Олег Измеров – Ответ Империи (страница 71)
«А, так вот чего все так задергались с этим ложным вызовом…»
– У нас на Западе, – продолжал Галлахер, – понимают, что «эти русские», если захотят, могут обогнать мир в каких-то отдельных вещах на много лет вперед, и мы уважаем вас за это. Но поймите и вы: воевать со всем миром Союз не сможет. Чрезмерная милитаризация, подрыв экономики, народное недовольство – и распад страны. Надо вам это?
– Полагаете, это неизбежно?
Галлахер вздохнул:
– Историю, Виктор Сергеевич, еще никому не удавалось обмануть. Вы слышали, что они Руцкого двигают? Нужна харизматичная фигура для военного конфликта. И что вы будете здесь?
– А что я буду там?
– Там? Там у вас есть пока хорошие шансы.
– Вот о них бы узнать и хотелось. Вам сообщили, что установочный диск накрылся?
– Да. Но с нашей стороны договор в силе. Миллионное состояние у вас будет.
– И что же такое я должен продать вместо диска? Или что выполнить?
В глазах Галлахера мелькнул какой-то отблеск снисходительности; он слегка вытянул губы и начал говорить тоном, каким обычно беседуют с детьми:
– Ну, ну, Виктор Сергеевич… Я догадался, что вы подумали, но, уверяю вас, ничего того, что бы шло вразрез с моралью юных ленинцев. Я частное лицо, коммерсант, деляга, как у вас иногда говорят. Мне незачем лезть в политику и дела правительств. Могу сказать сразу, что меня интересует: совершенно открытая информация, то, что печатали ваши газеты, показывали телеканалы, вещало радио, наконец, то, что говорили обыватели. И вообще наблюдения обывательского быта. Ничто так не изменчиво в нашем мире, как маленький человек, живущий личными заботами.
– И как вы будете делать из этого деньги?
– Знаете, в нашем мире это не совсем приличный вопрос. Мы с вами деловые партнеры, я покупаю у вас эту словесную шелуху, а каким образом я ее буду превращать в золото, с кем иметь дело – это мои маленькие коммерческие секреты. Бизнес немного приучает к цинизму, так что скажу прямо: мне невыгодно, чтобы у вас были альтернативные предложения.
– Монополия? А не слишком ли я буду зависеть от вас?
– Я рад, что у нас пошел деловой разговор. Мы оформим отношения юридически, вы получите правовые гарантии и можете защитить свои интересы в суде. Подписывать контракты в предложенном виде или ставить свои условия – это тоже как вам будет угодно. Это те же самые отношения, как у автора с издателем, актера с продюсером и так далее. Сейчас вам надо спокойно, без спешки все это, как бы точнее сказать… обмозговать.
– Понятно. Вы убедились, что товар на месте, и начали переговоры. Так?
– Так. И при договоренности мы начнем часть работы еще в Союзе. Оплату будут начислять на счет за границей.
– Хотите проверить, не подсунули ли вам другого человека?
– Хочу. Впрочем, мне не столь важно, кто вы и откуда. Меня интересует ликвидность ваших мемуаров.
– То есть главное, чтобы ваши партнеры верили? Постараемся оправдать. Как я могу с вами связаться?
– Мои представители свяжутся с вами сами. К Инге больше не ходите. Вам сообщили, что она уже в Германии? Не доверяет советской медицине.
– Кто сообщил? От вас должен быть связник?
– Хороший вопрос. Вы из контрразведки?
– Вы сами сказали – «сообщили». Что я должен был спросить?
– Извините, я не подумал, что у вас нет общих друзей. Что вы хотите от коммивояжера? Шпарите, как по советскому контрразведывательному словарю, – представляете, я в Вене купил такой свободно у букиниста.
– Ну, раз купили, тогда вы профессионал. Хотите дам наводку? Выезд из Бежицы, магазин «Военная книга». Пароль: «У вас не найдется что-нибудь про разведчиков?» Отзыв: «Смотрите на полке в серии «Военные приключения».
– И что дальше.
– Дальше берете, что понравится. Там и про связников, и про резидентов, и что еще там в вашем словаре.
Галлахер усмехнулся:
– Вы оптимист. В свободном мире это ценное качество. Я вижу, вас что-то смущает?
– Смущает. Инга не предупреждала об отъезде.
– Все решилось очень быстро, хотя советская сторона и пыталась… – он сделал непродолжительную паузу, – ставить палки в колеса. За ней специально присылали бизнес-джет. Это такое воздушное такси.
– Я знаю, что такое бизнес-джет. Вы лучше скажите: когда мне ждать этих ваших представителей? А то так действительно досидишь тут…
– Ну, как у вас говорят – как только, так сразу. А теперь извините, должен откланяться.
С этими словами Галлахер-младший буквально растворился в зеленой листве – или это показалось благодаря маскировочной куртке. И Виктору почудилось, что улыбка этого человека какое-то мгновение еще висела сама на фоне сосен.
Глава 18
Волны на зеркале
Добравшись до дома, Виктор без сил упал на диван и долго глядел в потолок, стараясь ни о чем не думать. Сказывалось напряжение. В лесу его не убрали, какое-то время по дороге из Шибенца в это не верилось – мало ли, вдруг это сделает другой человек, прямо на глазах у всех, из какой-нибудь стреляющей авторучки, как в старом шпионском боевике от «Грузия-фильм», – и только здесь, в четырех стенах, к нему пришло осознание того, что встреча прошла и он остался жив.
Под боком оказался пульт от телевизора, вызывая неудобство. Виктор вытащил его и, чтобы отвлечься, нажал первую попавшуюся кнопку. Седого усатого человека в окружении журналистов, что появился спустя десяток секунд на экране, он узнал сразу. Это был Руцкой, он как-то даже в Брянск приезжал.
– Ну что я могу сказать? – четким командным голосом заявил вице-президент двух реальностей. – В военной реформе еще много чего недоделано. Например, наша армия – это армия мирного времени. А в армии мирного времени самые талантливые полководцы всегда оттираются серой массой. В военной науке мирного времени господствующие высоты захватывают болтуны и бездари. Вот вы спросите, почему в сорок первом немцы дошли до Москвы? Спросите!
– Действительно, – переспросила его журналистка в светлом брючном костюме, – ведь у нас вроде к войне готовились?
– А вот я вам скажу почему. Во-первых, наши военные теоретики и генералы оказались не способны вооружить Советскую… то есть Красную, армию необходимым оружием. Во-вторых, эти военные теоретики и генералы оказались не способны подготовить нашу армию как в тактическом, так и в организационном плане. В-третьих, в начале войны значительная часть высшего комсостава предала Родину и не исполнила своего долга и присяги. И только потому, что наша страна была коммунистической, а возглавлял ее самый талантливый коммунист товарищ Сталин, это спасло народы мира от угрозы фашизма!
«В прошлый раз у него Радугин был, – подумал Виктор. – А теперь, наверное, Мухин?»
– Если армейская, если государственная система бюрократична, – продолжал Руцкой, – то высшие должности – это та прорубь, в которую всплывает дерьмо. Тут предстоит еще разбираться и разбираться. Я против того, чтобы чернить армию. На высоких должностях есть люди толковые, грамотные, способные, которым можно смело доверять любое задание. Но есть и вчерашние прокисшие щи!
«Новую волну репрессий, что ли, готовят?» Выступление Руцкого неприятным образом подтверждало версию Галлахера. Виктор вздохнул и переключил канал.
На другой программе шел телефильм из западной жизни, и за кадром кто-то пел голосом, похожим на Гребенщикова:
На тумбочке запиликал ВЭФ. Виктор протянул руку.
– Слушаю! Слушаю!.. Черт! – И он вытянул из корпуса блестящий прутик антенны. – Алло!
– Как съездили за грибами? – Он узнал слегка искаженный цифровым сжатием голос Светланы.
– Да вот набрал кое-что, вечером думаю жарить.
– Знаете, где кафе «Брянский картофель»?
– Ну естественно. Кто ж его не знает?
– Ждем вас там через час. Тем более что вы еще вроде не обедали?
– Вас понял. Почему в кафе? Хотя это глупый вопрос.
– Потому что сегодня суббота. Кстати, недавно его обновили.
Кафе «Брянский картофель» называлось так и в реальности Виктора; находилось оно у цирка, на первом этаже бетонного параллелепипеда института Брянскгражданпроект, остановка «1000 мелочей», по названию магазина в тут же стоявшей пятиэтажке. На этой стороне улицы мало что изменилось, даже торец здания магазина украшало все то же историческое панно семидесятых «Живешь в Брянске – будь строителем!». Дом же напротив оказался девятиэтажным монолитом, и линия магазинов в нем занимала два нижних этажа. «Надо будет туда сходить», – машинально подумал Виктор, когда «тройка» неторопливо заворачивала с Дуки на Ленина мимо места, где в его реальности стояла гостиница «Брянск», похожая на раскрытый на фоне неба и заречных просторов рекламный буклет. Здесь, в этой реальности, также стояла гостиница; но, в силу поменявшихся веяний, она превратилась в квадратную ступенчатую башню красноватого оттенка с зеленым шпилем в духе сталинских высоток. Впрочем, так она даже лучше гармонировала с шатрами стоявшей рядом Преображенской церкви.
Кафе сохранило старую планировку с полуоткрытыми кабинетами, уютно манившими посетителей проемами византийских арок из центрального зала, только облицовку всю поменяли: стало больше темного резного дуба и черненой кованой меди. Мещанская атрибутика современных ресторанов, все эти плазменные панели, акустика и цветомузыка, очевидно, не прошли фейс-контроля; кафе, не желая походить на подобные себе стилизованные заведения, предпочло полностью погружать посетителей во времена парусников и карет. Окна были завешаны, царила полумгла, и откуда-то тихо струился неторопливый акустический фольк.