Олег Григорьев – Эпоха роста. Лекции по неокономике. Расцвет и упадок мировой экономической системы (страница 28)

Представителям австрийской школы пришлось изрядно потрудиться, чтобы, оставаясь в рамках такого представления, доказать, как они считают, логическую невозможность социализма. Впрочем, если их подход развивать последовательно, то можно доказать и логическую невозможность рынка, что я впоследствии и сделаю.

Итак, воспроизводственный контур, взятый сам по себе, мы описали с «ценностной» («стоимостной») точки зрения. Еще раз подчеркну, что термины «ценность» и «стоимость» мы используем условно, поскольку речь идет не об обмене, а о распределении.

Но нас на самом деле интересует другой вопрос: могут ли воспроизводственные контуры взаимодействовать друг с другом, и каким образом. И какое отношение к этому взаимодействию могут иметь вычисленные нами «стоимостные» пропорции.

Возьмем два воспроизводственных контура с как минимум попродуктовым разделением труда, бедный и богатый (рис. 19). Мы берем различающиеся контуры – если два контура одинаковы, то их можно рассматривать как один большой контур. Похожий рисунок мы уже видели в предыдущей лекции (рис. 18), но тогда мы предполагали, что различие в уровнях потребления у нас определяется различием производительности по первому товару (A2i > A1i)

Два воспроизводственных контура

Рис. 19

Сейчас мы рассматриваем общий случай. Производительность внутри более богатого контура по одним продуктам может быть и ниже, чем в бедном. Но по другим продуктам – обязательно выше, а в целом набор производительностей обеспечивает ему на оси 0D место правее, чем место бедного контура.

Здесь, наверное, уместно восполнить некоторый пробел, который надо было закрыть в предыдущей лекции, но я этого не сделал, увлекшись другими вопросами.

Нам надо определить, что именно мы откладываем по оси ОQ. У Торнквиста, напомню, это был доход, причем денежный доход. В нашей модели денег еще нет, поэтому говорить о доходе нельзя.

Вспомним, как мы строили наши функции потребительского поведения. Мы определяли зависимость потребления каждого отдельного продукта (Q) от параметров а, b, D, а также от D, общего для всех продуктов.

Точка на графике функции потребительского поведения, характеризующая количество потребляемых продуктов, получается в результате решения системы уравнений:

где неизвестными являются Q и D, при этом а, b и D – заданные параметры функций потребительского поведения по i-му продукту.

Так вот, давайте это полученное нами как решение системы уравнений В называть продуктивностью воспроизводственного контура. Это, в общем, логично. Во-первых, потому, что значение В определяется совокупностью показателей производительности А. Если производительность по одному из продуктов растет при фиксированной производительности по другим, то будет расти и продуктивность. Во-вторых, потому, что более высокому уровню потребления продуктов соответствует более высокий уровень продуктивности.

Так что теперь мы будем говорить не о бедном и богатом контурах, а о более и менее продуктивных.

Какой смысл имеет показатель продуктивности? До сих пор мы предполагали, что длительность рабочего времени неизменна. Откажемся от этого предположения и зададимся следующим вопросом: во сколько раз длиннее должен быть рабочий день в менее продуктивном контуре (D), чтобы его участники смогли обеспечить себе такой же уровень потребления, как и в более продуктивном (D).

Ответ будет вполне очевиден: отношение длительности рабочего времени в обоих контурах должно быть равно D'/D.

Таким образом, продуктивность – это безразмерная величина, показывающая нам относительную эффективность использования одного часа рабочего времени с точки зрения возможности достижения определенного уровня потребления.

Напомню вам, что мы с подобной задачкой уже сталкивались, хотя и в другой формулировке. Во второй лекции мы задавались вопросом об относительной оценке рабочего времени в развитой и развивающейся странах. Там мы тоже имели дело с двумя воспроизводственными контурами (со всеми сделанными нами позже оговорками относительно корректности такой интерпретации) с различной продуктивностью.

Рыночный обмен между участниками воспроизводственных контуров – это, как правило, игра с отрицательной суммой.

Итак, у нас два контура, более продуктивный и менее продуктивный. В каждом из них мы можем рассчитать внутренние пропорции обмена, внутренние цены. Могут ли контуры взаимодействовать, используя эти цены? И по каким ценам они вообще могут взаимодействовать?

Давайте встанем на некоторое время на точку зрения ортодоксальной экономической теории и предположим, что понятия «обмен» и «цены» используются в их прямом смысле. В этой связи неоклассики будут трактовать воспроизводственные контуры как рынки, на которых действуют товарные, то есть выраженные каким-то выбранным товаром, цены. Мы уже говорили, что, с нашей точки зрения, это очень странные рынки, но согласимся. Предположим, также, что два контура используют один и тот же продукт в качестве денежной единицы, например зерно (продукт с индексом 1), а цены всех остальных продуктов выражают через него.

Тогда относительные цены в каждом из двух контуров будут выражаться как:

для менее продуктивного контура и

для более продуктивного.

Скорее всего, мы столкнемся с ситуацией, когда некоторые из величин (10)-(11) в различных контурах будут различаться. Неоклассики увидят здесь возможность для торговли: продукт, произведенный в одном контуре, может быть с прибылью продан в другой, и наоборот. Соответственно кто-то из участников контуров сможет повысить свое благосостояние.

Следовательно, скажут нам, общее благосостояние повысится. Но этот вывод абсурден, если мы вспомним, что такое воспроизводственные контуры.

Это производственные системы, в основе которых лежит некоторый ограниченный комплекс природных ресурсов, и в котором единственным ресурсом является труд. В рамках двух воспроизводственных контуров объемы производства максимальны, а структура производства соответствует функциям потребительского поведения, которые отражают предпочтения участников.

Если в результате взаимодействия производителей из двух контуров кто-то может получить какие-то выгоды, то это значит, что он сделал это за счет других участников. Причем с точки зрения неокономики потери остальных участников будут больше, чем выгоды, которые получат удачливые «торговцы». Потому что обязательно возникнут излишки никому не нужной продукции. Это игра даже не с нулевой суммой, а с отрицательной.

Мы уже говорили, что воспроизводственному контуру с определенным уровнем разделения труда присуща жесткая внутренняя пропорциональность. Получение некоторыми участниками обоих контуров выгод означает, что пропорции воспроизводственных контуров будут разрушены, и произойдет переход на более низкий и, следовательно, менее производительный уровень разделения труда.

Цены товаров не содержат всей необходимой информации, чтобы регулировать взаимодействие воспроизводственных контуров.

С точки зрения неокономики проблема взаимодействия двух воспроизводственных контуров выглядит следующим образом.

У нас есть два воспроизводственных контура с разной продуктивностью. В каком случае мы можем признать, что взаимодействие двух контуров может принести выгоду участникам обоих.

Условие следующее: по итогам взаимодействия должен сформироваться контур, более продуктивный, нежели наиболее продуктивный из участвующих во взаимодействии.

Может ли такой контур образоваться?

Более продуктивный воспроизводственный контур по своему размеру (численности участников) больше, чем менее продуктивный, причем в разы. Мы об этом неоднократно говорили, начиная с первой лекции. Добавление к более продуктивному контуру менее продуктивного нам скорее всего ничего не даст – новый еще более продуктивный контур должен быть в разы больше, чем наиболее продуктивный из участвующих во взаимодействии.

Мы можем, конечно, предположить, что в случае менее продуктивного контура речь идет не об одном контуре с минимальной для данного уровня разделения труда численностью участников, а о большой совокупности таких контуров. Тогда общая численность взаимодействующих людей может быть достаточной для того, чтобы построить новый более продуктивный контур.

Но это схоластическое рассуждение.

Все это возможно только в предположении, что в экономике все процессы происходят мгновенно: вот у нас есть два отдельных контура, а в следующий момент раз – и появился новый целостный контур.

Такого рода преобразования мы можем легко провести на бумаге в тиши кабинета. В реальности ничего подобного произойти не может. Непонятен сам механизм. Мы уже видели, что если мы допускаем возможность взаимодействия, то в результате первых же сделок начнется распад исходных воспроизводственных контуров. Каким образом в результате такого распада появится новый более продуктивный контур, мы вряд ли сможем описать, даже если сделаем множество дополнительных предположений [48].

Хотелось бы обратить внимание на еще один интересный случай.

Опять-таки предположим, что у нас есть два воспроизводственных контура, в одном из которых производительность изготовления всех продуктов, скажем, в полтора раза выше, чем в другом. Опять-таки предположим, что в обоих контурах в качестве денежной единицы используется один и тот же продукт. Ну, пусть зерно или, если кому-то угодно, золото.