куколь и панагию.
- ...И мы, вместе со всеми нашими соотечественниками, испытываем глубокое удовлетворение, что все эти начинания, созвучные евангельским идеалам, находят в наши дни все большее понимание и поддержку со стороны широких кругов верующих людей многих стран мира...
- Документальный, - пояснила Нинель, - это он в прошлом году говорил, на пятидесятилетии. Но в эту годовщину по сути мало чем будет отличаться...
Она перещелкнула канал. Зазвучала арабская музыка, и голос диктора за кадром стал рассказывать о древностях Судана.
- Пойдет?
- Похоже на Египет.
- Да, там были фараоны... Хотели бы там побывать?
"А вот это вопрос", подумал Виктор. "Начинает склонять к выезду?"
- Наши там чего-нибудь строят? - с деланным интересом ответил он.
- Нет, как турист.
- Я слышал, там неспокойно.
- С нашими армией и флотом это не наши, а их проблемы... Я вот о чем. Виктор Сергеевич, вам пора постепенно привыкать к другому уровню потребностей. Чтобы не выглядеть белой вороной.
На кухне зафыркала кофеварка. Через пару минут на столике был строгий немецкий сервиз с худощавым кофейником и чашечками-конусами, украшенными поверху модерновым орнаментом из черных ромбиков и красных полосок. Чашки источали густой аромат кофе и ликера с ванилью. В вазочке лежали пышные банты слоеных рогаликов с кремом и ягодами.
- "Калуа"? - спросил Виктор.
- "Брянский кофейный". Кстати, здесь делают неплохие ликеры. Вы интересуетесь не только роком... Но на дипломатических приемах вам вряд ли придется бывать, а там, где будете, обычно с ликером пьют из чашек.
- Вы решили ввести меня в определенный круг высшего общества?
Судан на экране кончился. На видовой заставке между передачами под романтические звуки квартета Кулля показался шпиль Адмиралтейства.
- Я не телепатка, - ответила Нинель после некоторой паузы, - но у меня есть связи. Уверена, что скоро вас переведут в Москву или в один из уютных подмосковных городов, где много молодежи и прекрасно устроенный быт. Чтобы двигаться там, вам понадобится супруга.
- А как же Ипполит... то-есть, Иннокентий?
Нинель рассмеялась и дотронулась рукой до плеча Виктора.
- О, нет, конечно. У меня есть подруга, чуть постарше Сони. Она вам понравится, и вы друг другу прекрасно подойдете.
- Иннокентий, случайно не у нее?
- Вас это смущает?
- Напротив. У него прекрасный вкус.
- Тонкий комплимент, - усмехнулась Нинель. - Она девушка хорошая. Спокойный характер, хозяйственная. Просто ей не повезло. У нее был друг, научный сотрудник, знаете, есть такая новая наука - экология. Умный, выдержанный, перспективный. Близкий к начальству. За ним она была бы, как за каменной стеной. Но - оформить отношения она так и не решилась, а потом они разошлись, вернее, она разошлась.
- Какие-то проблемы?
- Никаких конфликтов. Просто ей нравятся люди более старшего, военного поколения. Они ей ближе, она считает, что в них нет наносного, ненужного. А они видят ее, как человека не их времени. Так что вы просто идеальный случай.
- Как ее зовут?
- Лена.
"Ого, да это прямо героиня "Июльского дождя"! На самом деле была такая история? Или это доказательство, что хотя бы эта реальность - иллюзия?"
- Судя по удивленному лицу, вы о ней слышали?
- Вы так описываете... образно... прямо как будто мы уже знакомы.
- Я вас представлю на подходящем междусобойчике, - продолжала Нинель. - Поговорите, расспросите друг о друге.
- Полагаете, я не покажусь ей поколением наносного и ненужного?
- У меня чутье. Лена как-то жаловалась на застывшее время. Ей не хватало движения, взрыва, точки на горизонте, куда надо идти. А вы, извините, вы - воплощение ее идеалов. Вы начинаете двигать вперед все, с чем ни сталкиваетесь. Технику, искусство, социологию. Вы родственные души. Просто Лена не научилась сама создавать движение вокруг себя, а в тридцать на стройку ехать поздно.
"Нинель умеет манипулировать людьми, использовать слабости и заводить нужные связи. Хорошее качество для агента... Зачем похищать попаданца, который под колпаком у ГУГБ? Можно пристроить к нему человека, которому объект будет доверительно сливать информацию о будущем. Возбуждать нежные чувства рассказами о голубых городах и невиданных машинах. Честной, скромной и мечтательной советской девушке."
Техническая пауза на телестудии затянулась, и секстет Гараняна сменил квартет Кулля, как наряд часовых на посту уставшей страны. Прекрасный релакс на выходные, подумал Виктор. Если все так, как представляет Нинель, Иннокентий со своей философией - временное разнообразие, и скоро Лена увидит в нем заезженную пластинку. Если уже не увидела.
- Интересно... - начал Виктор. - Вы, достигнув физического совершенства, пытаетесь установить чисто духовную гармонию. Но хотелось бы знать, что же я могу сделать для вас в благодарность за счастье семейной жизни.
- Вы хотели сказать, чем должны заплатить? Не будем смягчать определения. Отвечу прямо - это не сделка. Вы не из тех, кого можно купить. В Москве мы будем взаимно полезны друг другу. Если вы не спешите - а вы не спешите, обсудим план совместных действий.
- Я готов.
- Сейчас по телевизору будет "Мистер Питкин за витриной универмага". В счет погашения процентов по кредиту, который мы им дали на наши прессы. Ну, вы знаете - у них там кризис, волнения, студенты против правительства лейбористов, вот и пришлось часть брать культурой. Давайте посмотрим, а потом обсудим? А то я чувствую, вас незнакомая обстановка немного волнует... И не стесняйтесь, берите рогалики. Я их брала на фабрике-кухне.
10. Жизнь наверху.
Дубляж киностудии имени Горького сделал половину английского фильма.
Мистера Питкина, то-есть, актера Нормана Уиздома, озвучивал Вицин, а Пегги говорила голосом Дануты Столярской. Не то чтобы вещь настолько убойная, как "Питкин в больнице", но посмеяться можно. Чисто для отдыха, несмотря на социальный подтекст.
То ли действовал ликер, то ли обстановка стала более привычной, но через полчаса фильма у Виктора появилось чувство, что он пришел в гости к старой знакомой и всегда жил в этом времени. Привычным был интерьер, привычным был черно-белый телевизор, еще совсем новый, и уж совсем привычны далекий лай собак и гудки тепловозов, долетавшие с промышленной зоны. Надвигавшийся вечерний туман занес в комнату слабые запахи болота и окалины; фильтры на стальзаводе были еще слабоваты. Нинель от души смеялась, иногда трогая Виктора за руку - "Смотрите, смотрите!"