Олег Измеров – Ответ Империи (страница 114)

Вино показалось Виктору слегка непривычным и слабеньким, но он отнес это на счет дамского характера сего удивительного напитка. Букет был изумительным и утонченным: аромат мускатных ягод смешивался в нем с медовыми тонами цветов трав альпийских лугов, и томное благоухание чайной розы было оттенено, точно контуром, пряной свежестью апельсиновой корочки, а легкий привкус цитрона придавал неповторимую изысканность и благородство. Казалось, оно пришло из далекого мира мечты о том, что простой рабочий человек станет на земле высшим сословием, аристократией среди равных себе.

– Царственный вкус, просто царственный, – произнесла Вероника, оторвавшись от бокала. – Незабываемый, как наша с вами встреча. Вы правы – надо пробовать прекрасные вещи, пока они есть сейчас. И помнить о хорошем всю жизнь. Берите сыр, он как раз подходит к мускату. Или сырные тосты. Кстати, на Брянске-первом хлебозавод недавно освоил интересную вещь – хлеб с салом. То есть он уже выпечен с салом. Для туристов и на пикники просто незаменимо.

Виктор вновь наполнил бокалы и залюбовался золотом напитка, отраженным в хрустальной грани, затем ямочками на щеках Вероники; он подумал, что ямочки ей очень идут, как и слегка вздернутый носик.

– Вы скажете тогда третий тост, – опередила она его желание, – а этот давайте поднимем за нашу мирную электронику, за наш невидимый щит и за всех, кто был причастен, но кого уже никогда с нами не будет.

– За это, наверное, надо стоя…

Глава 22

Раскованная игра

– Так… не надо все время о грустном… – Вероника надавила клавишу магнитофона, в прозрачном окне крышки неторопливо завращались ребристые головки подкассетников, и по комнате, словно аромат из восточной курильницы, стал неторопливо расплываться безукоризненно-медовый голос Нинны Фрилон. За окном лениво умирал последний сентябрьский вечер, и солнце, на минуту прорвавшись за линию облачного фронта, бросало на верхушки шестнадцатиэтажных башен, живописно разнообразивших застройку микрорайона, последние лучи, янтарные, как вино, которое они с Вероникой только что пили; это навело Виктора на мысль вновь наполнить бокалы.

– А вообще, наверное, только у нас в Союзе говорят на кухне вечером о политике, – опять вернулась она к теме, – только не надо мне говорить, что это жизнь, я и так понимаю, но почему именно на кухне? Или где-нибудь там в Аргентине тоже такое бывает?

– Наверное, потому что в другое время некогда. Вот я, например, не понял, как культурные различия цивилизаций могут вести к войне.

– Вы серьезно?

– Ну, я на таких вещах не специализировался. Немножко на другом.

– Так это проще простого. Главное, что одни от других отличаются, что можно сразу понять: это – «мы», это – «они». Дальше развивают ксенофобию. Вон у американцев всякие бэд бойс – арабы, латиноамериканцы, русские – ну, в смысле русские, все, что из СССР, вы понимаете.

– Конечно. Так что я бэд бой.

– Я буду учитывать, – немножко игривым тоном произнесла Вероника, – но ведь человек может меняться в лучшую сторону? Скажем, встретив того, кто на него повлияет.

– Тогда за это третий тост. За несравненную хозяйку этого дома, один светлый взгляд которой способен вывести на путь добра и любви… к ближнему.

– За любовь к ближнему, – Вероника стрельнула в него чуть прищуренными глазами и пригубила бокал под звуки «Прелюдии к поцелую», неторопливо глотая и смакуя чудесную, ароматную и слегка дурманящую жидкость под пряный доверительный тембр вокала темнокожей уроженки штата Массачусетс.

– …Никогда не думал, что минтай может быть таким королевским блюдом.

– Может, если мариновать его в ркацители с лимонным соком. У нас кулинарные вина выпускают в таких пакетах с крышечками. Для шашлыка мариновать в нем тоже неплохо. Знаете, я рецепты со студенческих лет стала собирать, когда в общежитии жили. Тогда себе готовили в основном что побыстрее, вермишель с яичницей или картошку на сале жарили, некогда было, и все-таки хотелось уметь приготовить что-то такое, чтобы удивить. Кстати, не завела себе ни микроволновки, ни скороварки, ни тостера, вот это ускоренное приготовление, оно как-то…Так, сейчас мы это уберем и тарелочки поставим для торта… или попозже?

– Конечно, торт попозже. Пусть уляжется.

Они быстро прибрались, Вероника поставила посуду в мойку, и они перешли в гостиную, интерьер которой можно тоже было назвать по-советски консервативным. Всю стену напротив двери из кухни занимала полированная стенка до потолка, цвета яблони, с телевизором в нише – как раз напротив дивана между дверью на кухню и окном. По другую сторону двери стоял полированный обеденный стол со стульями, оставляя свободным пространство в центре зала. Большую часть стены напротив окна занимала остекленная дверь-ширма: раздвигаясь, она объединяла гостиную с прихожей, что было удобно для приема гостей. Кроме телевизора в стенке стоял солидный радиокомплекс, с вертушкой, двухкассетной декой, эквалайзером, CD-плеером и тюнером, а также видеомагнитофон; две колонки висели по углам напротив стенки, и рядом с ними – прожекторы цветомузыки.

Любопытствующая кошка вышла из кухни вслед за ними, потянулась и, вспрыгнув на диван, устроилась верхом на спинке. Как все кошки, она любила, где мягко и тепло.

– А домолиния у вас в стенке? – поинтересовался Виктор.

– У меня два терминала в спальнях. Иногда, знаете, не спится, сидишь в сетях. Ну и спальни – тихое место. Что будем смотреть? Говорят, скоро кассеты отомрут, потому что ЦВД[30] сделают дешевле кассет. Как вы думаете?

– Правильно говорят.

– Ну вот, значит, надо присматривать ЦВД. Только на них писать нельзя.

– Со временем и запись будет. Только удобнее на рекордеры с жестким диском писать.

– Этого не будет. Потому что в «Домолинии-3» сделают такую скорость, что будет телетрансляция прямо из сети, и записи передач будут готовые лежать. И туда же можно будет класть то, что сняли на видео. Это же удобнее. На бытовке диск может накрыться, а в сети все данные копируют и хранят, чтобы не потерять. Вообще сейчас у нас такие процессоры проектируют, такие… Наши взяли соцобязательство к началу пятнадцатой пятилетки повысить тактовую до гигагерца.

– Так, а сейчас какая?

– Четырнадцатая. Год третий, решающий.

– Повысят, – согласился Виктор, прикинув в мыслях дату выхода третьего Пня.

– Отлично. А что будем смотреть? – спросила Вероника, роясь в кассетах. – Детектив, комедию, фантастику?

– А вы любите танцевать? – неожиданно для себя спросил он.

– Что?

– Ну… очень удачный интерьер комнаты… – Он спешно пытался выйти из положения, которое показалось ему неловким. – Все так здорово расставлено, много места, танцевать можно.

– Вы хотели пригласить меня на танец? Как пел Утесов – «В этом зале пустом мы танцуем вдвоем»?

– Почему нет? Если вы не… – Он хотел сказать «не против», но подумал, что покажется слишком стеснительным, и это будет, в свою очередь, стеснять даму, – если вы не планировали что-то другое.

– Вы сейчас удивитесь, но я вообще не знала, что будем дальше делать! Вот так подумала, ну что там, будем сидеть, альбомы перелистывать, или смотреть кино… буднично как-то. А я люблю танцевать и не разучилась, просто где сейчас, разве что когда на праздники собираемся, и в кафе тоже надо компанией… Над диваном свет чуть-чуть прикрутите, чтобы видней была цветомузыка… да и, кстати, вы не против, если мы перейдем на «ты»?

Виктор вдруг подумал, что Вероника, уходя в работу и воспитание дочери, не думала о том, чтобы развивать в себе умение обольщать и строить отношения; это была еще одна из причин, почему она, при всей ее природной красоте и достоинствах, не встретила до сих пор другого спутника жизни. Сейчас она явно терялась, и это обстоятельство вызывало у Виктора желание проявить к ней какое-то особое внимание и заботу.

– Абсолютно не против. У меня такое чувство что мы с тобой знакомы чуть ли не со студенческой группы.

– Может, так и было? Хотя я не помню. Или это вино немного туманит голову. У вас не туманит?

– Нет.

– Все равно прыгать с полными желудками мы не будем, поставим словые[31]. Только, наверное, вы хотели что-нибудь из отечественного, а у меня Тая в основном натащила Запада и ретро. Отечественные-то и по радио и в кафе, на клубных дискотеках.

– Да все нормально, пойдут западные хиты, Бон Джови там, «Дайр стрейтс», «Спайс герлс», Саманта Браун, Билли Оушен, что найдется.

– Знаете, я после «Модерн Токинг» и «Сикрет Сервис» никого из западных толком не знаю, – ответила Вероника, роясь в стойке с дисками. – А, ну еще этого, конечно, Джексона Майкла, его часто показывают. А так… Вот вроде эта сборная солянка подойдет.

CD-плеер с легким жужжанием проглотил диск, и через несколько мгновений посвистывания привода комнату затопил водопад торжественных звуков дуэта Ширли Бэсси и Алена Делона.

…– Ты прекрасно танцуешь.

– Ты всем говоришь это?

– Отнюдь. С тобой легко, ты очень хорошо чувствуешь партнера.

– Все зависит от партнера. Ты думаешь о чем-то другом?

– Просто интересно – светомузыка в квартире. Редко встречалось.

Прожекторы, замаскированные под хрустальные бра, отбрасывали на стены разноцветные зайчики, сменяя цвет и фигуры мягко, не раздражая; потолок освещался голубоватыми тонами, а стены – желто-розоватыми, и казалось, что это уходящее солнце просвечивает сквозь листву невидимого сада.