Что-то потрачено, что-то забыто.
Но это не навсегда.
Остановиться не значит проститься,
Или же сгинуть с пути.
Сердце, оно всё равно будет биться.
Ведь от себя не уйти.
Рваться без устали, где бы ты ни был
Пламенным ясным лучом.
Может быть поезд ещё твой не прибыл
И было всё не о чём.
Правда царапает жуткой корягой
И накрывает сполна.
Трусость запрячется перед отвагой.
Вновь онемеют слова.
Спрячется призрак забытой отравы.
В памяти скрытых времён.
Там, где колышутся нежные травы,
Там, где волнуется клён.
Ночи безмолвия сгладят порывы
Злых, необузданных сил.
Чистые веют над небом посылы.
Я много раз их просил.
Чтобы не трогали лживые тропы
Гадостью грязных сторон.
Нечисть живая сложилась в окопы
В недосягаемый склон.
Глава 5 «Новое наступление»
Волны закидывать взглядом устали.
Ожесточился удар.
Поры раскрытые жадно питали
Сладостный чёрный нектар.
Тень безысходности жаром объяло.
И зазвенели сады.
Бледно-прозрачное слёз одеяло
Разворошило пруды.
Ярким букетом украшена юность.
И ты её не вернёшь.
Сердце нащупало нежную чуткость.
В теле холодная дрожь.
Маленький лучик вот должен пробиться.
И теплотой засиять.
Где-то порхают свободные птицы
И на душе благодать.
Глава 6 «Шестерёнка кривосудия»
Грубая гадкая чёрная скатерть.
Старый чугун забинтованных глаз.
Ей здравомыслия точно не хватит.
Злом отдаёт от убийственных фраз.
Тон железяки и хриплый оттенок.
Рваные сдвиги распухших мозгов.
Тьма коридоров потерянных стенок.
Крики тупых, равноценных голов.
Тягость контроля и вечных проверок.
Гул суеты, тяжесть толстых сапог.
Не по душе одночасие, скверно.
Плен огорчения, смерти виток.
Буйство отдельных, безумие в целом.
Страх большинства заражает их всех.
Словно стоят они все под прицелом,
Будто на душу накинули грех.
Души болят, да по кожам морозы.
Ноги, как корни застыли в полу.
Кактусом острым засыпят угрозы.
И поклонятся вселенскому злу.
Глава 7 «Непроходимая глушь»
