Олег Григорьев – Эпоха роста. Лекции по неокономике. Расцвет и упадок мировой экономической системы (страница 32)

Собственно, с этим явлением достижения границы в глобальном смысле мы столкнулись только сегодня: мировая валюта охватила весь мир.

Процент – реальный или чисто денежный феномен.

Двинемся дальше. Для воспроизводственного контура существует набор внутренних пропорций «обмена» одних товаров на другие. И есть заданная извне пропорция, по которой один товар на другой можно обменять, хотя бы через склад, если есть монета. Мы также видели, что если P1/P2 > n1/n2, то нам выгодно продавать второй товар и покупать первый. В результате мы сможем повысить свой уровень благосостояния.

Чем больше соотношение Р1/Р2, тем больше мы заинтересованы в том, чтобы кто-то купил у нас второй товар за монету, потому что тем в большей мере мы можем повысить наше благосостояние.

Как только появляется монета, среди воспроизводственных контуров начинается дифференциация. Одни, у которых внутренние пропорции совпадают с внешними, ничего выиграть от использования денег не могут. Другие могут выиграть, еще кто-то выигрывает очень сильно. Настолько сильно, что он готов предоставить тому, кто предложит ему монету за его товар, премию за нее. Эта премия за монету и является процентом.

В экономической теории идет долгий и бесплодный спор о том, является ли процент чисто денежным феноменом или же он каким-то образом связан с реальным производством. В общем, мы видим, что правы и те, и другие, надо только отказаться от традиционных представлений об устройстве экономики.

Традиционное представление – что существует только реальный сектор, а деньги самостоятельного значения не имеют. Мы видим, что деньги появляются совершенно независимо от того, что мы называем реальным, производственным сектором. За появлением денег стоят свои мотивы. Реальный сектор начинает использовать деньги в своих интересах, никак не связанных с теми задачами, которые преследовало государство.

Денежная сфера и реальный сектор начинают взаимодействовать через общий предмет – монету, и в результате этого взаимодействия появляется процент. При этом мотивы развития денежного и реального секторов остаются различными, хотя между ними появляется все больше и больше взаимосвязей.

Вот на пересечении денежного и реального секторов и появляется процент.

Посмотрим на некоторые зависимости.

Когда денег в реальном секторе немного, то процент высок, потому что за деньгами охотятся те, кто может получить наибольшую выгоду от использования денег. Когда количество денег растет, и потребности высокоэффективных пользователей удовлетворены, в игру включаются менее эффективные. Но премия, которую они могут предложить за деньги, будет меньше. То есть процент будет падать. И так далее.

Итак, мы видим хорошо известную зависимость – с ростом денежного предложения процент снижается.

Эта зависимость описывает процент как денежный феномен.

Но на процент можно посмотреть и с другой стороны.

Вернемся к примеру индивидуальных производителей, которые делают и вино, и зерно. Кто из них наиболее заинтересован в том, чтобы участвовать в денежном обмене? Те, у кого производительность по одному из продуктов значительно выше, чем по другому (сравнительно с общими условиями). Что они делают, когда получают возможность обменивать свою продукцию на деньги и покупать все необходимое? Они начинают больше производить того продукта, по которому их производительность выше.

То есть общий объем производства в системе растет. Рабочее время участников обмена используется более производительно. Так вот, величина процента показывает, насколько может вырасти общий объем производства (измеренный в ценах, заложенных в монету) в результате того, что данный производитель будет иметь возможность продавать свою продукцию за деньги.

Как видим, здесь величина процента определяется ситуацией в реальном секторе, и процент выступает как феномен реального сектора.

Как работает финансовая система.

Почему торговля относится к финансовой системе.

Мы пока определили процент абстрактно, просто как премию за монету. А каков механизм образования процента?

Что означает, что производитель готов за монету заплатить премию? Это значит, что он готов обменять свой продукт на меньшее количество монет по сравнению с установленным номиналом. То есть продать дешевле.

А тот, у кого есть монета, может продать купленный за нее товар в соответствии с номиналом, то есть дороже. Разница между ценой покупки и ценой продажи как раз составляет премию за монету, которую уплачивает производитель.

Если у кого-то есть «свободная» монета, с которой он не знает, что делать, то он может вложить эту монету в покупку товара и, продав его, заработать некоторый прибавок к вложенной монете.

Все участники сделки получают выгоду или по крайней мере не несут никаких потерь. Покупатель приобретает товар по той цене, по которой он и так бы его приобрел. Продавец получает возможность продать свой товар за деньги и, благодаря этому, повысить свой уровень благосостояния. Теоретически, конечно, он может повысить свой уровень благосостояния еще выше, если найдется кто-то другой, кто будет согласен купить его продукцию в соответствии с номиналом монеты. Но это если такой покупатель найдется в приемлемое время.

Что касается владельца монеты, то для него выгода ясна и очевидна – она выражается в приросте количества монет.

Может показаться странным, что я связываю понятие процента с торговлей. С торговлей мы сейчас связываем совсем другие понятия, а процент у нас связан исключительно с банковской деятельностью. Но в древности купцов и ростовщиков всегда относили к одной категории – и, на мой взгляд, это правильный взгляд на вещи.

А неправильный взгляд на вещи демонстрирует как раз традиционная экономическая теория. Разберемся с этим.

В экономической теории есть убеждение, что торговля не может приносить систематическую прибыль. Для объяснения этого положения используется один и тот же пример. Предположим, говорят нам, что сложилась такая ситуация, что в разных местностях один и тот же товар стоит по-разному.

Тогда какой-нибудь купец сможет купить товар там, где он дешев, и перепродать его там, где он дорог, заработав прибыль. Но эта прибыль будет носить разовый характер, потому что другие купцы, узнав об этом, начнут делать то же самое. В результате их деятельности цены в указанных местностях будут выравниваться и прибыль исчезнет. Нам даже уточнят, что произойдет это тогда, когда разница цен в обеих местностях сравняется с транспортными издержками на доставку товара из одной местности в другую.

Казалось бы, все ясно, прозрачно и логично. А вот мне кажется, что это полный бред, ненаучная фантастика.

Что такое эти самые пресловутые купцы? Что это за специальные люди, которые сидят с деньгами наготове, чтобы в нужный момент, когда какому-нибудь очередному экономисту понадобится сделать умное суждение, ринуться толпой на рынок, чтобы скупить по дешевке товар и перепродать его на другом рынке? И куда они потом исчезают? На Марс, откуда и прилетели? Складывается впечатление, что весь купеческий бизнес заключается в том, чтобы затыкать дырки в экономической теории.

Смотрите, тут мы имеем дело с очень ловко сконструированной фальсификацией. В обычных условиях, условиях равновесия, никаких оснований для существования купцов как отдельной профессиональной группы нет. Но в реальности-то они существуют. И вот когда в теории при рассмотрении какой-то ситуации возникает надобность в купцах, их берут не из теории, а из реальности [56]. На поверхностный взгляд кажется, что все нормально. На самом же деле мы имеем дело с постоянным изменением фокуса зрения с теории на реальность и обратно.

С точки зрения правильной методологии мы должны все время оставаться в одном месте: либо в реальности, либо в теории. Но тогда в последнем случае, если уж нам понадобились купцы, мы должны показать, как купеческий бизнес систематически существует в рамках нашей теории. А не бегать в реальность, чтобы поймать там первого подвернувшегося купца и за ручку втащить его в теорию.

На эту тему можно было бы еще много порассуждать. Я бы мог попробовать определить купеческий бизнес в рамках ортодоксальных представлений и показать, с какими трудностями мы столкнемся при этом.

В нашей модели купеческая торговля, как мы видели, имеет возможность регулярно получать доход и поэтому существует как постоянный вид деятельности.

Каков механизм функционирования торговли в этом случае? Тем, кто получал образование в советское время или читал «Капитал» Маркса, эта формула хорошо известна:

Д-Т-Д’.

Давайте обсудим ее. Маркс считал, что эта формула применима только в том случае, если в ней Т – это особый товар, рабочая сила. Источником дополнительного дохода является только эксплуатация рабочих, а все остальные сектора – торговля и банковское дело - лишь перераспределяют прибавочную стоимость, которая создается исключительно в производстве.

Впрочем, при этом у Маркса возникали проблемы, связанные с определением понятия капитала. У него капиталом является и то, что производит прибавочную стоимость, и то, что позволяет участвовать в ее перераспределении. Он, конечно, вводит деление капитала на переменный и постоянный – в соответствии с функциями, которые разные части капитала выполняют. Но это деление является техническим. По идее, Марксу следовало бы назвать свою книгу «Переменный капитал». Такое название в большей степени отвечало бы логике этой работы.