Олег Гринвуд – 100 дней без телефона (страница 1)

Олег Гринвуд

100 дней без телефона

Пролог: "Я стёр свой телефон и ушёл"

Это случилось в час пик, в вагоне метро.

Я стоял, прижатый к двери, в руке – телефон. На экране: фотография, которую я не просил увидеть.

Она смеялась. Он обнимал её за плечи. Лето. Пляж. Его палец на её талии – будто это нормально.

Я не знал, что смотрю на фото своей бывшей жены… и своего лучшего друга.

Сердце будто провалилось в живот.

Воздуха не стало.

Люди вокруг – как под водой. Гул, движение, чьи-то локти – но я уже не здесь.

Меня вырвало в угол вагона.

Никто не остановился.

Кто-то сказал: «Опять пьяный».

Я вышел на следующей станции.

Сел на скамейку.

Смотрел на чужие ноги.

И вдруг понял: у меня больше ничего нет.

Работу уволили вчера – «сокращение, ничего личного».

Дома – пустая квартира, её вещи, которые я не могу выбросить.

Телефон – единственный мир, в котором я ещё существовал.

И вот он снова в руке. Дрожит.

Я открыл настройки.

Нажал: «Стереть контент».

Потом – «Удалить всё».

Через десять минут от моей жизни не осталось ни одной цифровой копии.

На следующий день я сел на поезд.

Без обратного билета.

Без телефона.

С одним чемоданом и запиской:

«Если ищете – я не там, где вы думаете».

Я не собирался становиться героем.

Я просто больше не мог быть тем, кем был.

На дне чемодана лежал старый «кирпич» – телефон времён Нокии, который я купил за 800 рублей. Только звонки и SMS. Без камеры. Без интернета. Без иллюзий.

Я положил туда же блокнот, ручку, пару книг, которые не открывал с университета, и письмо – себе, на 100-й день.

«Прочитай, если доживёшь», – написал я сверху.

Правила были простыми:

1. Ни одного смартфона. Ни на минуту.

2. Никаких уведомлений, соцсетей, писем, новостей.

3. Никаких фото. Мир должен запоминаться глазами, а не экраном.

4. Писать каждый день. Даже если не о чем.

5. Не оправдываться. Если сломаюсь – значит, я ещё не готов. Но попробую снова.

Я не знал, поможет ли это.

Может, я просто сбегаю.

Может, сломаюсь окончательно.

Но я знал точно: если останусь в этом цикле – я исчезну.

Не умру.

Просто перестану существовать как человек.

Буду тенью, скользящей по ленте чужих жизней.

На вокзале я встретил взгляд девушки с плакатом:

«Свобода – это когда тебя не могут найти».

Я улыбнулся впервые за неделю.

И сел в поезд на север.

100 дней.

Без телефона.

Без масок.

Без прошлого.

Только я.

И тишина, которую я так боялся.

Поезд шёл на север, вглубь страны, туда, где карты в телефоне обрываются, а связь пропадает ещё до станции. Я выбрал это место не случайно. Ещё в университете, когда мы с Вадимом пили пиво на крыше и мечтали о жизни «не как у всех», он сказал:

– Когда всё рухнет – приезжай ко мне. У меня нет интернета, но есть баня, огород и тишина, от которой трещат уши.

Я тогда посмеялся. Думал, это метафора.

А теперь сидел в купе, с бумажным билетом в руке и чувствовал, как с каждым километром мой старый мир отдаляется – как станции, мелькающие за окном, исчезающие во мгле.

Вадим не знал, что я еду.

Я не мог позвонить.

Не мог написать.

Даже предупредить – нет.