Олег Холодов – Голоса (страница 18)

Такс, понятно, у нее помешательство, она кричит мне вслед что спасутся только избранные и кричит кстати громко, удивительно сколько мощи в ее то возрасте. Иду домой, размышляя что мог бы и обычную дворняжку подобрать для семьи Пельменного, не мерз бы щас. Лежебока сказал мне в этот момент что надо ценить то что имею. Ага, он то температуры не чувствует, а у меня уже звенят бубенцы как на тройке резвой.

А придя домой, смотрю на монетку, покатившуюся из джинс когда я переодевался. Бл*дь– это были злоебучие 10 рублей, из-за которых я столько шел по этому злоебучему морозу. В голове кто-то смеется, а Боярышник говорит, что ходить пешком полезно.

Боярышник и другие целебные напитки

До того момента как стать Боярышником, Павла Сергеевича кто-то боялся, кто-то уважал, а кто-то в открытую презирал. Особенно в конце 80х. Все дело в том, что Павел Сергеевич был преподавателем одной из самых необычных дисциплин– научного коммунизма. Дисциплина, проложившая начало социологии, достаточно долгое время была почитаемой и уважаемой, но многие ее аспекты вызывали вопросы и споры, а спорящие это делали на кухне и достаточно тихо, ибо могли посадить. Боярышник преподавал, жил простой жизнью, пока после брежневского застоя, при Горбачеве, Павлу Сергеевичу очень не повезло. Кажущийся грозным и непоколебимым СССР окончательно проиграл холодную войну, экономику к тому же подкашивало, Афганская кампания и кризис социализма добивали страну, и все чаще и чаще студенты поднимали такие темы, от которых у внешне сдержанного преподавателя внутри бушевало и подгорал бугуртомометр. Абсолютно спокойно ему прямо в лицо говорили о утопичности коммунизма и ненадобности его предмета. Некоторые вообще в шутку писали стебные научные работы, чтобы доказать, что идеи «социализма» и «коммунизма» являются бредом, т. к. они основываются на заблуждениях и неприкрытой лжи, причинявшие людям боль и страдания, ибо они, одураченные и обезумевшие, начали уничтожать друг друга с неистовой яростью и верой в светлое будущее. О величайшем заблуждении, коим было якобы перенесение равенства на область экономической жизни общества, наиболее прямо связанное с материальной, естественной природной средой. В дикой природе равенства нет и быть не может, поскольку всякое эволюционное развитие предполагает выживание сильнейших организмов и истребление более слабых.

И вот прямо в лицо Павлу Сергеевичу, ухмыляясь, заявляют, что идея равенства позволяет бездарному жить за счет одаренного, эксплуатировать его. Раньше за такие слова можно было схлопотать весомый срок по очень нехорошей статье. А самое главное, что в душе Павел Сергеевич видел, что значит советское равноправие. Равенство всех перед законом? Конечно, так оно и было, скажете тут, у него у самого деда по доносу раскулачивали. Но он верил, что СССР еще может создать правовое государство, чтобы законы были справедливы, и чтобы судьба каждого человека зависела не от прихоти судьи и прокурора, а лишь от закона. А еще Павел Сергеевич особенно огорчали речи о методах навязывания коммунистического строя, то есть о революционной диктатуре пролетариата. Ведь вырвали рабочих и крестьян из царского гнета, пусть и какой ценой.

(А что такое диктатура? "Диктатура-это власть, опирающаяся не на закон, а на силу. Насилие – вот главное орудие власти замечает Революционер).

И вот те редкие студенты сидят и доводят его, рассуждая о том, имеет ли разница между диктатурами фашистской, пролетарской, бюрократической, военной? При всех этих диктаторских режимах всегда происходят насилие, репрессии, произвол и беззаконие.

Никак не мог поверить еще не состарившийся Боярышник в то, что слышал, да как посмели они сравнивать фашистов и коммунистов? Да, Хрущев перегнул палку в Новочеркасске. Да, пришлось скрывать Чернобыль, с облученными майскими демонстрациями. Да, Кронштадтское восстание 1921 г. пришлось утопить в крови (а та расправа была страшной). Да, были репрессии и лагеря смерти, были пакты о ненападении и расправы с теми, кто рапортовал о грядущей войне с нацистами и последующей кровавой мясорубкой с официально дружественной страной национал-социалистов. Железный занавес и подавления восстаний в дружественных республиках. Но какое государство построили, великое же государство! Человека в Космос отправили! (а миллионы загубленных жизней– это же пустяк, ошибки партии, съехидничал Антон Вертолетчик). Студенты язвят, обсуждая как в Самаре (бывший Куйбышев точнее) появились районы, построенные заключенными и как в тяжелые зимние годы их не успевали хоронить, и просто складывали на кладбище в районе участка Мехзавода.

Боярышник считал, что молодежь не видит заслуг, а только обличает. Вопят о том, что Самара благодаря коммунистам разрасталась на костях. Мол многоэтажки 1970-х годов постройки расположились на некрополе Иверского монастыря. (Кстати, хочется упомянуть что от того кладбища остался памятный камень Алабину, и то благодаря тому, что к нему бабы привязывали веревки и сушили белье. Общежития Медунивера тоже стоят на территории старого кладбища, проходящего как раз на границе ул. Гагарина. А если вас занесет на территорию спортивной площадки школы №16, то вы увидите могильные плиты. Раньше там располагался Никольский мужской монастырь, а сейчас от него остались только ворота из красного кирпича, стоящие на пересечении улиц Осипенко и Циолковского. Под памятником *Чапаеву в компании соратников* тоже были похоронены борцы революции. Под стадионом Динамо лежат мертвые. Бывает. Самое большое кладбище дореволюционной Самары, Всесвятское, так же было стерто с лица земли, его грандиозную территорию стали застраиваться в 1930-х.Чтобы уничтожить некрополь, был издан указ Горсовета «О реализации памятников, крестов, решеток и надгробных ценностей, и знаков в пределах городской черты» от 1930 года. Ныне там Железнодорожный район и торговый центр Гудок, при постройке которого выкапывали кости.)

Да, Павел Сергеевич прекрасно знал, что в 1925 году Иверский монастырь был закрыт, а в бывших кельях монашек обосновался советский пролетариат. И так образовался Рабочий городок. Населения того района работало на пивзаводе, ГРЭС и фабрики, где делали бочки. Павел Сергеевич вспоминал, как отец рассказывал о тех временах, как топили иконами буржуйку, как ребятнёй лазили по склепам, а взрослые мужики искали у мертвых чем бы поживиться. Коронки, нательные кресты, пуговицы и табакерки, причем *археологи* делали все это крайне небрежно, словно ковырялись на свалке. Кости и черепа просто кидали на пол, ища чем бы разжиться и опохмелиться. Времена были другие, а про уважение к усопшим пролетариат как-то и не задумывался. На одном склепе просто поставили туалет, выломали крышу и срали. Зато выгребную ямы копать не надо. Но не может молодежь понять, что рабочий-человек простой, страну требовалось поднять из пепла Гражданской Войны, и не думали они тогда, что туалет над склепом-это мерзость. А теперь ему язвят о Самаралаге. О том, как на узниках этого лагеря молодое Советское правительство в лице ГУЛАГа поставило эксперимент выживания в зимних условиях, заключенные вкалывали полуодетыми, кормили их хуже животных, а жили те несчастные в переполненных брезентовых палатках. Кричали в лицо о Безымянлаге. Вспоминали страшилки про баржи смерти. О застенках НКВД в Самаре на ул. Степана Разина, 37, где допрашивали и пытали, а после расстреливали в подвале. О казнях в тюрьме на ул. Арцыбушевской (и там тоже общежитие Медунивера). О том, что убитых хоронили не на кладбище, а в селе Гавриловаа поляна и Парке Гагарина (выяснилось, что раньше на месте парка были дачи НКВД, а заодно и полигоны-захоронения. Странное соседство, но чекист-человек суровый. Что когда в 80х бульдозер рыл котлован, срезав землю обнажились кости. Много костей. Что были подняты архивы, и оказалось, что весь парк – это не только отличное место отдыха, но и засекреченное кладбище несчастных, по тем или иным причинам нашедших здесь свое последнее пристанище. Говорят, что места захоронений помечались дубами, а дубов тех лет в парке очень много. Правда на это плевали, разбираться особо не стали и люди так и продолжали веселиться на покойных. Вы часто отдыхаете на кладбище? Кстати в парке был поставлен камень, на котором была высечена надпись: «Памятный знак установлен на месте захоронения жертв репрессий периода 30-40 годов. Поклонимся памяти невинно погибших». А в 2012 году памятник исчез. Оказалось, что городские власти его демонтировали, и на его месте возвели скульптурную композицию «Спас» в виде человека, держащего над головой терновый венец из колючей проволоки. Ведь следующим поколениям не нужно вдаваться во все подробности этой истории с переносом, да и вообще проще сказать, что скульптура памятна в целом, а расстрельных могил не было и все это выдумка. Не так ли?)

Студенты в открытую издеваются над ним, преподаватели всерьез рассуждают о погибших благодаря искусственному голоду крестьянах, причем пока они умирали, зерно экспортировалось на ненавистный капиталистический Запад. Коллективизация, превратившая в советских рабов тружеников плуга и серпа. Что с крепостным правом колхоз сравнить нельзя, ведь барщина была всего три дня в неделю. Бесплатные трудодни батрачества на государство, и обложенное налогами приусадебное хозяйство. Каторжный труд на лесозаготовках и прочих радостях жизни. Добровольные(принудительные) займы. Людоедство в голодающем Поволжье. Павел Сергеевич пытался спорить, доказывая, что перед всеми этими ужасами были 4 года Первой мировой и 3 года Гражданской, что голод был и при царских временах, а в Америке во время Великой Депрессии дела обстояли не менее плачевно и что ей была необходима Вторая Мировая Война. Но его не слушали. Говорили, что все это полная чушь, так как в магазинах дефицит сейчас и не найти туалетной бумаги, какая еще на хрен Великая Депрессия?!