Олег Иванов – От меня - тебе (страница 2)

Не прошло. Четыре года — это пытка. Меня как только не лечили. Я обошёл, наверное, всех специалистов в городе. Кардиолог. Невролог. Сосудистый. Эндокринолог. Все по очереди говорили — у вас всё в порядке, идите домой. Иногда добавляли — попейте успокаивающее. Я пил. Не помогало.

Делали ЭКГ, МРТ головы, дуплекс сосудов, холтер — всё это я выучил наизусть. Однажды — мне делали процедуру по отключению и перезапуску сердца. Серьёзно. У меня тогда был эпизод тахикардии, который не сбивался ничем. Меня положили, ввели препарат — и сердце на несколько секунд остановили. Чтобы оно потом запустилось в правильном ритме.

Эти несколько секунд я помню до сих пор. Темнота. Полная. И страх — такой, что я не знал, что человек может такой страх испытать. Не страх смерти даже — что-то большее. Как будто меня выключили, и непонятно, включат ли обратно. Когда я снова услышал звуки палаты — я плакал. Тихо, чтобы никто не видел.

Сердце было в порядке. Голова была в порядке. Сосуды были в порядке. Все врачи говорили — ты здоров. А я между приступами жил в постоянном ожидании следующего. И — никто за четыре года не сказал — слушай, а ты у психотерапевта был?

Не было такой культуры. Не было такого опыта. У нас в провинции — психотерапевт это для сумасшедших. А я — нормальный мужик. Не мог же я быть «сумасшедшим». Поэтому — лечил тело, которое не было больно. И год за годом — становилось хуже.

Самое больное в моей истории не сами атаки. А то, что четыре года меня лечили не там. Никто не догадался посмотреть туда, где было настоящее.

Я навсегда запомню 9 мая 2019 года.

Был выходной. Праздник. За окном кто-то уже жарил шашлык, играли какие-то военные песни. Утро как утро. родители собирались сажать картошку. И тут я проснулся — рыдая. Безо всякого повода. Я даже не мог пошевелиться. Я лежал на спине, и слёзы просто стекали по лицу, и я не понимал, что со мной происходит. Это было физическое ощущение — как будто меня придавило чем-то невыносимо тяжёлым изнутри.

Это был тот самый момент. Когда я впервые в жизни понял — так нельзя. Что-то сломалось, и я сам не починю. Мне нужна помощь.

ОТ МЕНЯ — ТЕБЕ

Если ты сейчас читаешь это и узнаёшь себя — продолжай. Я не врач, я не психолог, я просто человек, который однажды сдался — и оказалось, что это было лучшее решение в моей жизни.

В тот день я впервые в жизни — впервые — обратился к психотерапевту. Я был скептик. Я думал — это для слабых. Я думал — взрослые мужчины разбираются сами. Я думал — я тут с серьёзными проблемами, а не с тем, чтобы кому-то про детство рассказывать.

Я ошибался по всем фронтам. Удивительнее всего было обнаружить — оказывается, можно жить. Не существовать от приступа к приступу. Не ждать каждый вечер, что вот-вот накроет. А просто жить. Дышать. Есть, спать, гулять, разговаривать с женой — и не думать каждые двадцать минут о том, что что-то не так.

Но мой психотерапевт честно сказал — это только вершина айсберга. Сейчас, когда уйдут панические атаки, начнётся настоящая работа. Ты начнёшь думать. Думать много. И долго. О таких вещах, о которых ты раньше думать боялся. Кто ты? Чего хочешь? Почему ты живёшь именно так, а не иначе. И что — реально — твоё, а что — навязанное.

И вот этот процесс — он начался. И идёт до сих пор. Семь лет.

Эта книга — попытка как-то его собрать. Не упорядочить — он не упорядочивается. А просто рассказать тебе, что я узнал по пути. Что помогло. Что не помогло. Где я ошибался. И где я до сих пор ошибаюсь.

Я не разобрался. Просто перестал делать вид, что разобрался.

Это, как мне кажется, и есть главное. Я не написал книгу про то, как стать лучше. Я написал книгу про то, как перестать врать себе. А что будет дальше — это, честно, у каждого своё.

И ещё одно. Я живу в Пскове. У меня нет двадцати миллионов подписчиков, нет дипломов известных университетов. Я не выступаю на конференциях.

У меня есть жена, сын, работа, дом и собака. Я не пример для подражания, так как живу эту жизнь впервые и моментами совершаю ошибки, порой фатальные. Я просто человек, который думал об этих вещах чуть дольше среднего — и теперь хочет поделиться.

Если ты ждал от книги «эксперта» — извини, не туда попал. Если ты хочешь честного разговора — добро пожаловать. Я постараюсь.

Погнали.

ТОТ САМЫЙ ДЕНЬ

9 мая 2019 года

Я хочу рассказать об этом дне подробнее. Потому что если бы его не было — не было бы и этой книги.

отец сел рядом. Положил руку на плечо. И мы так и сидели — молча

Утром того дня отец был дома, а не в рейсе. Он каждый год старался подогнать свой рабочий график так, чтобы в майские праздники мог помочь по хозяйству и просто провести время со всей роднёй, а семья у нас и вправду большая.

Я лежал. Открыл глаза. Утреннее солнце через щель в шторе. И тут — без всякой причины — меня накрыло. Не предчувствием атаки. Не сердцебиением. Чем-то другим, тяжёлым, физическим. Как будто кто-то положил мне на грудь бетонную плиту, и я не могу её сбросить. И слёзы — без эмоции даже, просто текут. Не я плачу. Это что-то плачет через меня.

Я не смог встать. Серьёзно. Я лежал минут двадцать, и не мог пошевелиться. Только плакал. Молча, в подушку, чтобы никто не слышал. Жена была рядом, пыталась поддержать, но мой мозг её словно не слышал. Она сообщила отцу, о том, что происходит.

Отец зашёл в комнату. Увидел меня. Не стал сразу ничего спрашивать. Сел рядом на край кровати. Положил руку на плечо. Так и сидел. Молча.

Я не помню, сколько мы так сидели. Может, пять минут. Может, двадцать. Я не мог поднять на него глаза. Он — обычный водитель из Пскова, мужик старой закалки, в его мире мужчины так себя не ведут. А его сын лежит и рыдает. Я думал — что он сейчас скажет, что подумает, как я ему в глаза смотреть буду потом.

Он ничего не сказал. Просто сидел. И — я понял — это была самая мужская поддержка, которую я в жизни получил от него. Не словами. Молчанием. Рукой на плече.

Через какое-то время я сказал — тихо, всё ещё не глядя на него: «Пап. Мне нужна помощь. Помощь психолога. Я так больше не могу».

Это было три фразы. У меня ушло двадцать пять лет, чтобы их выговорить. Особенно — отцу. Особенно — в нашей семье, где о таких вещах не говорят.

Признать, что ты не справляешься — это не слабость. Это первая взрослая вещь, которую ты делаешь в жизни.

Отец помолчал ещё. Потом сказал — «Найдём». Одно слово. И сжал моё плечо. Этого было достаточно.

Он не стал расспрашивать. Не стал говорить, что «у всех бывает». Не стал учить жизни. Просто принял. И — это, я сейчас понимаю — было одним из самых важных моментов в наших с ним отношениях. После этого что-то между нами изменилось. Не сразу. Постепенно.

Через два дня я был в кабинете у психотерапевта. Я не знал, что говорить. Сидел и молчал минут пять. Потом сказал: «У меня панические атаки. Уже четыре года. Меня лечили от всего, кроме того, что нужно было. Я больше так не могу».

Он не торопил. Не записывал ничего в тетрадку. Просто слушал. И первое, что он сказал в конце сессии — «Ты молодец, что пришёл».

Это была первая фраза за много лет, когда мне сказали «ты молодец» — и я почувствовал, что это правда. Не за то, что я закончил универ. Не за то, что стараюсь зарабатывать. Не за то, что построил дом. А за то, что вот — пришёл и сказал, что не справляюсь.

ОТ МЕНЯ — ТЕБЕ

Если тебе сейчас плохо — реально плохо, не просто грусть, а такая тяжесть, что не можешь функционировать — пожалуйста, найди специалиста. Это не про слабость. Это про то, что тело и психика — это система, и иногда ей нужна помощь со стороны. Так же, как ноге нужен врач, если ты её сломал. Я четыре года ходил к разным врачам. Никто не догадался. Не повтори моей ошибки — иди сразу туда, где разбирают именно это.

Через несколько сеансов работы — атаки стали реже. Через год — полностью ушли. Они до сих пор иногда напоминают о себе, в особенно тяжёлые периоды. Но я уже умею с ними обходиться и ощущаю просто микротревогу. Я знаю — это не «я схожу с ума» и не «у меня сердце». Это нервная система, которая перегрелась. И ей нужно дать остыть.

Но как мой терапевт и предупреждал — это была только верхушка.

Когда ушёл острый ужас атак — началось другое. Я стал думать. Много. Постоянно. О том, чего я в жизни хочу. Почему я закончил юрфак, который мне был не нужен. Почему я бросил музыку, которую любил. Почему я живу в городе, в котором, кажется, остановилось время. И — главное — кем я хочу быть дальше.

Эти вопросы были страшнее панических атак. Потому что от атак можно было хотя бы пить таблетку. А от этих — нет. С ними нужно было сидеть. Месяцами. Годами.

Эта книга — о том, что я узнал, сидя с этими вопросами.

Кризис — это не конец. Это будильник.

НЕСКОЛЬКО ИСТОРИЙ

Ты не один.

Когда я начал ходить к терапевту, мне казалось — я единственный такой. Все вокруг как-то справляются, а у меня — вот так. Это была иллюзия. Самая жестокая иллюзия, в которой можно жить.

разные лица, разные истории — но идём похожими дорогами

За последние семь лет я разговаривал с десятками людей на форумах и в реальности. Друзьями, знакомыми, случайными людьми в жизни. И обнаружил — почти у каждого внутри что-то болит. Просто никто не говорит.

Имена я изменил. Истории — нет.