Олег Измеров – Ответ Империи (страница 86)

– Ну, нет так нет, – примирительно констатировал Виктор. – Оно ведь тоже неохота передовым странам вечно под хвост смотреть. Вперед-то хоть есть?

– Есть, и даже два. Как вы уже поняли по новостям, глобализм трещит. И падающего мы подтолкнем. После краха глобальной системы в мире начнут складываться несколько цивилизационно-образующих центров. Союз будет одним из них, и тогда настанет наше время подминать под себя шарик. Не весь, конечно, – тех, кто нам наиболее близок по поведенческой модели. Сложится несколько соперничающих коалиций, многообразие видов, так сказать. А многообразие – это залог устойчивости развития человечества, условия изменятся – кто-нибудь да выживет. Это путь экспансии.

– А другой путь есть?

– Есть и другой. Мировой рынок не рушить, договориться о смене правил, сделать его более демократичным, чтобы в рамках одного государства уживались и взаимодействовали экономические уклады для людей разных поведенческих моделей. Это путь конвергенции. Насколько я понял, об этом варианте товарищи из КГБ вам не рассказывали?

– Не довелось как-то, – дипломатично ответил Виктор. – А вы, если я правильно понял, из лагеря сторонников конвергенции?

– Можно сказать и так. Не хочу, чтобы на планете кровь лилась, и так хватит. А при экспансии локальных конфликтов больше.

– И советуете податься в ваш лагерь?

Гриднев улыбнулся, широко, так что в уголках глаз показались морщинки. Виктор внезапно понял, почему у его собеседника такая короткая стрижка: скрыть раннюю седину.

– Нет уж, как-нибудь сами разберемся, – ответил Николай Игнатьевич. – А вы уж лучше в своем лагере. Знаете, у нас по всем прокруткам фантастов хроноагенты уж очень бузить любят. Лезут заговоры плести, исторических лиц пригрохивают. Вон давеча попался один роман, «За все поколение» называется. Там наш человек попал в сорок первый год, фрицев валит направо и налево, а заодно и Никиту Сергеевича примочил, как верный сын советского народа. У вас там такого не пишут?

– А чем кончилось-то? – уклончиво ответил Виктор вопросом на вопрос.

– Культ личности Козлова после Двадцать второго съезда и ограниченный конфликт с США в шестьдесят шестом из-за Тайваня. Так что вы уж поосторожнее с историей.

– Вы тоже. У меня-то никакой власти, кроме нашего опыта.

– Информация-то и есть власть… Особенно у нас: дали не ту информацию – и бросятся рационализировать не туда. А за ЦК не волнуйтесь. Знаете, ваша тамошняя элита вполне могла бы сохранить СССР, им бы только немного больше политической воли, этим вашим… Даже не политической, вообще воли. Как салажня, обгадились и бросились сдавать все, за что триста лет русскую землю кровью поливали. Даже этот ваш ГКЧП – это бунт обгадившихся со страху. Противно… Но это я не о вас. Вас просто предали.

– Поэтому теперь ЦК набирают из тех, кто смерти в глаза смотрел?

– Не все ЦК. Что-то вроде ядра. Остальные – те, кто не побежит, если ядро не дрогнет. ЦК не сдрейфит – народ не сдрейфит и за своих командиров любому порвет на флаг британский. Партизанский метод.

– Почему партизанский?

– Ну, это еще покойный Мазуров предложил, Брежнев тогда пошутил: «Вот, товарищи, будет у нас партия партизанским отрядом имени Мазурова». Говорят, когда начали «Ответ», он даже мучиться меньше стал, ну, что после контузии и всего, и умер – лицо, говорят, было светлое, счастливое… А знаете, честно, без вашего негативного опыта, наверное, у нас так бы не получилось. Вы как разведка – пошли, не вернулись, но противника раскрыли.

А ведь Галлахер, пожалуй, слукавил, подумал Виктор. Они не пугают элиту внешней угрозой. Они возродили партию сталинских времен, обстрелянную, которая прошла через кровь, через ужасы, через всю мерзость войны, и эта война осталась в них на всю жизнь, оставила солдатами, а солдату отступать некуда. Таких не запугать. Они всерьез готовятся драться со всем миром.

– Руцкой – человек ЦК? – внезапно спросил он.

– Руцкой одобрен ЦК.

– Будущий президент?

– На данный момент ЦК по будущему президенту решений не выносил. Удивляет кандидатура?

– В свете нашей истории – честно, да. Потому что не побежит?

– И поэтому. В общем, позже вы поймете, а пока я не могу вам сказать всего.

– И, как я понимаю, в этот процесс я не должен вмешиваться?

– Вы уверены, что будет лучше, если вмешаетесь? Даже если бы я все объяснил?

– Не уверен.

– Ну что ж, честно. Я ни к чему не принуждаю. Только прошу думать. У вас есть еще вопросы?

– Странно, я ждал, что вы будете задавать вопросы.

– Чтобы получить ответ, необязательно спрашивать.

– А спрашивая, не всегда можно получить ответ?.. Ладно. Куда в этом Союзе дураков дели?

– В смысле?

– В прямом. В России во все времена было много дураков. А здесь, ну, я недолго пробыл, но как-то не попадались. Как вы достигли этого?

– А, так вот вы о чем… – и Гриднев широко, по-голливудски улыбнулся. – Так они молчат.

– Как – молчат?

– Ну, знаете поговорку «Молчи, за умного сойдешь». Вот они молчат. Чтобы над ними не смеялись. Глупость неистребима ничем, кроме смеха. Вот смехом ее и…

– Позвольте, а как же тогда у нас? Почему же?

– А так же вот, как и у нас было. Политика, религия, у вас там эти, буржуазные устои, общественные мифы. Вот как у нас разрешили смеяться над дураками в партии, так они из нее и сбежали. Теперь сатирики стонут: писать не про кого. А у вас нельзя смеяться над этими вашими магнатами, боссами – денег не дадут или вовсе выгонят. Когда у одних все, а у других ничего – это не свобода и не демократия, а дурдом.

– Понятно, – с некоторым облегчением произнес Виктор. – Тут тогда меня еще один вопрос мучает. Жизненно важный.

– Давайте. Это ж интересно.

– Скажите, почему у нас… у вас… ну, в общем, здесь… нигде не говорят про американскую ударную группировку в космосе? А ведь кризис кризисом, но уж эти на войнах и кризисах наживаются. И страна нехилая. Как там на самом-то деле обстоит?

Гриднев наклонил голову и почесал рукой в затылке за кепкой.

– Н-да, вопросец… Вот уж не думал, что вы такое спросите.

– Почему?

– А мне чего-то думалось, что человек вашей Эр-Эф насчет жизненно важного должен что-то за себя похлопотать, случай такой… А вас, оказывается, судьбы планеты. Собрались бы такие, как вы, миллиардов примерно пять… Ладно, скажу. Продули американцы свою космическую группировку. Вчистую. Втянулись в расширение НАТО, строительство наземных баз, пусковых установок ПРО. Думали, наши если будут, то постепенно – опытные запуски, потом построят-запустят, ну и время им на раскачку. И когда у нас пошли выводы один за другим, они охренели… А НАСА же не может сразу все – и базы наземные надо достраивать, они же не могут вот так своих союзников новых сдать. У нас же научились работать совсем по-иному, у нас вот эти числовые методы такую революцию в ракетостроении дали, ну, вот рассказать вам не смогу, не обижайтесь… Короче, на текущий момент у нас есть ударная группировка в космосе, у Штатов – нет. В Пентагоне от этого страшно мандражируют, в Белом доме.

– То есть все решится в ближайшие годы? Пока не очухались и свое не вывели?

– В ближайшие месяцы. Даже, может, недели. Вы тут как запальник. Потому все та же просьба – горячку не порите. Помочь у вас времени нет, а напортить – сами знаете.

Виктор смолчал. Разговор стал ходить по кругу: о чем бы ни пошла речь, все сведется к тому же «Не встревайте». Из-за реки, со стороны притаившейся за увядающей кучерявой полосой частных садов станции Брянск-1, донесся высокий вскрик электровоза; спустя секунд пять налетевший из поймы порыв ветра донес приглушенный стук колес.

– Коломенский… – задумчиво протянул Гриднев, – в Коломне теперь и пассажирские электровозы вместо чехов делают, слышали, наверное?..

– Как-то пропустил. Отрадно.

– Знаете, наверное, раньше махнули бы мы с вами в «Дубраву» и отметили деловую встречу фляжкой КВВК. Честно, это на всю жизнь память: человек из другого мира. Увы, нельзя. Ответработники должны вести аскетический образ жизни. Награды, привилегии, обеспечение – потом, когда на пенсию проводят. А до того – вместе с массой, в одном метро, в стандартных квартирах, если надо – в цубиках[25]. Знать, чем дышат, что едят…

– …О чем думают, – машинально добавил Виктор.

– О чем думают, чего хотят. В народе, знаете, подкалывают – живете как воры в законе.

– Почему?

– Ну, положено пренебрегать богатством, роскошью, уютом. Каждый обязан быть отважен, решителен, находчив, беспощаден, уверен в себе в любой ситуации. К другим ответработникам относиться как к братьям, быть предельно честным. Но самое главное – и они и мы ищем дырки в законе. Только они – для себя, а мы эти дырки закрываем.

– И как воры к этому относятся?

– Странный вопрос.

– Извините.

– Ничего. Вон президент прямо сказал: «Если партийцы перестанут быть авторитетами, на их место придут воры».

Глава 7

Забудьте слово «шанс»

«И все-таки у них были лихие девяностые, – размышлял Виктор, подходя к остановке на Набережной. – Только Космосы Юрьевичи[26] подались в обновленную партию, вычищать плесень, накопившуюся после ухода обстрелянных в окопах политруков. Только вместо стволов бумажки. Ну что ж, может, это и к лучшему. В девяностых самой эффективной структурой в нашем обществе, на фоне всего развала и бардака, оказались ОПГ. И сложились они быстро. А здесь что-то вроде атома в мирных целях. Может, правящую партию вообще надо формировать как ОПГ? Или она такой и была в свои лучшие годы? Совсем запутаешься с этими реальностями…»