Олег Измеров – Ревизор Империи (страница 44)
— Да, сударь, надо бы вас поближе познакомить с разработками Рябушинского, — бросил Бахрушев, пока они обходили штабеля досок и проката, — и не только с безоткатной пушкой. Есть у него еще одна идея — реактивные снаряды с соплом Лаваля и пироксилиновым канальным двигателем Граве, он и методы расчета их предложил. Теперь слушайте: есть проект Воловского поставить на грузовой мотор сорокавосьмиствольную батарею реактивных снарядов, но нету подходящего ш
«Еще один у Рябушинских? Есть шанс выйти. А если у него задание меня ликвидировать? Если с ракетами — это замануха? Кто здесь за кого?»
— Это хорошо, что братья Рябушинские вкладывают средства в инновационный бизнес. Не то, что некоторые.
— Так они же и есть «некоторые». Это Дмитрий все хлопочет, аэродинамический институт на свои деньги основал, трубу для продувки летательных аппаратов построил. А вот Николай — человек пустой. Куражился, деньги проигрывал, вон, в людоедском племени вино из черепа съеденного врага пил. Нет, не им съеденного, разумеется. А вот помните скандал с девицей из ОМОНа, на которую он двести тыщ спустил?
«ОМОН? У них еще и ОМОН? Хотя, если есть гостапо, чего ж и этому не быть?»
— Ну да, сейчас же эмансипация, женщины и в полиции служат…
— Позвольте! Какая полиция? Я говорю не «из фараонов», а «из Омона». «Омон», ресторан такой француз открыл, а девица там пела…
Мимо них, свистя, грохоча на рельсах и выбрасывая к небу смесь дыма с паром цвета грозового облака, покатил железнодорожный кран, покачиваясь, как утка, из стороны в сторону; Виктор успел заметить на нем марку паровозного. «Вона, и их тоже тут делают.». Из-за здорового клепаного куба, ожидавшего отгрузки, вынырнул капитан Брусникин: похоже, он спешил откуда-то со стороны Десны.
— Господа, нам предстоит разобраться в причинах, — начал он, поздоровавшись. — Поскольку до установки нового мотора поломок трансмиссии не было, передаваемая мощность, как мне сообщил Константин Павлович, не изменилась, и при пересчете приняты те же запасы прочности, необходимо выяснить, не являются ли повторяющиеся поломки следствием саботажа, организуемого немецкими агентами.
С платформы уже содрали брезент; за неимением параллельного пути кран подогнали с торца. Несколько рабочих в темной, несмотря на жару, прозодежде, суетились, зачаливая стропы и стараясь развеять однообразие труда незлым сквернословием. К некоторому удивлению Виктора, матерщины в их речи звучало не так уж и много, зато махрово цвело богохульство; к примеру, запомнилось странное выражение «Мать твою бог любил». На фоне церковных куполов это звучало довольно странно, но все же факт оставался фактом: сперва в бога и душу, а потом уж и в мать.
— Вира!
Кран свистнул и потянул тросы; тут же плохо заведенный крюк соскочил, взлетел вверх, подброшенный пружиной натянутой стропы, а танчик, перекосившись, грюкнул о платформу задним катком.
— Осторожней, раззявы! — заорал незнакомый Виктору мастер. — Майнуй! Егорка, черт косорукий, опять нахлебался? На каторгу захотел! Я те устрою!
— На таких работах дирекция платит в месяц целковых тридцать, — пояснил вполголоса Самонов, — вот и не стараются.
— А как на остальных техоперациях? — спросил Виктор. — Брак не гонят?
— Проверяли. Все детали были доброкачественные. А вот поломки пошли.
— Характер повреждения?
— Усталостный излом от крутящего момента, однозначно. Наискось ломает.
— Буховцев идет, господа, — предупредил Бахрушев, — и явно не в духе.
Директор, как и в первый день Виктора на заводе, появился без свиты. Ботинки его были в пыли, очевидно, известие о прибытии танка он получил, вернувшись в контору из цехов, и тут же поспешил к выгрузке.
— Ну что, господа, инженеры? — начал он голосом, предвещавшим мало хорошего. — Я хочу слышать, что вам нужно от меня для того, чтобы подобной картины ни я, ни вы больше не видели. Деньги, материалы, станки, иные действия — что?
Брусникин было хотел что-то сказать, но директор остановил его жестом руки.
— Ваша служба, господин капитан — выявить на заводе шпионов и саботажников. Все ли необходимые меры содействия вам оказываются? Нет ли уклонения, скрытых препятствий?
— Претензий ни к кому нет, господин директор. Если что-то возникнет, я сразу же обращусь к вам.
— Вот и отлично. Вы собирались что-то спросить?
— Хотел доложить о случившемся.
— Мне уже доложили. Остается пожелать вам успехов в розыскной работе и выслушать предложения по технической части господ конструкторов… да, с вами я, вроде, еще сегодня не виделся? — неожиданно спросил он, повернувшись к Виктору.
— Здравствуйте, — поспешно ответил тот, — нет, я выполнял поручение господина Бахрушева.
— Выполнили?
— Разумеется, Борис Иванович, — ответил за него Бахрушев, — я после доложу.
— После, — повторил Буховцев, — а сейчас, господин… Еремин, так, кажется? Раз уж вас приняли на службу и взяли расследовать случай поломки, изложите свои соображения.
— У меня только предварительные мысли, — скромно ответил Виктор, — даже доктор до осмотра пациента диагноза не скажет.
— Это хорошо, что вперед лошади телегу не ставите… Изложите мысли.
— Из полученных сведений методом исключения можно предположить, что замена двигателя могла привести к возникновению резонансных колебаний в трансмиссии в зоне рабочих скоростей. Но это надо проверять. К сожалению, в наших условиях тензометрировать валы при движении невозможно…
— Вы сказали — «в наших условиях». Значит, есть условия, в которых можно?
— Да, но это нужна аппаратура, которую сейчас пока никто не выпускает.
— Что за аппаратура?
— Например, проволочные тензодатчики.
— Что это такое?
— Ну, это, как бы объяснить…
— Ну, будьте любезны объяснить. А то вдруг кого-нибудь из вас заарестуют по подозрению в умышленном вредительском расчете; правда, вы человек новый и пока вне подозрений. Уж не берите грех на душу своей скромностью невинного погубить.
«Ладно, колись», сказал себе Виктор. «Делали же кустарно в Коломне для испытаний. Только местные заменители подобрать».
— Да, конечно, конечно… Вы правы… Это… ну, это такая тонкая проволочка из константана, наклеивается на китайскую шелковую бумагу клеем БФ… специальным клеем из фенолоформальдегидной смолы и поливинилацеталя.
— Это не из той самой смолы, которую использует товарищество «Карболит»?
— Ага… Ну и нужен мостик Уитстона и чувствительный гальванометр.
— Какой гальванометр?
— Лучше зеркальный. Если есть. А мост Уитстона — это набор точных сопротивлений, резисторов, как там…
— Вы знаете, как со всем этим обращаться, если все это выпишут? Сможете поставить опыт?
— Ну, конечно… Единственно, как самодельные тензорезисторы пойдут, тарировка, конечно, нужна, но это дело техники… вот чувствительность мала может оказаться.
— Что в этом случае необходимо?
— Усилитель тока.
— Машина?
— Электронный… Можно попробовать собрать на электронной лампе… катодной лампе, этом, аудионе, как его. И насчет погрешности… Но это можно поставить опыт на машине со старым двигателем, где не ломалось и сравнить результаты. Относительное изменение проследить.
— Это все?
— Нет. Надо совершенствовать методику расчета. В Петербурге есть профессор, Тимошенко… да, да, Тимошенко, есть смысл с ним связаться и может, они разработают методику расчета передач на крутильные колебания. И вообще, нужно солидную экспериментальную базу. Лабораторию, научные кадры собрать… вот был бы институт, а не просто гимназия, было бы проще.
— Высшее техническое училище? А вы, господа, что думаете?
— Масштабно, — осторожно согласился Бахрушев, — а кто его создаст?
— Скажите, господин Еремин, — продолжал Буховцев, — вот этот ваш метод исследования машин, он пригоден для другой продукции?
— Конечно. Трактора, паровозы, краны, металлоконструкции.
Буховцев в задумчивости положил руки в карманы брюк, выставив вперед округлый живот, обтянутый жилеткой.
— Ну, что ж. Ход вашей мысли мне ясен. Господа, продолжайте поиск причины. Иван Семеныч, вас попрошу на пару минут отойти со мной.
— Если что, валите все на меня, — шепнул Виктор Самонову, — человек новый, заводской специфики не знает…
— Да что вы, право, — досадливо отмахнулся тот. — Сударь, война не за горами, и наши солдаты будут умирать в машинах, ставших на поле боя по неясным нам причинам. Каждая такая поломка — это могилы, это вдовы и сироты! А вы думаете, нас тут беспокоит, как ответственность поделить. У нас у всех одна ответственность — перед богом и Родиной.
— Извините. Просто разных довелось встречать.
— Понимаю. Мерзости на Руси хоть вагонами отгружай. Кстати, вы серьезно, не помните правила старой орфографии? «Белый бедный бледный бес побежал голодный в лес», где «ять» ставили? Нет-нет, я просто из праздного любопытства…