Олег Измеров – Стройки Империи (страница 61)
- Зажал пенсии?
- Ну как сказать... У американцев частные пенсионные фонды, вроде сберкнижек. И вот чтобы они не обанкротились в кризис, правительство приняло программу переселения малооплачиваемых пенсионеров в страны Латинской Америки. Строят там такие поселочки аккуратные, продукты там дешевле, местных нанимать дешевле. Экономия бюджета. Но прогрессивная общественность возмущается. В Союзе такое вообще невозможно, здесь семья - ячейка общества строителей коммунизма, преемственность поколений и все такое.
- "И душу хозяин приберет, как залог" - пропел Виктор на мотив "16 тонн".
- В Америке многие хорошо живут, - возразил Талибов, - те, у кого, образование, кто умеет устроиться, и сам по глупости не пустит все по ветру, не думают о старости.
- Вы были в Америке?
- На курсах читал дизайнер
- Шестьдесят седьмого года? Разумеется.
- И наверняка она вам понравилась.
- У вас очень привлекательный империализм. С уверенностью в завтрашнем дне, без продажных политиков, бандитизма и кризисов.
- Гангстеры, мэры-мафиози - об этом там больше пишут. Читатель любит остренькое. Но если самому специально не нарываться и элементарно разбираться, что к чему, можно спокойно прожить. Кризис... На кризисе, если с умом, можно делать деньги, даже много.
"Пробует склонить к эмиграции?"
- То-есть, этот профессор...
- Дизайнер.
- То-есть, этот дизайнер расписывал американский образ жизни. Знаете, я не слишком в восторге от капитализма, особенно в России.
- Ну как вам сказать... Он не старался показать американский образ жизни лучше. Он считает, что СССР и США в принципе сравняются по уровню жизни, немного раньше, немного позже. Это просто другая система жизни. Для людей, которые умеют приспосабливаться, устраиваться. У нас это называется мещанство. Ну или талантливый человек находит дельца, который входит к нему в партнеры, правда, тут надо смотреть, чтобы не облапошил. В советской стране хорошо работать на благо общества. Общество, конечно не всегда вспомнит, что вы для него сделали, но большей частью. А вот если вы своим трудом или талантом построили себе хороший быт, квартирку в доме с хорошими потолками, дачу, машину, вам начинают завидовать и кричать "А не жирно ли?". Хотя все добыто трудом. Поэтому принято выглядеть скромным, едва ли не скупердяем.
- Нет в мире совершенства, - улыбнулся Виктор, - как отметил один из героев Экзюпери.
- Ох уж этот стоический антиисторизм... А вот судя про проекту, Виктор Сергеевич, вы смогли бы жить и там и там.
- Агитируете?
- Просто голая констатация факта. Кстати,
- Хотите подсластить пилюлю?
- Совершенно искренне. Немного нюансировки и пойдет на экспорт в те страны, где нам не удастся навязать в торговой войне свой формат кассеты...
...После обеда Виктор заглянул в письмо.
Это была ксерокопия главы из повести или романа. Производственного романа, про предвоенное время. Шпионы, вредители и загадочные убийства. Только вот война там начиналась в сорок третьем, и еще кое-что не так. По-нынешнему, альтернативка.
- Не написали, кто?
Виктор поднял глаза. Перед ним стояла улыбающаяся Лара, прижимая к себе рулоны чертежей.
- Нет. Копия куска чьей-то рукописи.
- Могли вложить что угодно, хоть газету. По-моему, кто-то просто хочет обратить на себя внимание.
- И кто же?
- Ну, кто его знает... - губы Лары сложились в задумчивую гримаску. - Я думаю, кто-то, кто знает вас и где-то рядом живет или работает.
"Значит, кто-то вроде Рыжовой из "Служебного романа"? Как-то совсем не к месту и времени".
- Может, тот, кто звонил? Ну, насчет вещей?
Лара пожала плечами.
- В общем, похоже, что кто-то хочет поговорить или встретиться, но не знает, как это сделать... как подойти.
- Почему?
- Мне не хотелось бы гадать... Не переживайте, если надо, еще раз попытается.
Она прошла к своему месту, чуть зацепив халат Виктора краем свернутого в трубку ватмана.
Звонок наполнил коридоры шагами и голосами. Народ разбегался на выходные.
- Я закрываю и опечатываю! - воскликнул Петросов. - Сегодня "Динамо" Киев!
К лифту не было очереди - трудящиеся массы весело спешили мимо вахтерши, чтобы шумным водопадом скатиться вниз по бетонным ступеням.
В вестибюле Виктор буквально столкнулся с Вочинниковым.
- А я вас ждал! - бесцеремонно ответил тот, тряся руку Виктора. - Представляете, добыл сенсацию, а "Машиностроитель" выйдет только в понедельник. В "Брянском рабочем" уже будет.
- Сенсацию? - переспросил Виктор.
- Бомбу. Газетную бомбу. Нашли женщину-палача, что в Локте расстреляла уйму людей при немцах. Антонина, как ее там...
- Гинзбург.
- Да. Кто бы мог подумать... Кстати, мое письмо еще не получили?
- Так это ваше письмо? - И Виктор вынул из кармана конверт со странным адресом.
- Нет, конечно. Там чей адрес?
- Там некая Жанна указала адресом школу. Может, это и не "она", а "он".
- А само письмо что, анонимка?
- Вот письмо. Можете читать, там ничего личного.
Журналист быстро перелистал серые листки и даже понюхал их.
- Аммиак уже выветрился... Это глава из рукописи нового романа Юрия Мытника. Есть такой в Брянске писатель-фантаст. Роман выходит в Приокском издательстве. Точнее, он послан туда, но его мурыжат, знаете, после Шпанова у некоторых идиосинкразия на военную фантастику. Ну а пока суть да дело, рукопись начала гулять по Брянску в эракопиях. И это для вас... не хочу огорчать, но вам грозят серьезные неприятности со стороны компетентных органов.
- Могут обвинить в распространении антисоветчины?
- Да что вы, - усмехнулся Вочинников. Просто тот, кто вам отправил это письмо, убежден, что убийство Незнамовой и труп на переезде - ваших рук дело.
23. Вариант "Омега-68".
- Если убежден, пусть обратится в УГБ, это по их части, - равнодушно ответил Виктор. - Он вам сам сказал об этом?
- Мне никто ничего не говорил, - медленно произнес Вочинников. - Это следует из содержания главы. Железная дорога, труп. Намек прозрачный.
"Странный ход мыслей. Странный для обычного корреспондента. Но если Вочинников - агентура УГБ, то это проверка. Даже если в УГБ стопудово уверены, что Незнамову убил связник, все равно будут проверять, не был ли я организатором убийства. Со связником я мог общаться через тайник. Через те же ячейки на вокзале. Если УГБ не знало про ячейку, значит, постоянной слежки за мной не было. И в ночь убийства связника у меня нет стопудового алиби. Бабушки имеют привычку спать на вахте. Корин сам намекал. Правда, проверка глуповатая, но если Вочинников просто заурядный осведомитель..."
- "Грузите апельсины в бочках", - улыбнулся Виктор.
- Я понял, - ответил журналист. - Но у автора письма, видимо, есть какие-то основания считать, что вам есть что скрывать. У меня есть кое-какие мысли, но об этом лучше не здесь. Вы куда сейчас?
- Как все. По магазинам, потом домой.
- Будем считать, что нам по пути.
На фасаде здания рабочие в люльке растягивали кумачовую перетяжку с белыми буквами "Слава Великому Октябрю!". На столбах по Ульянова зябли под хмурым вечерним небом флажки - утром их еще не было, а сейчас их трепал свежий ветер, отдающий прелым листом, болотной пойменной водой и дровяным дымом. Город начинал готовиться к празднику.
- Что вам говорит фамилия "Тарбовский"? - спросил Вочинников, когда они поравнялись с мебельным на Институтской.
- Тарковский? Это вроде режиссер? Хотя я могу путать.