ОЛЕГ ( GUTMEN ) – Из диалогов молчунов (страница 1)
Олег (gutmen)
Из диалогов молчунов.
Глава
( В редакции от 3.6.2026 г. )
( Текст произведён авторскими побуждениями на приобретение опыта написания диалогов. Случай первый )
Прежде теория: введение, предисловие, завязка действия, кульминация, развязка, эпилог, выводы, что-нибудь из морально-нравственного, возможно, плачь Ярославны, etsetera . . . . . . Намереваюсь не перепутать, не чураться, соответствовать.
И приступаю. Канва такая: городская - к счастью, не самая пытающая слух и изнуряющая голос - улица. ОН, молодой мужчина. Назначаю его неспешно направляющимся по какому-то своему, видимо, актуальному представлению о его делах. Поодоль ОНА, молодая женщина. Назначаю её выраженно по-девичьи миловидной, моложавой до затруднительности определения её возраста на глазок ( только внутренним взором), остановившаяся в ареале предполагаемого ею неспешного прохода мужчины секунд через тридцать. Смотрите-ка, вдумчиво-зоркая: автор ещё не определился с набросками и содержанием героизма моего героя в предстоящем ему диалоге, а ОНА за 30 секунд уж прочувствовала для себя и в себе нечто стоящее от приближающегося мужчины лет на 30 вперёд; Оба на вид задумчивы. Но ОНА , в отличии от НЕГО, как никогда "здесь и сейчас"; Импульс мечтательности о "так легко-просто, а так мило и счастливо!" столь соблазнительно и многообещающе обещал и запечатлеться благодушностью в её душе, и обернуть её - хоть бы и летней - снежинкой на ЕГО голову, что молчунья и не спохватилась увещевать себя устыдиться его, избежала высокоморального оттеснения его обратно не то апофеозом безнравственности центральной нервной системы, не то высшей нервной деятельности, переносящей что бы то ни было. Автор склоняется ко второму: диалог сочинить вознамерился обстоятельный, посильный именно второй сигнальной системе под предводительством высот, т.е. женской логики, в высшей нервной деятельности. Центральные нервишки щекотать моим героям первым же моим сочинительским опытом воздержусь. И ОНА оставила за собой покровительство единственно платонической живительности в упомянутом импульсе при определении им его приоритетом её, ни много ни мало, женственность её женской судьбы по линии соприкосновения с мужской прихотью. Судьбы, загаданной по центру ( мало ли в какую экзальтацию ударится первый авторский опыт написания диалогов). Чувствуете, на что ОНА замахнулась!?
Автор, тоже не промах - натруженно и с трудом едва-едва сочинил это "Е2" и изложил в виде цивильного словосочетания. А героиня, не усомнившись, собирается этим руководствоваться по самую жизнь! О! Прослыть ей героиней чьих-то уже романов! Ну, а я пока элементарно понаблюдаю - такие экзерсисы женщин над собой высокой литературой не пропускаются - за женской высшей нервной деятельностью в предлагаемом ниже диалоге. И, признаюсь, в нём подыграю-таки ей: присмотрю и сведу её с НИМ, со сносным малым, её собеседником; Блажен, кто посетил сей мир как сносный малый! И его посетителем сочиняющие о нём беседы ; Мужской одарённости незачем ломать голову, зачем ей знакомиться с женщинами: всё равно кроме них ничего в мире для неё больше нет. А вот во имя чего девушка знакомится первой . . . . . ? Вероятно, об этом нижесочинённый случай. Произведением Слова.
- Добрый вечер. Молодой человек, сориентируйте меня, пожалуйста, где в наших с вами в данный момент окрестностях ненавязчиво и мило предлагаются Маseratti для счастливых людей?
Стушевался бы, возможно, и пушкинист, но не мы: ни автор, ни остановивший на спрашивающей его девушке свой взор, чем-то внутренним в нём буквально затормозивший перед - секунд 15 как - молчуньей молчаливый с виду молодой мужчина. Он и отреагировал. К автору данного опыта создания диалогов никто во все его времена за Maseratti не обращался - вот и продолжу этот текст репликой молчуна в честнейшем недоумении: когда-то она последует же. А - вот уже:
- Вы верите в Maseratti с первого взгляда?
- Я бы так не сказала. Хотя, не скрою, вера присутствует. В остроту своего взгляда. И даже главенствует.
- От меня веет оправданностью первичности девичьих путей к Maseratti? Вы успели уверить веру, что это не иллюзия? Хоть и, кажется мне, действительно от счастливого человека . . . .
- Даже если и она - я уверена, ничем не угрожающая мне на пути моих поисков сегодняшним днём. А Maseratti - это я выучила для вручения мужчинам их веры в себя . . .
- Вот оно что . . . . Такой вашей выучкой вы прямо сейчас делаете из меня угрожающе заобожавшего нынешнюю стадию империализма. Maseratti - это я подучу. . . . .
- Я? Империализма? О, я не этого желала . . . . . не такого безадресного что ли обожания в вас . . . . Но испытываю симпатию к масштабности этого в вас обожания. Конечно, слегка опешившей, но и вслед за вами заобожавшей такие масштабы мужских обожаний . . .
- Спасибо. И, кажется, вам идёт обожать. И, кажется, блестящим женским обожанием. . . . И не желая даже. Мне было лестно побывать обожаемым.
- Хотелось бы - и обожающим.
- Случаюсь и таким.
- В чём же?
- Да всё как-то с книжками. Преимущественно.
- Вы - находка для времён высшей стадии империализма . . .
Как-то незаметно для себя герои этого диалога стронулись с места и тихо - тихо пошли в сторону, в которую до начала их разговора шёл Он. Ура! Дело пошло.
- Сомнительно. Всё время в неё примешивается домашний диван. Но справляюсь: обычно в книжках писатели самое душещипательное оставляют на финал - стараюсь оказаться находкой для него. А у нас с него начинается . . . началось . . и нечто . . . . Я даже про Maseratti научаюсь забывать.
- Вы о душещипательном?
О, остановились. Но, к счастью, не в разговоре (авторская удача). И Она продолжила:
- Вы умеете это нечто. . . . Откройтесь же, а что во мне послужило рождению в вас обожания империализма? Мне, как и вам, это уже любопытнее даже и самого Maseratti.
- Чем? Ну что ж, откровенность в школе мы проходили . . . Трогательностью в вашего вкуса к Maseratti выпавшего мне. Посреди и посредственных градостроительных кондиций вовсе не под него. За него-то и заобожалась мне даже сегодняшняя стадия империализма. Будучи в душе хоть мальчишкой в коротеньких штанишках, можно полюбоваться на девушку-материализацию вкуса и мечтательности о Maseratti.
- А я, кажется, начинаю глубиннее понимать какой мне охотнее развиваться. И мимо уловок . . .
- А я, кажется, готов - даже и самонадеянно обрадован - дополнить такое женское понимание. Хотя и, если откровенно, рассекретил вашу женскую уловку с Мasertti. Включите в вашу глубинность обожание масштабности моей самонадеянности?
- А я, кажется, становлюсь девушкой, не чуждой мужским дополнениям в меня.
- С выключением уловок?
- Соглашусь . . . .
- Спасибо. Это подарок женщины мужчине. А вот "А я . . . .", "А я. . . . " потянуло репетицией семейной склоки.
- Да? . . . К счастью, без восклицательных знаков после уловок.
- А вы сделали меня каким-то слегка попраздничнее сейчас. . . . . Вам к лицу такие мужские метаморфозы. С восклицательным, признаюсь, знаком внутри.
- Мужчины способны так меняться с подачи незнакомок? И без измен знакомым? Теперь уже и мне попраздничнее.
- Берусь посчитать это за подарок мужчины женщине.
- Справедливо. И мне к лицу, как ваши метаморфозы.
- Доказать? Вот апофеоз добровольности моей изменчивости - просьба: не могли бы вы обернуть меня в лучезарного мужчину? Чувствую, что лучезарность в себе я бы заобожал поярче, чем империалистичность в любых стадиях яростности от доходов от неё.
- Это - честно?
- Приблизительно - да. Но, представляете, уже засвербило попытаться поучиться побывать с вами и не приблизительно почестнее. . . . .
- Признаю ещё одним бесценным подарком от какого-то дара . . .
- Честно - можете принять его на свой счёт.
- Принимаю. Не уловкой. Честно.
- А Trabant из нашей окрестности счастливицы вашей статности привечают? Счастливчики бывали замечены и в Trabant. И между прочим, появление Trabant подвигло немцев на симпатию аж к объединению их Германий.
- Уверена, что история немцев так и вершилась. С горечью от их Trabant. Но, во-первых, я не для истории - для внука. . . .
- У вас уже и внук?! Да вы ещё и почти прелестно подшучиваете в сторону мужских коротеньких штанишек . . .
- Я, во-вторых, о будущем: он посовременнее меня, видимо, выдастся счастливцем - не побратается, видимо, легковыми Trabant с Maseratti, а сплотится с кем-либо чувством лёгкого юмора. И, в-третьих, Trabant - это, легковесная, надеюсь, проходная потуга Германий - я всё ещё о Германиях - вырастать из штанишек, а Maseratti - из их мечтательности, уже ближе к её окончательному результату.
- Да-да-да . . . Но какие ещё внуки? У вас же вид только что из лучезарного странствия по ЕГЭ?
- Проницательно с вашей стороны. Особенно мило было про "лучезарнсть".
- Это я для связки слов в предложении . . . Вы же, не утаю, сурово прошлись вашей самобытностью по моему самолюбию: ведь коротенькие штанишки -то до сих пор на нём, и по сей пору не сняты. Даже и не расстёгнуты. . . .
- Обычно не девушки разоблачают молодых людей первыми , а они - женщин.
- Это, наверное, так. Но в общем. Я пока не из таких - я жду крейсер "Аврора";