Олег Измеров – Стройки Империи (страница 62)
- Тарбовский. Тоже разыскиваемый военный преступник, участвовал в карательных акциях в Польше и Чехословакии. Для палача личность незаурядная. Ухитрился сделать при немцах неплохую карьеру, как хороший знаток войны с партизанами, считалось, что он сбежал в Аргентину, но вот недавно появилась информация о нахождении его в СССР. Естественно, органы работают.
- Погибший на переезде и есть Тарбовский?
- Да ну что вы. Тарбовский, семнадцатого года рождения, рост сто семьдесят пять... описание сходно с вашим.
- Меня уже путали с другим полицаем.
- Да, ребята из ДНД описали ваше появление здесь. Согласитесь, тут у любого возникнут вопросы.
- Ну, хорошо, что с вами этого не случилось.
- Мне проще, я тут почти абориген. Короче, в Союзе просто не осталось живых свидетелей, кто помнит Тарбовского. Он работал на абвер, занимался подготовкой агентов для засылки в партизанские лагеря и антифашистское подполье, и уничтожал тех, кто потом мог бы опознать его, как прислужника немцев. Те, что остались, живут за рубежом. А сейчас, знаете, в Европе советских не очень любят. Могут и похожего опознать.
- Разберутся, кому надо.
- Вы же знаете, что в нашем мире правда может всплыть уже без признаков жизни. Или вы выросли в другой стране?
- А что, есть страны сплошного торжества справедливости? Ошибку могут совершить и в отношении вас. И что, теперь не жить?
- Да, я тоже не защищен от роковой ошибки. Никто не защищен. Просто, насколько я в курсе, у вас намного больше шансов попасть в жернова. Другие могут рассказать, где они были с сорок первого по сорок пятый, представить подтверждения. Сколько ветеранов на заводах работает... А для органов такой соблазн отчитаться, тем более, после успеха с Тонькой-пулеметчицей. Будет жаль, если такой разносторонний и способный человек так глупо исчезнет.
"Значит, проверка основана на провокации... Поведение должно быть естественным."
- У вас есть какой-то план?
- Пока только мысли. Есть связи, есть знакомые, есть... Надо подумать, пока есть время.
- А может, не стоит? Вдруг я все-таки пособник фашистов. А вам неприятности.
- Впервые вижу честного и принципиального "пособника". Обычно они другие.
- От меня что-то потребуется?
- Думаете, я ради выгоды? Нет. Просто хочу быть порядочным. А быть порядочным - это значит не только шагать в единых рядах, но, если надо, бороться с системой.
- Вас не устраивает система? - воскликнул Виктор. - Для шестьдесят восьмого весьма неплохо. Жилье доступно, очередей нет, продукты свободно, инженеры с руками требуются. Компьютеры - мы могли только мечтать в эти годы. Бытовка, электроника... битлы свободно... Да что битлы? Посмотрите, какие люди вокруг! Общество нормальных, адекватных людей. В нем просто отдыхаешь. Нет вот этой накопленной злобы, ненависти на власть от бессилия, выпендрежа нет, жажды идти по головам...
- Идти по головам... К сожалению, есть, как и многое другое.
- Ну не так, чтобы это все было нагло, так чтобы люди чувствовали себя рабами... В этой системе веришь в справедливость, потому что видишь вокруг много адекватных людей. Вот оказались вы вдруг в незнакомом городе без всего - вы не пропадете, у вас будут заработки, крыша, еда. Главное в этой системе - вы сможете всегда своим трудом построить себе жизнь.
- Я вас понимаю. Первое время на новом месте, когда все быстро устроилось, даже, простите, больше чем устроилось, хочется верить в жизнь, хочется верить в людей, хочется верить в прекрасную страну. Потом, после медового месяца с этой новой жизнью начинаются будни, вроде нашей негласной цензуры печати.
- Ну, я не журналист, мне немного трудно это понять.
- Менее чем за месяц вас дважды чуть не арестовывали. Невежество - демоническая сила.
Он ждет вопроса "Что же мне делать?", подумал Виктор.
- Что же мне делать?
- Думаю, мы попозже встретимся и переговорим.
- Во всяком случае, спасибо за искреннее и бескорыстное желание помочь.
Проверка будет продолжаться, подумал Виктор, шагая уже один по Куйбышева. Старая вывеска "Спорттовары" из гнутых газосветных трубок уже загорелась лиловым сиянием; одна из трубок тревожно моргала в опускающихся сырых сумерках. Начал накрапывать мелкий, почти незаметный дождик. Из ближнего двора доносилась веселая музыка: проходя мимо арки, Виктор заметил, что во дворе, на месте, свободном от палисадников, столбов для бельевых веревок и качелек стоит старый автобус, раскрашенный яркими цветами, с огромной надписью "ЗАЙКА" и чуть пониже - "Мультфильмы за 50 коп". Передвижное кино для детей.
"Интересно, о чем думает настоящий шпион, когда он близок к провалу?" - подумал Виктор, и тут же понял, что это ему совсем не интересно.
Итак, подумал Виктор, если верить этому Вочинникову, на него могут навесить дела военного преступника. А зачем? Каких-то условий или требований ему пока не поставили. Дали время, чтобы помучился. Может, в этом и есть проверка - заставить нервничать. выдать себя?
Ладно, все равно пока это не удастся узнать, сказал себе Виктор. Важно понять, что делать. Попробуем просто подойти к этому, как к технической задаче. Если "провал" все равно неизбежен, надо его устроить самому, и такой, который выгоден именно ему, Виктору. А какой провал ему выгоден? Провал в качестве попаданца. Выдать себя, как попаданца. Слишком много напрогрессировать. Это и есть основное отличие от Тарбовского - судя по рассказу, тот не изобретатель.
"Прямо как в фильме "Вариант Омега"", усмехнулся про себя Виктор. "Вариант Омега-68".
И тут он заметил, что стоит возле перекрестка у коттеджей в стиле модерн, и, если повернуть налево, он выйдет на Старый Корпус. И что его туда приглашал Камаев.
24. "Здесь нет шпионов".
- Анатолий Алексеевич пошел домой четверть часа назад. Он придет завтра на занятия.
В лаборатории тихо гудели вентиляторы аналоговой машины. Не эпических зеленых и коричневых шкафов, а новой, цвета "белая ночь", с ячейками блоков, похожих на кассеты в салоне видеопроката, и пугающей своим звукосочетанием надписью на пульте: "УАВК-1".
Мужчина в вязаной зеленой безрукавке и черной рубашке с расстегнутым воротом и повязанным под нее на шею на манер галстука бело-коричневым платком пытался добиться от машины взаимопонимания, щелкая по бурым кнопкам, выстроившимся в несколько рядов, как у кассового аппарата. В его каштановых волосах виднелась проседь; он был один в этом полутемном зале, где часть потолочных светильников из экономии была погашена. Очки в темной целлулоидной оправе - такие обычно носят в фильмах шестидесятников важные бюрократы - придавали его лицу сосредоточенность.
- Веселый, - произнес он, и, увидев недоумение Виктора, пояснил: - Зденек Веселый. Не прозвище, такая фамилия.
Виктор уловил в речи незнакомца небольшой акцент.
- Виктор Еремин. Тоже фамилия.
- Я не шпион, - продолжал Зденек. - Здесь нет шпионов. Я поступил на службу и жду советское подданство. Преподаю электрооборудование и автоматику. Раньше работал - завод "Шкода", Чехословакия.
- Хороший завод. Сюда из-за беспорядков?
- Был завод. В России не все знают, что происходит в Европе. Не интересуются. У нас тоже не интересовались. Жизнь идет хорошо, зачем о чем-то думать?
- Больше не выпускает электровозов?
Зденек оперся на пульт и встал; лицо его стало задумчивым. Его сутуловатая, с широкими округлыми плечами фигура выделялась на фоне окна с серым занавесом сумерек; сняв номенклатурные очки, он подошел к форточке и щелкнул подвесным выключателем белого вентилятора.
- С вашего позволения, - произнес он, вынимая из кармана трубочку с изогнутым мундштуком и пузатой, потемневшей от времени каповой чашей. - Я пытаюсь, как у вас говорят, "завязать с этим", но иногда отступаю.
- Сначала все было хорошо, - неторопливо продолжил Зденек, выпустив струйку дыма в сторону гудящего белого круга. - СССР восстанавливался, было много заказов на разную технику. Когда подписали Венское торговое соглашение, все радовались, будто снова выгнали немцев. Низкие пошлины, много товаров, огромный рынок Европы, Азии и Америки. В один прекрасный день оказалось, что русские заводы выпускают электровозы и тепловозы вдвое дешевле, и это не демпинг. Вы видели БМЗ? Завод работает, как огромные часы. Первой пала "Колбен-Данек". Ну, не первой, сначала советские машины заполонили Венгрию, Румынию, Югославию, Польшу. Затем нашим железнодорожникам предложили советские электровозы. Тоже вдвое дешевле. Не помогло даже партнерство с известным шведским концерном. Здесь дешевле медь, топливо...
Машина пискнула; Зденек подошел к пульту и пощелкал клавишами, затем вернулся к окну, держа трубку в согнутой руке.
- Мы имеем следующий итог. Сумело сохраниться только германское локомотивостроение, оно подтянуло под себя австрийское, шведское и швейцарское. Заводы "Браш" и "Инглиш Электрик" в Англии теперь под полным контролем "Дженерал Электрик". Французское и итальянское пока существует за счет партнерства с советским, это больше политика. Я рассказал пример. То же самое творится во всей остальной тяжелой промышленности. Автомобили в Европе большей частью американские и советские. Разумеется, растет безработица. Особенно для молодежи, она не видит себе места.