Олег Григорьев – Эпоха роста. Лекции по неокономике. Расцвет и упадок мировой экономической системы (страница 69)

Логистика, конечно, имеет значение, и это было известно с давних пор. Тот же Серра это понимал, о чем он прямо и пишет: мол, с точки зрения логистики Неаполитанское королевство не имеет таких преимуществ, как Венеция и Генуя, и поэтому он не рассчитывал на то, что Неаполю удастся переманить финансовый сектор к себе в значительных масштабах.

Но помимо логистики в Европе принимался в расчет еще один, по-видимому, даже более серьезный фактор. Уместнее всего, пожалуй, назвать его современным термином, поскольку этот фактор играет значительную роль и сегодня. Речь идет о так называемом «благоприятном инвестиционном климате». Применительно ко времени, которое мы рассматриваем, речь идет прежде всего о безопасности, хотя и другие факторы – законы, правоприменительная практика – также играли свою роль.

Но безопасность имела абсолютный приоритет. Поначалу города-государства, прежде всего североитальянские, понабравшие императорских и папских хартий, вполне удовлетворяли потребности финансового сектора. Безопасность не была бесплатной: приходилось либо содержать наемное войско, либо полагаться на доблесть простых горожан, но в этом последнем случае рано или поздно вставал вопрос о необходимости делиться с ними политической властью. Но до поры до времени цена была приемлемой.

По мере того как в ходе феодальных войн размеры владений начали увеличиваться и стали формироваться протонациональные «государства», итальянским городам-государствам все труднее стало обеспечивать свою безопасность (важную роль сыграло также и появление артиллерии). Соотношение цена/результат стало быстро расти, все больше средств требовалось на ведение военных действий, как оборонительных, так и наступательных. Резко возросла роль военных руководителей, многие из которых стали претендовать на политическую власть, и получали ее, формируя собственные династии и начиная действовать скорее в интересах династии, то есть феодальных, нежели торговых.

В результате повторной «феодализации» городов-государств стали ухудшаться и другие составляющие «благоприятного» инвестиционного климата. Североитальянские города-государства начали приходить в упадок, а финансовый сектор начал искать для себя новое прибежище, и нашел его – в Нидерландах.

Голландия была хоть и небольшим, но территориальным государством. Феодальные права на эти территории принадлежали правителям, основные владения которых находились на отдаленных землях. Помогла и благосклонность Карла V, предоставившего значительные привилегии своей «малой родине». Реформация на долгое время ввергла всю территорию Европы в хаос, в котором голландская элита, тесно связанная с финансовым сектором, смогла выкроить себе относительную независимость. Конечно, инвестиционный климат Нидерландов, которые долгое время находились в состоянии войны с европейской сверхдержавой того времени, нельзя назвать уж очень благоприятным, но лучшего в тогдашней Европе все равно нельзя было найти.

Однако со временем и Голландия оказалась слишком слабой для того, чтобы обеспечить надежную защиту для финансового сектора по приемлемой цене. Ей удалось сохранить свою независимость в войне со сменившей Испанию в качестве европейской сверхдержавы Францией, однако угроза захвата постоянно сохранялась.

Следующей территорией, на которой начал концентрироваться финансовый сектор, стала Великобритания. К началу XVIII века это островное государство смогло покончить с внутренними неурядицами, система власти стабилизировалась. Островное положение надежно защищало Англию от европейских военных катаклизмов. Лучшего инвестиционного климата в тогдашней Европе найти было нельзя, и европейские капиталы избрали эту страну в качестве своей операционной базы. А когда в Англии произошла промышленная революция, эта страна на долгие годы стала центром современной экономической системы.

На территориях, на которых концентрируется финансовый сектор, уровень издержек на оплату труда устойчиво превышает аналогичный показатель на смежных территориях. Собственно, это мы можем наблюдать всегда и везде. Я уже говорил, что это характерно не только для Запада, но и для Востока – торговые города всегда были богаче, чем все прочие. Причем, когда я говорю богаче, я имею в виду и то обстоятельство, что в них уровень доходов низших классов, в данном случае речь идет преимущественно о ремесленниках, выше, чем у людей аналогичных профессий «в глубинке». Ну, не знаю, давайте на Москву, что ли, посмотрим и сравним ее с остальной Россией.

Территории с высокой концентрацией финансового сектора всегда притягивают к себе людей, ищущих лучшей доли. Собственно, все это мы можем наблюдать и сегодня, в том числе, как я уже сказал, и применительно к Москве. Мы видим подобное и за рубежом, особенно когда речь идет о небольших государствах с высокой концентрацией финансового сектора: Швейцарии, Люксембурге, Гонконге.

Высокая стоимость труда обуславливается двумя факторами. Прежде всего, высокой долей работников самого финансового сектора, чьи доходы (за исключением самых низших должностей) обычно выше, чем у представителей других секторов экономики. Целый ряд профессий в финансовом секторе требует более высокой квалификации. Поскольку речь идет о времени давностью несколько сотен лет, то здесь подразумевается способность хотя бы просто читать и считать – умения, недоступные подавляющему большинству населения той эпохи.

Кроме того, работа по найму в финансовом секторе часто была сопряжена с материальной ответственностью, порой весьма значительной. Это тоже влекло повышение уровня оплаты труда, чтобы сбалансировать вознаграждение и возможные риски. В результате на территориях с высоким уровнем концентрации финансового сектора формировался относительно многочисленный средний класс.

Но повышение уровня оплаты труда распространялось не только на представителей финансового сектора, но и на представителей многих других профессий, с финансовым сектором не связанных. Опять-таки речь идет о давних временах. Сегодня повышенный спрос со стороны определенной группы населения, если он на какой-то территории и возникнет, может быть легко удовлетворен за счет импорта соответствующей продукции. Исключение составляет продукция (услуги) так называемых неторгуемых секторов экономики: строительство, многие услуги. Во времена, о которых у нас сейчас идет речь, список неторгуемых секторов был гораздо шире. В него, в частности, входило почти все производство продовольствия (кроме зерна).

Высокий спрос со стороны работников финансового сектора влек за собой и повышение заработков в строительстве, производстве мебели, сфере услуг. Также росли доходы в производствах, которые мы сегодня отнесли бы к сфере материального производства, но которые тогда составляли подсектор финансового сектора – в кораблестроении.

Росли и доходы занятых в сельском хозяйстве, прежде всего – землевладельцев. Мы знаем, что значительная часть Нидерландов – это земля, отвоеванная у моря. Однако дорогостоящие гидротехнические работы окупались за счет высокой цены новых участков земли и доходов, которые они приносили. Высокая стоимость рабочей силы стимулировала широкое использование мануфактурного способа производства, равно как и применение изобретений, снижающих трудоемкость производства.

Аналогичное явление мы увидим впоследствии и в Англии. Там отток населения в центры концентрации финансового сектора, в первую очередь в Лондон, способствовал дефициту рабочей силы в сельском хозяйстве и росту ее стоимости, что также стимулировало применение более эффективных способов хозяйствования. Более высокая эффективность сельского хозяйства в Англии сравнительно с остальной Европой – хорошо известный историкам экономики факт, который, однако, обычно остается без внятного объяснения.

Впрочем, в Англии модернизации сельского хозяйства способствовало и то, что в этой стране действовали «хлебные законы», запрещавшие импорт зерна из-за границы. Те самые законы, против которых так рьяно выступал А. Смит, не понимавший, по-видимому, какую роль они сыграли в развитии английской экономики, развитии, которое и позволило ставить вопрос об их отмене.

Глобальный рынок до и после открытия Америки.

Но все рассказанное мною – это пока только лишь вступление. Это прелюдия к промышленной революции, но не сама революция.

Чтобы понять экономическую природу промышленной революции, нам надо покинуть Европу и посмотреть на мировую экономику эпохи до промышленной революции в целом.

Итак, еще в те времена существовал глобальный регулярный мировой рынок, включавший в себя Китай, Юго-Восточную Азию, Индию, Среднюю Азию, Ближний Восток, Северную, Восточную и отчасти Западную Африку. Европа также была частью этого глобального рынка, но в качестве отдаленной и бедной товарами полу- изолированной периферии (основной специализацией была добыча и экспорт драгоценных металлов в денежной форме). Центр этого глобального рынка располагался далеко от Европы, где-то в районе современной Малайзии.

Статус регионов в мировой торговле определялся наличием природных преимуществ: климатом, плодородием почв, а в части ремесленной продукции – реальными издержками на рабочую силу. Эти последние формировались в рамках мальтузианского цикла.