Олег Григорьев – Эпоха роста. Лекции по неокономике. Расцвет и упадок мировой экономической системы (страница 56)

Если станок в три раза более производителен, то одна из операций, длительностью в час, будет выполняться теперь за 20 минут. Тогда общая длительность производственного цикла теперь будет составлять 7 часов 20 минут. То есть за один и тот же календарный период ремесленник будет производить на 8 с небольшим процентов больше продукции при тех же затратах рабочего времени. То есть срок окупаемости при прочих равных условиях составит около 12 лет.

Это, конечно, при условии, что ремесленник выбирает, чем ему заменить пришедший в негодность старый станок: таким же станком или усовершенствованным. Если он будет заменять еще работоспособный станок, то реальный срок окупаемости будет выше.

Принятие решений зависит от множества внешних факторов, в частности от величины процента. Если на рынке есть или предвидится волна спроса, то покупка нового станка может оказаться целесообразной. Если равновесие или спад – то нет. И хорошо бы при этом еще понимать, как поступят другие ремесленники – будут они покупать новый станок или нет. Потому что это повлияет на общий объем производства в отрасли и на уровень цен. В общем, ситуация неоднозначная.

А теперь – то же самое, только относительно фирмы, где станок используется постоянно в течение всего рабочего времени, да еще и в три смены, и владелец которой задумывается над дальнейшим расширением производства. Тут никакой неоднозначности нет. По сути дела, он имеет возможность купить три станка по цене двух. Я не говорю тут о такой мелочи, как возможность отказаться от услуг двух станочников в смену (и от выплаты им заработной платы). Сделка однозначно выгодная, если, конечно, рынок сумеет поглотить резко возросшее количество производимой продукции (но мы исходим из того, что может).

Сделка будет выгодной, даже если утроенная производительность станка будет обеспечена и его утроенной ценой. Станки-то все равно покупать, а три по цене трех или один по цене трех – не важно: не забудем про высвобожденных станочников и экономию заработной платы. То есть, как мы видим, эффективность станка (и любой инновации) определяется не только его техническими характеристиками, но и характером производственной системы (системы разделения труда), в которой он будет применяться.

Вот теперь, когда мы имеем перед глазами конкретный пример, я попробую сформулировать суждение о закономерностях научно-технического прогресса. Оно далеко не исчерпывающее, но я и не обещал полностью закрыть тему.

Конечно, люди всегда что-то придумывают и изобретают, и будут делать это всегда. Но, во-первых, практическая применимость изобретений очень часто зависит от того, как организовано разделение труда. При ремесленном производстве наш гипотетический инновационный высокопроизводительный станок мог бы и не найти себе покупателя. Или покупался бы крайне вяло – по мере того, как выбывало из строя старое оборудование. А владелец фирмы, в которой определенным образом организовано разделение труда, оторвет такой станок с руками, и даже будет готов переплачивать.

Изобретатель может обращать внимание на такие вещи, может не обращать. Он решает технические задачи, и будет считать успехом, если ему удалось повысить производительность оборудования. Если же при этом удается снизить удельную стоимость оборудования на единицу мощности – вообще прекрасно. Особенно если он знает, что его коллеги тоже ломают головы над этой задачей, но у них ничего не получается.

Однако в реальной жизни он столкнется с тем, что эффективность изобретения определяется состоянием экономической среды, для характеристики которой важны два параметра: это наличие волны спроса и то, как под ее влиянием трансформируется уровень разделения труда.

При этом экономическая среда, если она меняется, начинает формулировать запросы к изобретателям [102]. Я предположил изначально, что более производительный станок уже изобретен. Давайте теперь представим себе, что это не так. Изобретатели есть, но они занимаются совсем другими вещами.

И вот в какой-то отрасли вдруг происходит переход от ремесленного производства к производству фабричному. И в центре этого перехода стоит вопрос о максимальной загрузке станков. В глазах владельцев фирм, да и в глазах постороннего наблюдателя станок предстает основным (и даже единственным) источником доходов и прибыли.

Станок характеризуется производительностью (мощностью) – следовательно, повышение мощности станка начинает рассматриваться как источник повышения доходов и прибыли. Этого достаточно, чтобы хотя бы некоторые из изобретателей заинтересовались этой отраслью и начали работать над тем, как повысить мощность станка. Здесь и перспективы внедрения вполне прозрачны, и вознаграждение за свой труд можно получить.

Но этим запросы к изобретателям не исчерпываются.

Усложним чуть-чуть наш пример. Пусть в рамках исходного производственного процесса есть операция, требующая от исполнителя наличия физической силы. То есть не каждый может работать в этой отрасли, даже если у него есть знания, что и как производить, а только физически крепкий человек. Конечно, изобретатели могли предлагать какие-то технические приспособления, которые могли бы облегчить исполнение этой операции. Но не будет кустарь-одиночка покупать, скажем, паровую машину, чтобы она большую часть времени простаивала.

При создании фирмы эта операция выделится в самостоятельную. Ее исполнитель может не обладать знанием всего производственного процесса, но вот физической силой обладать должен, и применять ее постоянно, а не время от времени. Уже на этом этапе у владельца фирмы может появиться мысль о том, чтобы заменить силача каким-нибудь устройством. Силач – это редкий ресурс, ему и платить надо соответственно, и замену ему, если что, найти непросто.

А уж когда фирма расширяется, ей потребуется много работников, обладающих физической силой. И вот тогда вопрос о замене их всех каким-нибудь устройством станет весьма актуальным. Особенно если на рынке возникает дефицит работников, обладающих естественным (в данном случае – природным) преимуществом, их заработная плата растет и приходится перераспределять часть доходов владельца фирмы в их пользу. Так или иначе, запрос на паровую машину появится. Не на паровую машину как таковую – на решение проблемы. А уж как изобретатели с ней справятся и что предложат – не важно. Предложили, как мы знаем, именно паровую машину.

Я вовсе не собираюсь отрицать значение изобретательской деятельности как таковой и роли изобретений в экономическом развитии. Я просто призываю посмотреть на научно-технический прогресс комплексно: не только на одну его часть, но и на другую. А именно на то, что углубление разделения труда (технологическое разделение труда) расчищает дорогу инновациям и порождает потребность в них.

Вот сейчас в мейнстримовской литературе появилось такое выражение: «инновационная пауза». Некоторые экономисты пытаются показать, что именно она и является фундаментальной причиной современного экономического кризиса. Ну и, соответственно, выводы: во-первых, надо активизировать усилия в научно-технической сфере, а во-вторых, когда инновационная пауза закончится, то мировую экономику ждет очередной период бурного роста, так что не о чем и беспокоиться.

Я не знаю, что имеется в виду под этим интригующим выражением: «инновационная пауза» – про проблемы с определением НТП я уже говорил, а способность неоклассиков постоянно генерировать новые «идеи» и «понятия» такова, что со всем этим разбираться времени катастрофически не хватает. Их много, а я один.

Не думаю, что люди массово перестали стараться изобретать что-то новое. Если смотреть за научно-техническими новостями, то складывается совсем другое впечатление. А вот то, что динамика экономической среды стала другой, что уровень разделения труда перестал расти – для меня уже давно очевидно. И если уж говорить об инновационной паузе – то я скорее отнес бы ее на действие этого фактора. Заодно я бы обратил внимание на такую тенденцию, как массовый перенос производств в развивающиеся страны с гораздо более низкой стоимостью рабочей силы. Такая стратегия является конкурентной по отношению к научно-техническому прогрессу и внедрению его достижений.

Существует множество потенциальных направлений НТП.

То, которое реализовалось в действительности, в определенном смысле случайно.

Мы не знаем, самое ли оно эффективное из возможных и в каком смысле.

Мы сейчас посмотрели на научно-технический прогресс скорее с микроэкономической точки зрения. Давайте теперь посмотрим более широко.

Для начала я расскажу вам сказку. Это именно сказка, к ней именно так и надо относиться, однако в ней есть очень полезный намек.

Жил-был один ремесленник. Днем он производил товары, да продавал их на рынке. А по вечерам он, вместо того чтобы расслабляться и отдыхать, думал. И вот в какой-то момент придумал какое-то устройство, используя которое можно производить за то же время гораздо больше продукции. Наверное, это было изобретение из разряда тех, которые ортодоксальная экономическая теория относит к научно-техническому прогрессу. То есть и производительность выше, и цена не очень высокая, так что выгода очевидна.