Олег Измеров – Стройки Империи (страница 43)

После обеда Сдолбунов привел в сектор показать народу молоденькую - похоже, что только со студенческой скамьи - круглолицую девушку в темном платье.

- Это товарищ Ситковская Тамара Андреевна, - произнес Сдолбунов и вздохнул. - Новый сотрудник отдела кадров.

Коллектив посмотрел на Ситковскую с сожалением. Та замялась, и обвела взглядом сектор, остановившись глазами на Викторе.

- Да, прошу прощения, - она обернулась к Сдолбунову, - тут как раз...

Она подошла к Виктору, что-то вытаскивая из черной папки на "молнии".

- Вы товарищ Еремин? Только что из милиции приходили... Ваш паспорт нашли, вот.

И она протянула Виктору новенькую книжечку в зеленой, не потертой обложке.

8. Под своим именем.

- Как нашли? - растерянно спросил Виктор.

"Зеленый - точно не мой. Провокация? Проверить, как отреагирую? Или это ЦРУ подкинуло? Не могли они так быстро сделать фальшивый паспорт... если заранее не готовили, конечно, но тогда почему не в эконом подкинуть?"

- Граждане нашли, или воры подбросили, - пожала плечами Тамара Андреевна. - Если бы еще трудовую книжку и диплом принесли...

Виктор раскрыл документ. Паспорт оказался знакомого сталинского образца, по виду совсем новый, бессрочный, выданный гражданину Еремину Виктору Сергеевичу, 1917 года рождения, русскому, служащему, невоеннообязанному. Выдан ОВД Бежицкого района 22 октября 1968 года, на основании паспорта, выданного в пятьдесят третьем году. Прописка была проставлена уже в экономе, а вписанные лица отсутствовали.

У любого человека, знакомого с историей Виктора с момента его появления в шестьдесят восьмом, сразу возникли бы вопросы. С воинского учета его разряд могли здесь уже снять по возрасту. Но любой милиционер сразу спросит, как это личность Виктора сразу не удостоверили в паспортном столе, когда выдавали справку, если сохранились документы обмена паспорта, где он был в Брянске до прописки, и, наконец, как ему обменяли паспорт без прописки.

- Что-то не так? - спросила Тамара Андреевна.

- Я не помню своего паспорта... У меня была потеря памяти, вам, наверное, не сказали... Скажите, это точно из милиции принесли?

- Ну да. Девушка такая, в форме, удостоверение предъявила.

"Я не помню своего паспорта. Я не помню своего паспорта..."

- Ну, если все официально... Просто не ожидал. Здорово милиция работает.

Улучив момент, Виктор нашел в телефонной книге адрес приемной УГБ. Выйдя в коридор и миновав вахтера КБ - хорошо, что он попутно не табельщик, - Виктор, не дожидаясь лифта, скатился по ступеням на первый этаж.

- Скажите, а городской тут есть? - спросил он вахтершу в вестибюле.

- Городской у меня, давать не положено, - ответила она. - Вон на стене через девятку звоните. В город монету кидать.

"Через девятку так через девятку. Интересно, тут городские прослушивают? Хотя какая разница, я им же и звоню."

Увесистая карболитовая трубка, хранившая холод продуваемого вестибюля, легла в ладонь, как рукоять пистолета. Двугривенный звякнул и был проглочен аппаратом.

- Товарища Корина? - ответил певучий девичий голос. - Минутку, сейчас соединят.

В телефоне что-то защелкало и затрещало.

- Виктор Сергеевич? - голос Корина казался спокойным и равнодушным. - Чем могу вам помочь?

- Понимаете, тут такое... Сейчас мне принесли мой паспорт. Говорят, что из милиции, говорят, что нашли.

- У вас от этого какие-то неприятности?

- Да никаких, просто он странный какой-то...

- То-есть, паспорт вызвал у вас подозрения, не имеющие определенных оснований... Скажите, вы хорошо помните свой паспорт, выданный бежицким ОВД два дня назад?

- Я не помню, чтобы мне два дня назад паспорт выдавали.

- Тогда все правильно, - произнес Корин тоном разъяснения материала ученику, - то, что вы не помните этого, полностью соответствует ранее данным вами показаниям.

- Но они же тоже... Когда выдавали справку, они же не сказали, что мне там паспорт выдавали. Возможно, я перестраховываюсь, но это показалось мне странным.

- Ну что ж, бывает. Да, врач предупредил меня, что вам нежелательно часто волноваться. Нашелся документ, и слава богу.

"Ни черта не понять, но, похоже, это ими же и санкционировано."

- Простите. Я, наверно, стал чересчур подозрителен.

- Нет, что вы обратились - это правильно, это хорошо. Тем более, после того, что случилось. Так бы каждый человек сделал. Поэтому, возникнут какие-то подозрения - всегда звоните, обращайтесь.

- Вам на какой этаж?

Темноволосая девушка с кипой распечаток под мышкой надавила на кнопку "2". Двери лифта закрылись.

"Значит, в ГУГБ решили легендировать меня, как Виктора Еремина, потому что я представляю интерес для Москвы. Не разъясняют - значит, исходят из того, что я или действительно потерял память, или буду этого придерживаться. Быстрые поиски ничего не дали, будет долгая проверка. Интересно, здесь в Брянске есть десятилетний школьник Виктор? Наверное, но десятилетние школьники в поле зрения ГУГБ не попадают. Самого себя или родителей здесь лучше не искать, мало ли какие для них неприятности..."

Двери лифта со вздохом растворились. Свернув в знакомый коридор, Виктор увидел, что с противоположного конца навстречу ему торопится Вочинников. Они поравнялись с дверями сектора почти одновременно; в этот самый момент дверь распахнулась, и из нее выскочил Петросов.

- Леонид Викторович? - широко улыбнулся он, протягивая руку журналисту. - А мы вас ждем. У нас в КБ из такого солидного издания первый раз, так что давайте сейчас пройдем к руководству, и подробно расскажем о событии.

- А... - растерянно начал журналист, показывая на Виктора.

- Его сейчас ждут. Виктор Сергеевич, там Штевнер с очень срочным делом к вам. А вам, Леонид Викторович, сейчас все расскажем, - и Петросов буквально потащил Вочинникова по коридору в сторону приемной шефа.

Штевнер оказался рослым жизнерадостным брюнетом с курчавыми волосами, чуть тронутыми проседью. При виде Виктора он вскочил со стула, энергично потряс руку и тут же раскрыл на петросовском столе коричневую папку.

- Вот, - торжественно произнес он. - Надо только подписать.

- Что это? - с подозрением спросил Виктор.

- Рацухи. Ваши. Вот ручка. Вот галочки карандашом, где ставить.

Виктор перевернул несколько листов. Это были все его идеи по "Карне", превращенные в десяток рацпредложений.

- Слушайте, давайте я изучу...

- Пролистайте, если хотите убедиться, что это не смертный приговор, и подписывайте. Все уже оформлено.

- Но как же...

- Виктор Сергеевич, вы хотите премию в эту получку?

- Не откажусь.

- И соавторы ваши хотят. И БРИЗ хочет премию за перевыполнение соцобязательств по числу поданных за месяц. И это надо сейчас показать Майе Андреевне, чтобы видела, что мы не липу подсовываем. Если что не так, можете меня потом из окна выбросить.

Коллектив захихикал. Виктор с мысленным вздохом отвинтил колпачок и начал ставить росписи. Штевнер собрал бумаги в портфель, помахал рукой девушкам и покинул сектор пружинистой походкой под доносившиеся из лаборатории хриплые вопли группы "Дорс".

"Похоже, Джим Моррисон и тут зашибает", подумал Виктор и обрадованно вздохнул, когда тягучую композицию сменили звуки попсового шведского квартета, из которого Ульф Вальберг позднее переберется в "Сикрет Сервис". Если, конечно, современный читатель представляет себе, кто это и что это.

Кроме самого пьезодвигателя, где Виктор надеялся действовать методом "грубой силы", то-есть, применить пьезоэлементы и детали самых больших размеров, которые еще могут влезть в корпус, механизм особых проблем не вызывал.

"Кассету будем базировать по стойкам", подумал он. "Это концепт, пусть лучше на токарном обработают..."

Прекрасное начало заклепочного отступления (действительно, чем АИ-магнитофоны хуже АИ-танков?) было убито на взлете высоким голосом Лары.

- Неужели этот гонконгский грипп такой жуткий, что от него умирают?

- Наши вообще думали, что это американское бактериологическое оружие. У Нади там родственник в Китае на юго-востоке в каком-то медицинском филиале работает, говорит - с пятьдесят седьмого такого не видели.

- Хорошо дружить с Китаем, хоть раньше тревогу забили.

- Да ладно, чего говорить, от гонконгского всем сделали.

"От гонконгского... А у меня-то от другого! Поликлиника НТЦ еще работает?"