Олег Григорьев – Эпоха роста. Лекции по неокономике. Расцвет и упадок мировой экономической системы (страница 74)
Проникнуть на привлекательные рынки европейских стран можно только изнутри – за счет перемещения производства на их территорию. Таким образом, промышленная революция расползается на близлежащие территории, в которых исторически сохранился высокий уровень номинальных цен.
Но есть и другой механизм. Промышленная революция – это резкий рост объемов производства. А что у нас находится в начале всех производственных цепочек? Сырье. Значит, многократно увеличивается потребление сырья, причем в самом широком смысле, включая и продовольствие для промышленных рабочих, которые сами теперь продовольствие не производят. Сырье – это крупнотоннажные грузы, у которых низкое соотношение цены и веса, и возить его издалека крайне невыгодно. Его надо покупать на близлежащих, удобно расположенных территориях.
В страны, поставляющие сырье, идут потоки денег, но забрать их оттуда за счет продажи готовой продукции трудно, потому что они стараются защищать свой рынок. Поэтому в разбогатевшие на поставках сырья страны переносятся промышленные предприятия. Промышленная революция распространяется все дальше и дальше. Все новые страны включаются в нее: сначала Западная Европа, потом Центральная, Восточная, потом, уже ближе к концу XIX века, эта волна доходит, как мы знаем, и до России.
А что Восток? Поставки сырья оттуда нецелесообразны, но, поскольку все новые страны включаются в промышленную революцию, объемы производства быстро растут и продукция во все больших объемах начинает поступать на Восток. Теперь уже Восток пытается оградиться таможенными барьерами от Европы, но Запад в необходимых случаях начинает использовать свое военное превосходство, чтобы заставить восточные экономики открыться. Упомяну здесь лишь известную экспедицию коммодора Перри в Японию, или «опиумные войны» с Китаем.
Но во многих случаях к таким мерам можно было и не прибегать. Дешевизна и разнообразие товаров (особенно вооружений, в которых элиты всегда заинтересованы) говорили сами за себя.
Я уже сказал, что в результате промышленной революции мировые товарные и денежные потоки развернулись на 180 градусов. Теперь уже Восток начал быстро терять деньги, которые перетекали на Запад. А в результате на Востоке наступила хроническая дефляция, которая, как мы знаем, влечет за собой снижение экономической активности.
Не знаю, нагляднее всего, наверное, о том, что случилось, можно судить по литературе. В европейской литературе XVIII века Восток – это богатство, это оживленные рынки, на которых торгуют самыми разнообразными товарами со всего света, шум и толчея. К началу XX века этот образ сменился совсем иным. Сонное царство, населенное полудикими бедными людьми, пытающимися всучить свои жалкие поделки или оказать услуги богатым европейцам. Перемена по историческим меркам стремительная – но и экономические законы в эпоху промышленной революции работают быстро.
Помните, я в первой части этой лекции говорил о том, что разрыв номинальных цен на Западе и на Востоке в XVII-XVIII веках заметно сократился. Однако в XIX веке он опять начал быстро расти. Рос и разрыв в номинальных доходах, но теперь стал быстро расти и разрыв в реальных доходах. На Западе реальные доходы начали подтягиваться к номинальным, а на Востоке снижение номинальных доходов тянуло за собой вниз и реальные.
Мировая экономика распалась на две части, а как эти две части взаимодействуют сегодня друг с другом, я показал во второй и третьей лекциях. Как видите, круг замкнулся.
Нам осталось ответить на еще один вопрос.
Внимательный слушатель может спросить примерно следующее. Из сказанного мной следует, что процесс распространения промышленной революции состоит из тех же самых этапов, которые я описал применительно к взаимодействию развитых и развивающихся государств. Сначала монокультурное взаимодействие, потом – инвестиционное. Но в одном случае страны становятся развитыми, в другом так и остаются развивающимися.
Значит, что-то такое случилось, в результате чего промышленная революция перестала распространяться, делая страны одну за другой богатыми. Произошла смена режима взаимодействия.
Да, конечно, случилось многое. Например, произошел гигантский прогресс в транспорте вообще, но в данном случае имеет смысл говорить только о морских перевозках. В результате появилась возможность дешево получать сырье из любой точки мира, и поэтому уровень концентрации сырьевых денег снизился, за исключением стран, обладающих серьезными естественными преимуществами, например нефтедобывающими.
Роль транспортного фактора в развитии экономики очень велика – достаточно посмотреть на то, какими темпами развивается сектор сжиженного природного газа сегодня. Тут ведь речь идет о тех же самых экономических процессах, и с теми же самыми ожидаемыми результатами, о которых я только что сказал.
Но дело не только, и даже не столько в транспорте. Действительно, произошло нечто, гораздо более значимое. Мы все это рассмотрим в следующей лекции, которая будет посвящена экономическим кризисам.
Приложение
Как и почему США стали центром современной экономической системы.
Численность населения – необходимый, но далеко не достаточный фактор.
Мы все знаем, что сегодня центром капиталистической экономики являются США, а мировой валютой – американский доллар. Все к этому настолько привыкли, что уже трудно представить себе, что могло бы быть иначе.
Конечное, многие помнят, хотя бы со школьных времен, ну, или узнали из этой лекции, что в XIX веке центром мировой капиталистической системы была Великобритания, а мировой валютой – английский фунт. Есть распространенное мнение, согласно которому США перехватили первенство у Англии, «отсидевшись за океаном» во время Первой мировой войны и нажившись на кредитах и поставках оружия обеим сторонам. Проблема с этой версией заключается в том, что США стали ведущей экономической державой мира еще до начала мировой войны. Просто тогда многим это было еще непонятно, особенно в Европе, а вот после окончания войны стало очевидным, хотя не всем и не до конца, а окончательное осознание этого факта наступило лишь после Второй мировой войны.
У нелюбителей Америки есть еще множество других объяснений такого же толка, но к научному анализу все они не имеют никакого отношения, так что я их рассматривать не буду.
Если же подойти с научной точки зрения, то перед нами, на самом деле, стоит весьма серьезная проблема. После того как в Англии произошла промышленная революция, ничто, казалось бы, не мешало ей оставаться центром мировой капиталистической системы на веки вечные.
С точки зрения вульгарной неокономики, казалось бы, ответ лежит на поверхности. В США больше населения, поэтому они смогли организовать более глубокое разделение труда, благодаря этому повысилась производительность, и Штаты смогли обойти Великобританию.
Это то, чего я больше всего опасаюсь, когда рассказываю про неокономику. «Разделение труда» – не лозунг и не универсальная отмычка, позволяющая запросто решать любую проблему. Это не «фактор» в том смысле, как это понимается в современных экономических исследованиях, когда сопоставляются ряды показателей и делается вывод о том, что один из них определяет значение другого (других). Когда мы говорим об экономике, то речь идет всегда о сложных комплексных процессах, в которых разделение труда – важная, но далеко не единственная составляющая. Но которую всегда необходимо учитывать.
Когда я читал книгу Дж. Арриги «Долгий двадцатый век. Деньги, власть и истоки нашего времени» – это было давно, но идея про роль разделения труда у меня уже была, – мне тоже поначалу казалось, что перемещение центра капиталистического мира из все меньших по размеру экономик во все большие объясняется только этим фактором. Но более тщательный анализ показал, что это не так.
Перемещение центра капиталистического мира, а на самом деле центра концентрации финансового сектора из городов-государств Северной Италии в Голландию, а потом в Англию было связано преимущественно с соображениями безопасности. Экономические соображения, связанные с численностью населения страны, тоже можно найти: опора на узкий рынок труда способствует быстрому росту издержек финансового сектора на данной территории, и появляется интерес перенести эти издержки туда, где их можно снизить. Тем самым создаются предпосылки для углубления разделения труда, но само оно не является движущим мотивом.
А вот после того, как в Англии произошла промышленная революция, объяснить, почему центр капиталистической экономики совершил еще один переезд, трудно. Конечно, можно говорить о возможности «отсидеться за океаном», но, в общем, и в Англии финансовый сектор всегда неплохо себя чувствовал. В конце концов, была еще Канада. Итак, почему же США?
Да, в Америке было создано более глубокое разделение труда, но вовсе не потому, что там тупо было больше населения. Большое население – это необходимое условие, но не достаточное.