Олег Ивик – Мой муж Одиссей Лаэртид (страница 8)

Дети моего отца Икария оказались более благополучными, и именно поэтому никто из них, наверное, не оставит следа в памяти потомков. Отец женился на моей матери, Перибее, которая принадлежала к совершенно безвестному роду. Когда кто-нибудь спрашивал отца про ее происхождение, он отшучивался, отвечая, что женился на нимфе. Но всерьез он этого никогда не имел в виду. У меня пятеро братьев, но я была поздним ребенком: когда я появилась на свет, они уже стали взрослыми, к тому же они жили и по сей день живут в Акарнании, а я родилась, когда родители вернулись в Спарту, поэтому мы с братьями редко виделись и никогда не были близки. Другое дело сестра Ифтима — она немного младше меня, и с ней мы поддерживаем самые дружеские отношения и по сей день. Но она вышла замуж в Фессалию, а это довольно далеко от Итаки.

И мой отец, и Тиндарей имели некоторые права на спартанский престол, но их сводный брат Гиппокоонт изгнал обоих. Тогда они поселились в Акарнании, на берегах Ионического моря — почти напротив острова Итака. Лаэрт, который был царем Итаки, помог братьям захватить власть, поэтому моего отца и моего тестя издавна связывают союзнические отношения. Но после гибели Гиппокоонта от руки Геракла оба изгнанника возвратились в Спарту, оставив завоеванные земли Акарнании сыновьям моего отца (сыновья Тиндарея не польстились на это небогатое окраинное царство).

Кому из двух братьев достанется спартанский трон, было ясно с самого начала. Во-первых, семья Икария уже получила свой надел на берегах Ионического моря. Но главное заключалось в том, что Тиндарей был женат на Леде, дочери этолийского царя, а Икарий — всего лишь на безродной, хотя и достойной Перибее. За Тиндареем была поддержка мощного клана родичей жены, но, поскольку Икарий с самого начала признал главенство брата, он остался жить в Спарте на самых почетных условиях и нередко заменял царя, когда тому приходилось отлучаться из страны. Именно поэтому я, не будучи царевной, считалась одной из первых невест в Спарте, да и во всей Греции. За моей спиной стояли не только дядя Тиндарей, но и его зять Менелай, которому престарелый царь еще при жизни передал бразды правления, и, что еще важнее, другой его зять — брат Менелая, Агамемнон, который вскоре после брака с Клитемнестрой захватил власть в Микенах. Это были мои родичи, союзники и друзья моего отца. И когда женихи со всей Греции прибыли в Спарту просить у Тиндарея руки Елены, многие из них рассматривали меня как запасной вариант. Мне тогда не исполнилось еще и года.

Одиссею было около двадцати лет, когда Тиндарей объявил, что его дочь (и моя двоюродная сестра) Елена вошла в возраст и он готов отдать ее руку самому достойному из возможных претендентов. Злые языки поговаривали, что дело было не в возрасте (Елене едва исполнилось тринадцать), а в том, что она ждала ребенка от Тесея и ее требовалось срочно выдать замуж.

Основания для таких сплетен, надо сказать, имелись. Незадолго до того афинский царь Тесей и его друг, царь лапифов Пирифой, похитили Елену и увезли в Афины. Намерения у них, кстати, были самые честные — каждый из них хотел жениться на ней. Они разыграли невесту в кости, предварительно договорившись, что победитель поможет проигравшему добыть любую другую жену по его выбору. Елена досталась Тесею. Он поселил ее у своей матери Эфры и вместе с Пирифоем отправился в Аид, чтобы сосватать для него Персефону, царицу подземного царства.

Мне эта история представляется довольно странной, потому что Персефона была замужем за Аидом. Надо быть последним безумцем, чтобы попытаться увести жену у одного из величайших богов. Не знаю, что там произошло на самом деле, но говорят, что Тесей и Пирифой действительно спустились в царство Аида. Само по себе это несложно — с поверхности земли туда есть немало проходов, один из них — неподалеку от моей родной Спарты, в пещере на мысе Тенар.

Когда я была ребенком, мы с Гермионой, дочерью Елены, и местным мальчишкой-пастухом решили спуститься в Аид и посмотреть, правда ли все, что о нем рассказывают. Мы взяли факелы, лепешку для Цербера и немного еды для себя и начали спуск. Очень скоро факелы погасли, и мы едва выбрались оттуда.

Тесею и Пирифою повезло больше — они добрались до дворца Аида. Но Персефону они, естественно, похитить не смогли и остались пленниками в царстве мертвых. Через много лет Тесея вызволил проходивший мимо Геракл, а Пирифой так и не смог подняться на землю.

Тем временем близнецы Диоскуры осадили Афины и освободили сестру. Она клялась и братьям и отцу, что сохранила невинность. Но видимо, не все поверили ее клятвам. Признаться, мне самой кажется странным, что Тесей, отправляясь в опасный подземный поход, не воспользовался плодами своего выигрыша. Думаю, что Елена все-таки стала его женой, хотя свадьбу они и не сыграли. И поговаривают, что Ифигения, дочь Агамемнона и Клитемнестры, на самом деле была дочерью Елены и Тесея — тайно родив ее неприлично скоро после свадьбы с Менелаем, Елена отдала девочку сестре, которая была замужем достаточно давно и могла не бояться сплетен.

Так или иначе, когда Елену возвратили из Афин, Тиндарей объявил, что выдает дочку замуж. Несмотря на скандал с похищением, она считалась желанной невестой для любого ахейского царя, и дело не только в ее красоте. Спарта, над которой владычествовал Тиндарей, была богатым и могущественным государством. Сыновья Тиндарея, Диоскуры, находились с отцом не в лучших отношениях, и было ясно, что он скорее передаст престол зятю, чем этим отчаянным сорвиголовам; да они и сами не слишком стремились к власти, предпочитая путешествия, приключения и военные стычки. Тиндарей был стар, не властолюбив и готов отказаться от престола в самое ближайшее время — как оно и случилось. Вступив на спартанский трон, муж Елены мог рассчитывать на поддержку своего могущественного соседа и свояка — царя Агамемнона, который совсем недавно захватил власть в Микенах (точнее, вернул власть, принадлежавшую его отцу Атрею). Все это делало Елену первой невестой Ойкумены.

Женихи со всей Греции собрались в Спарте — их оказалось не меньше тридцати человек. Тиндарей, казалось, и сам не рад такому наплыву претендентов — среди них было немало людей горячих и воинственных, и он боялся, что отвергнутые женихи могут затеять смуту. Одиссей тоже приплыл в Спарту, но, увидев, что руки Елены добиваются люди, превосходящие его по богатству и знатности, он сразу же решил отказаться от своих намерений. Однако домой он не спешил: во дворце Тиндарея можно было завести полезные знакомства. А когда Одиссей увидел страх и колебания царя, он решил дать ему полезный совет: связать всех женихов клятвой о том, что они станут союзниками его будущего зятя и никогда не откажут ему в военной помощи.

Тиндарей принял этот совет, хотя он и исходил от мальчишки, который еще ничем не успел себя проявить. В жертву богам был принесен белоснежный конь, претенденты по очереди становились на его рассеченный труп и произносили слова клятвы. Потом Елена вышла к гостям и сама надела венок из белых роз на голову Менелая. Остальным пришлось смириться со случившимся.

Одиссей не скрывал, что Тиндарей прибегнул к его совету, впервые ему, безвестному правителю окраинных островков, выпала возможность показать себя хитроумным и влиятельным человеком. Кое-кому из неудачливых женихов эта история не слишком понравилась, но пенять было поздно. Тогда еще никто не предполагал, что опрометчивая клятва вовлечет Грецию в самую кровопролитную войну в истории человечества.

Многие из женихов, потерпев неудачу с Еленой, тут же обратились со сватовством к моему отцу, и Одиссей был одним из них. Признаться, мне было бы приятнее думать, что он сделал это, пленившись моей красотой или нравом, но увы — в те дни мне еще не исполнилось и года. Отец, как и Тиндарей, опасался, что отвергнутые женихи могут разгневаться на него, но вторую клятву никто из них давать не захотел — многие сожалели и о первой. Чтобы никого не обидеть, отец решил положиться на волю богов и устроил состязание в беге: он объявил, что боги помогут тому, кого сочтут достойнейшим. Первым пришел Одиссей. Мне кажется, именно тогда мой будущий муж окончательно уверился, что он — избранник олимпийцев, прежде всего Афины, которая ему покровительствует, и что ему суждена особая участь. Наверное, так оно и есть.

Чтобы увековечить свою победу, Одиссей воздвиг на месте финиша статую Афины Келевфии — покровительницы дорог, а вдоль дороги, где проходили состязания, основал три храма в ее честь^[7]. Это был очень большой расход, но Одиссей не поскупился, потому что боялся, как бы Икарий не передумал, пока я вырасту. Теперь, когда его победа была увековечена статуями и храмами, пред лицом самой Афины моему отцу было бы трудно отказаться от своих слов.

После этого Одиссей уехал на Итаку, а отец остался долгие годы терзаться мыслями о случившемся. Он мог рассчитывать на лучшую партию для дочери. Кроме того, по Греции уже ползли слухи, что Одиссей не был сыном Лаэрта. Говорили, что, когда Автолик в очередной раз украл стада у Сизифа, тот в отместку похитил и изнасиловал его дочь Антиклею и что замуж за Лаэрта она выходила уже беременной. Сизиф, известный своей жестокостью, хитростью и корыстолюбием, был равно ненавистен богам и смертным, и мой отец боялся, что человек, в котором кровь вора и клятвопреступника Автолика соединилась с кровью Сизифа, может стать настоящим чудовищем. Как он ошибся! К счастью для меня, отказаться от своего обещания отец уже не мог.