ОЛЕГ ( GUTMEN ) – КАК НАЧАТЬ РУССКУЮ МОЛОДОСТЬ. часть 2. (страница 2)

Жизнь эротична! Во всяком случае в нашем виде она уже прорывается к доминантности её эротичности над уловками беглой гастрономичности. В этом самое щемящее душу знание об индивидуальной жизни. Вовлекайтесь! Человечностью этого знания не обделяется никто из доверивших начало молодости Сочи. Само кичливо кишащее в веках видовое садо-мазо подмогой отстойной экзальтации архетипической безвкусицы "положь-выдай без разбора потомство любой ценой и эволюционной ценности", в наше время в Сочи даже персональной эксклюзивностью не культивируется. Конечно же, признаю, прорывающаяся озверелость пока ещё грешит манией к индульгенции её как обратного очеловечивания. Сумасшедшей патологии – сумасшедшая логика. Но это не про мечту Сочи: она о молодости лучше, чем сама молодость смеет вообразить о себе. В нём шаг влево, шаг вправо – всё жизнь надежд на заповедность любящего в душе юношества.

Случается, что юношество ощущает себя частью homo sapiens, опешившей перед гонором у встречных частиц homo sapiens из возрастов "время собирать надгробные камни", мнящих себя доками по смыслам возраста "разбрасывать камни". Сочи молодостями кичливо не помыкает. Иб само начало молодости в Сочи – не "разбрасывание камней" по площадям, не "метание бисера" наобум. Оно – аванс дарования фонтанировать всевозрастной человечностью, блистать красой глубинной Нежности!

В Сочи к другой молодости приближаются "за самим собой", легко отличая запойность от упоённости. Сочи – город любования и упоённости человека человеком. И даже его, юношества, импульсивности не приступить суетливостью к человечности в них. В этом городе молодости придаётся блестящей вера в себя: чувствовать и предлагать себя мечте другой юности вариацией её реальности. Прошедшему по Сочи в молодости, в старости доступнее понимание, о чём же он так горько и достойно плачет. Сочи стоит начала и очарования, и надежд нашей молодости, и слёз человека предзакатных возрастов;

Часть нашего с вами, читатели мои, человечества обречённо вбросило себя в собственное одомашнившееся житие до состояния остервенения от зрелищ из домашнего же телевизора. В Сочи стремление прожить мимо тех зрелищ струится и черпается из сочности ощущения счастливости духа жизнелюбия в себе на фоне живописности панорам и картин красочности набережных города, пешеходных пространств, гор и моря. Приезжайте в Сочи на опознание этого духа и любимого в вас, на доказательство его существования в вас фундаментальностью вашего мироощущения. Молодость в Сочи слетается никак не куда-либо на укладку шпал во благо их бесконечной куда-нибудь укладываемости.

В Сочи зарождается и психологически светлеет то ли произносимость и личностное звучание в слове любимый не абы кому-нибудь, то ли зарождается бесценность встречаемости с человеком, навстречу которому выпалишь и чувство, и слово любимый без усилий и тренинга перед отражением в зеркале. Натараторьтесь в Сочи юношескими истинами на чистовую, ибо в зрелости они в душе рискуют застойностью обездвиженных одряхлевшими и запоздалыми уже молитвенными уже безнадёжными "черновиками". Страны и политические системы, государства, пытаются внедрять в человека заворожённость его движухой по их институтам. Сочи же – обворожить личной молодцеватостью в карнавальном преображении себя в умницу – индивидуальность;

Умница – юность в Сочи не бывает одинокой среди пафосной горделивости жизни перезревших не прозревших умудрённостей. И одинокая юность в Сочи не аутсайдер, а начинающая человеческая сама талантливость естественного поиска любимого в естестве жизни. Там, у моря, ей проще не изощряться в словесных мантрах с другим юношеством, а космос с космосом обняться с ним. Существует и целая страна – "тусня", а Сочи – город. Солнца. Он залит им, пробуждением доброты в юношестве его гостей и пронзительной во всех наших возрастах трепетностью встречи счастливыми взглядами с другой юностью, порывающейся учиться безоглядно льнуть к другой милой ей молодости. На кромке морского прибоя в Сочи сидящим рядом не выпадает вопрошение, отчего мы – взаимная тоска, а не Алые паруса друг для друга?

Если выше по тексту вы язвительно – подростковато погоготали – похохмили, я, автор, переживаю, конечно, но – пусть. Да в Сочи у ехидства перед озорством и задорности не будет шансов: вернитесь снова к зеркалу и пофонтанируйте жаркой судьбоносной шутливостью юношества да объявите подростковое зубоскальство смущением подзадержавшейся в вас храбрости, начинающей вашу жизнь. Все свои "кабы чего не вышло" в Сочи преобразите в "хоть что-то, но должно случиться зовущим жить". Получится – значит ваша решительность уже на стороне задора и отважности вашего юношества. И от зеркала вновь в Сочи.

В Сочи нет предательств: там молодость сакраментальна и вне давления обязательств перед заскорузлостью. Всё юное честно в его врождённой правдивости и избавлено от внедряющейся в него кающейся гнусавости. Вызубренно праведное юношество в Сочи есть юность, уже предчувствующая, с кем сумасшедше доверчиво и безоглядно раскрепостившись, она – само интуитивное бытиё. Молодость в Сочи несносна и невыносима лишь в одном случае: когда она в забористой расчётливости угодлива, подобострастно услужлива и стелется чрезвычайнейшей слащавостью, нежели доверительно свободна и исконно правдива;

Милое бездельничанье юностей вдвоём в Сочи – милейшая форма их заботливости о самоценности и саморазвиваемости. И день, и сон в теплейших ночах Сочи одаривает, возвращает им избитую ли, забитую ли на иных территориях непосредственность. А завезёте невзначай в Сочи звёздную болезнь – уедете из Сочи звёздным избранником, счастливчиком звёздного вкуса к себе и великодушия, избирающим своим звёздное и в другом человеке. Сочи – местечко на Земле, где даже белке в колесе даётся предвкушение, куда и она вертит, и катится колёсико её истории жизни. А юной жизни – предвосхитить её окончательную жизненную "фамилию": шваль она слоняющаяся или шевалье начинающий. Сочи привечает и оживляет дух chevalier в любой молодости. Сочи город-огранщик всего выдающегося в юношестве человека, вплоть до самого доверившегося брутальности из них, если, конечно, его поезд уж не опоздал к вокзалам этого города. Если уже, всё-таки, не поздновато и на сочинской миле между ними . . . . .

Простоту миловидности вашей молодости привозите в Сочи не робеющей просительницей, а гордостью за её неотразимость авансом на существование в вас теплоты целого рода человеческого; Сочи не погружает в праведность с придыханием, в каноническую поведенческую манерность в нём, но предлагает интуитивности юности ощущение её правоты и в фестивально куролесящем шествии по этому городу. В Сочи юношеству дано не заливаться краской занесённой случайной воспитуемостью в него стыдливости перед его Лолитой и Ромео. В нём нет "скользких грехов": от полуденного пляжного и предзакатного на вечерней заре флирта до первых петухов пробуждения Сочи весь о странствиях Культуры – не шероховатостей – Любви. Свобода молодости в Сочи – её защищённость, не ведающая ужаса от того, как её будут обходить и с ней обходиться. В Сочи ваши ещё юные тела – ваши навсегда бессмертные игрушки. И юношеству дано поутру не разбегаться суетливо друг от друга по своим суетным работёнкам или на поиски новёхонькой зазевавшейся удачливости, а учиться радоваться, что они уже нашлись и есть друг у друга бессмертной игривостью в их телах. И обрадоваться, что всемирно божественное существует: оно работает на тестостероне по эстрогенам, галантностью по очаровательности. А гуманистическое вовсе не придушенное соматоформное, а благоухающая телесность. Начинайте человечность в себе со счастливости телесности на море, а не со слёз от бед и от горя не бывавшего в Сочи тела. В Сочи юный человек не виновен, ибо он – призванный к своей невинности человек. В Сочи никто слишком поздно не ввергается в эмоциональный штопор вопросом, а кто это был рядом со мной? Существуют на Земле целые вылизанные пространства, на которых жирным котам удаётся втереться в доверие. В городе Сочи – нет: лоснящееся ожирелое и вальяжненько зевотное отторгается им. Само "НЕТ" в Сочи сказочно его свободностью от "чего изволите-с?" Сочи – город возможностей ещё вечером по глазам увериться – умный! А поутру уже убедиться – и любимый не внедрившимся вылизанным добрячеством во мне! Триада, трилогия курортных романов инкогнито в Сочи – это Индекс Ликования Телесности человека, заменяющий собой медицинизированный Индекс Массы Тела.

В Сочи никто не обделён окрыляющим его ответом на, даже если и запоздавший, вопрос: каков я рядом с другим? В Сочи не судят о себе, а служат себе уроками и опытом разделяемости приятельства от дружбы, отличая учтиво дружественное от как есть любимого, расчищая его жизненный путь от банальностей. Он лучезарный город, в котором двоим даже при расставании легко даётся ответ: после этого человеческого мне предстоит убийственное опустошение или память о часах и днях , за которые и временам не стыдно, которыми пребывало лучезарнейшее начало молодости во мне? Поставьте эти вопросы вашими Первыми вопросами к чувствам от вашей молодости, к её дару предчувствовать любимое, не засев с ней за пуд соли и еды за общепитовским столом. Всё скопище заскорузлости ритуалов- привычек в человеке Сочи обращает в нём в интуитивные искорки инсайт-прорывов к его судьбе; Вероятно, весь мир заинтригован и трепещет перед роком таковой русской рулетки – без заморочек "с первого взгляда" угодить в "с первого же раза". Но вы озаботьтесь – подстрахуйтесь от такового "с первого же раза" без "с первого взгляда" – и на просторы этого города! Все семьи мира бывают в одном слове от разрыва. В Сочи каждому человеку даётся побывать в одном слове от мира великолепия всего нашего мира в этом кружочке на его карте. Человек начинается с горя, если уж и не собирается, и не начался с моря в Сочи.