Олег Измеров – Ответ Империи (страница 115)
– Разумеется. У
– Очень удачно. В тон настроению.
Проигрыватель плавно перешел на созерцательный ритм композиции Лео Сэйера «Когда ты нужна мне», и саксофон страдал из среднечастотных динамиков, оттеняя надрывный голос певца и необычный, холодный, древесно-мшистый аромат духов «Офелия», который почувствовал Виктор, когда щека с ямочкой оказалась дразнящее недалеко от его щеки.
– Этот вечер – как тоннель, – сорвалось с его губ.
– Какой тоннель?
– Тоннель, в конце которого виден свет зари. И все вокруг дышит надеждой и ожиданием чего-то долгожданного, отчего замирает сердце и что ждет там, на выходе…
– И это может быть мираж.
– Я верю, что это не мираж. Мы сильные люди, мы можем превращать миражи в плоть и кровь…
– С тобой хорошо, ты неисправимый оптимист и веришь, что будет не как «Под ледяным солнцем» Стругацких.
– Я не читал этой вещи у Стругацких.
– И не читай.
– Неудачная?
– Считается одной из самых удачных вещей. Вышла в девяностом. Последнее, что братцы написали вдвоем.
– Запрещенная?
– Нет. Просто очень тяжелая. Как «Письма мертвого человека».
– Это где Ролан Быков играет?
– Это роман. Борис Стругацкий с Рыбаковым. Ты перепутал с «Письмами невостребованными», он там играет. Хотя и по «Мертвому человеку» тоже хотели снять, но денег не дали, аналитики сказали, что лента себя не окупит.
– А «Письма невостребованные»?
– Что «Письма невостребованные»?
– Ну, со сборами?
– Смеешься. А, ну ты ж, наверное, не видел, тут очереди в «Октябрь» были аж до гастронома. Потом «Оскара» дали за лучший зарубежный, в смысле у них там он зарубежный… Кстати! Там же Рыклин играет. Лучшая его роль. А в позапрошлом году был потрясающий спектакль…
«Надо наверстывать. Значит, про солнце читаем, про письма смотрим. Вообще почему Светлана решила нас знакомить? Решили послать на дипработу, а дипломату жена нужна? Чушь, чушь. Вероника должна меня соблазнить? Не похоже. Я должен соблазнить Веронику? Заданий не давали. Эксперимент такой? Не знаю. Нормальная женщина, одинокая, кроме личной, по советским меркам, все устроено. Работа с чем-то связана? Ну, мне бы сказали. И потом, почему хроноагент?»
– Так, вот сейчас диск кончается – и идемте чай пить.
«Рог изобилия» оказался бисквитным и был пропитан коньячным сиропом и прослоен добротным масляным кремом, в котором тоже чувствовался вкус хорошего коньяка. В сущности, все, что порождает у человека чувство комфорта и собственного достоинства, придумано в прошлом веке, который здесь еще не кончился, подумал Виктор.
– Это просто прелесть! А я обычно все на праздники «Брянский» выбирала.
– Который с орехами? Я просто не знал, что вы любите с орехами.
– Нет, это скорее привычка. Помните, когда-то все за «Брянским» гонялись? Вы для меня открыли обалденную вещь. Так, совсем забыла. Пару секунд!
Она выскочила за дверь и тут же вернулась с кассетой, которую скормила двойке. Плотоядно замурлыкав, агрегат выдал титры.
– «Тень от луны». Детектив. Абдулов снимается и молодые – Невская, Порошина, Шакунов…
– Про шпионов?
– Видеть не могу шпионских. Это психологический, в духе Уилки Коллинза. Содержания рассказывать не буду, а то неинтересно смотреть.
Дверь приоткрылась, и в дверь из гостиной протиснулась кошка. С минуту она ходила по кухне кругами, словно раздумывая, затем вскочила на свободный стул и стала на задние лапы, опершись передними на край стола, и с любопытством принюхалась.
– Люси, на стол нельзя, – строго погрозила ей Вероника. Пристыженная кошка спрыгнула со стула и полезла греться на экран, прикрывавший батарей; она вытянулась во весь рост, чуть свесив длинные лапы и придерживаясь ими, чтобы, задремав, не упасть.
– Умная, – заметил Виктор.
– Еще какая! Что говоришь, она сразу все понимает, только сказать не может.
…За окном горел разноцветный витраж из квадратиков окон домов микрорайона, и низкие, ползущие над самыми крышами облака фосфоресцировали коричневато-желтым сиянием, подсвеченные уличными фонарями. Холодные капли ночного дождя медленно стекали по стеклопакетам. Виктор протирал тарелки, которые Вероника доставала из моечной машины, и в голове его вертелись строки старой песни про дождь, который идет днем и ночью… Типовая программа светского вечера вдвоем была исчерпана.
– Прости, я наверное, засиделся, – сказал Виктор, когда на кухне был восстановлен первозданный порядок, – уже одиннадцать, тебе завтра тоже на работу…
Вероника подошла к окну и, присев на подоконник, посмотрела в пространство ночи, пронизанное у фонарей мелкими черточками небесной воды.
– У-у… Слушай, куда ты пойдешь в такой дождь?
– Это мелкий дождь, и у меня зонтик.
– Не надо. Самое простудное время. Значит, так: я стелю тебе на диване, выспишься, а утром сразу отсюда на работу.
– Подожди, ну как это… Неудобно.
– Ну что неудобно, квартира пустая, а ты куда-то в общежитие попрешься.
– Там не общежитие, там комплекс.
– Ну что комплекс, ради этого по дождю топать? Не спорь с женщиной.
– Не знаю, как-то это…
– Что как-то?
– Ну… ну, не знаю… дочь, кстати, против не будет?
– Ага, против. Она у меня каждый вечер по домолинии стучит: «Мама, заведи себе какого-нибудь знакомого, пока я на учебе». А ты ж не какой-нибудь знакомый.
– Ничего, что мы мало знаем друг друга?
– Мы же не на улице познакомились. Ну подойди сюда, посмотри.
Виктор подошел к окну; Вероника отодвинула тюль и кивнула на сползавшие вниз по стеклам полоски дождя.
– Ты думаешь, что я могу погнать человека в такую промозглую ночь? Или тебя что-то смущает? Честно?
– Да ничего не смущает. Просто то, что ты не боишься оставить дома мужчину, которого знаешь два дня, – необычно как-то. Или я слишком отстал от жизни в Союзе?
Вероника подняла правую руку и положила на плечо Виктору; ее лицо приблизилось, и он вновь почувствовал, словно ветер из полуденной дубравы, аромат «Офелии». Вероника взглянула в его глаза, ее губы сложились в чуть грустную улыбку, и она тихо произнесла:
– Но я же знаю, что ты не квартирный вор, не маньяк, не аферист. Просто нормальный человек, затерявшийся в новом мире. Чем ты можешь меня напугать?
– Ну… ну, хотя бы…
– Вот видишь. Помоги мне слезть.
Она подала Виктору левую руку, лица их сблизились, и тут Виктор, неожиданно для себя самого, обнял Веронику за талию и припал к ее губам; Вероника растерянно застонала, не прилагая усилий к сопротивлению.
– Ты что… ты что делаешь? – воскликнула она, пытаясь сердиться, когда Виктор дал ей возможность перевести дух.
– Ты же сама спросила – чем могу напугать.
– Да? – Ее брови взметнулись вверх, и она рассмеялась. – Так это ты меня хотел напугать? Ты думал, что этого я испугаюсь? Что я… что я могу потерять самообладание?
– Ну, если не потеряешь… – И он вновь поцеловал ее в губы, сильно прижав к себе; дыхание Вероники участилось, в какое-то мгновение она оторвалась от него, и с ее губ слетело полушепотом: «Нет… не надо», – но ее тут же саму неудержимо повлекло навстречу, ее руки сжали плечи Виктора, и она закрыла глаза.
– …Погоди… ну не на окне же…
Глава 23
В окопах бремени