Олег Григорьев – Эпоха роста. Лекции по неокономике. Расцвет и упадок мировой экономической системы (страница 12)

Чтобы этого не получилось, необходимо вводить дополнительные условия. Одно из них хорошо известно: Рикардо запрещает переток капиталов между эффективными и неэффективными предприятиями [16]. А кроме того, он вводит деньги.

С одной стороны, это одни и те же деньги (золото), что естественно, раз базовая модель – это модель единой экономики. Но это и разные деньги, поскольку напрямую во взаимоотношениях между различными частями экономики их использовать нельзя, а только опосредованно – через некоторые запасы денег, которыми наделены эти самые разные части единой экономики.

Сделки, совершаемые между различными частями экономики, по-разному влияют на запасы денег, изменения запасов влияют на условия торговли в разных частях экономики, а также на условия сделок между частями. А в результате взаимодействия всех этих факторов установится какое-то равновесие, которое совпадет с ожидаемым результатом: перераспределением затрат труда в соответствии с теорией сравнительных преимуществ. Правда, все это иллюстрируется на примере единичных сделок и до конца никогда не просчитывается.

Непонятно? Ну так и сам Рикардо, по-видимому, не очень понимал свою модель, поскольку вынужден был пуститься в путаные рассуждения о деньгах, о том, как формируются запасы, что на них влияет. Ну и завершает он эти рассуждения известным пассажем о том, что «народы мира должны были бы уже давно убедиться в том, что в природе не существует образца стоимости, на который они могли бы безошибочно полагаться».

Следует отдать Рикардо должное. Сооруженная им сложная картина внешней торговли, во-первых, позволяет ему получить тот результат, которого он добивался (и который совпадает с тем результатом, который получили мы), во-вторых, отражает реальные практики делового оборота, что делает ее узнаваемой. Вот только аналитической ее назвать никак нельзя.

Из этой картины невозможно увидеть той простой и ясной зависимости, согласно которой при внешней торговле ориентиром для курсов валют является пропорция, уравнивающая затраты ресурсов ^в нашем случае затрат труда) на производство единицы товара, по которому происходит разделение ранжированной по соотношению затрат номенклатуры товаров (табл. 2) на те, которые экспортируются менее развитой страной, и те, которые ею импортируются.

Конечно, сегодня экономисты эту зависимость видят. Они знают, что девальвация национальной валюты повышает конкурентоспособность страны, и даже признают, что происходит это за счет удешевления рабочей силы. В условиях сегодняшнего кризиса это знание весьма актуально, поскольку многие страны в поисках выхода из тяжелой ситуации стремятся снизить курсы своих валют (а те, кто, как Греция, не может это сделать, проводят «внутреннюю девальвацию»). Но аналитических инструментов для того, чтобы проанализировать полную картину внешней торговли в ее взаимосвязи с внутренней структурой экономики, у сегодняшних экономистов нет [17].

Надо, однако, понимать, что Рикардо находился в крайне сложной ситуации. Он жил в период, когда считалось, что деньги и золото – это одно и то же. Условность использования золота он понимал, отсюда и его сетования. Нам в этом отношении легче: мы знаем, что деньгами может быть просто раскрашенная резаная бумага, и это обстоятельство сильно облегчает нам анализ.

В сущности, ничто не мешает нам дополнить наш анализ, введя в рассмотрение золото. Пусть в обеих странах производится золото (как предмет потребления и как денежный материал). Поскольку ни одна из участвующих в обмене стран, как мы предположили, не обладает естественными преимуществами, то затраты труда на производство единицы золота будут зависеть только от уровня разделения труда.

Дополним ранее составленную нами табл. 2 товаром «золото» (табл. 10).

Таблица 10. Затраты труда (в человеко-часах) на производство различных видов продукции в развитой и развивающейся экономиках (расширенный вариант)

Соотношение затрат труда в развивающейся и развитой экономики на производство единицы золота составляет 1:10. Если в обеих экономиках все цены, включая и оценку затрат труда, выражаются в золоте и торговля ведется в нем же, то именно соотношение удельных затрат на производство золота и будет задавать линию отсечения товаров, поставляемых на экспорт и импортируемых. Развивающейся стране будет выгодно вывозить товары, расположенные в табл. 10 выше золота, и ввозить те, которые расположены ниже.

Ничего принципиально нового в наш анализ это включение золота не вносит, разве что:

1. При использовании золота в качестве внутренних и международных денег торговые условия развивающейся страны будут хуже. По сути дела, речь идет о вынужденной сверхдевальвации ее валюты.

2. Выявленные нами диспропорции во внешней торговле усилятся: торговый дефицит развитой страны вырастет, равно как и количество высвобождаемых в ней человеко-часов. Также вырастет и прибыль торговых посредников.

3. При использовании золота товары развивающейся страны продаются в развитые действительно «по дешевке». Раз в Стране 2 оценка человеко-часа составит 1/100 единицы золота, то внутренние цены на зерно будут составлять 0,04 единицы золота, в то время как в развитой стране – 0,1 единицы (при оценке человеко-часа в 1/10 единицы золота).

4. При этом будет существовать двойственная ситуация в отношении товаров, расположенных между зерном и золотом. При их импорте они будут продаваться на рынке развивающейся страны дороже, чем она могла бы произвести их сама, но производить их будет все равно невыгодно, поскольку в денежной оценке труд предпочтительнее использовать для производства зерна.

Для Рикардо проблема анализа заключалась в следующем: ни Англия, ни Португалия, которые он рассматривал в качестве примера, золота вообще не производили, однако де-факто использовали его в качестве денежного материала как во внутренней, так и во внешней торговле.

Надо было объяснить, как золото вообще попадало в эти страны, в результате каких именно торговых операций. А как это сделать, раз в этих странах не существует никакого ориентира для соизмерения затрат на производство золота?

Рассматриваемый Рикардо пример обмена вина на сукно через золото, если его проанализировать с помощью нашего подхода, возможен только в том случае, если в двух странах соотношение затрат на «добывание» золота находится в промежутке между соотношением затрат на производство вина и сукна.

Но это означает, что «стоимость» золота в обеих странах должна различаться. Вот и получается, что у Рикардо золото вроде бы и одно и то же, и одновременно разное. Отсюда все его невнятные рассуждения, которые не столько проясняют ситуацию, сколько запутывают еще больше, и которые завершаются сетованиями на отсутствие «образца стоимости».

Уже из этого беглого анализа мы видим, что проблема денег в экономической теории вовсе не так проста и очевидна, как это пытаются внушить классики и неоклассики. Или очень проста, если избавиться от ряда предрассудков относительно денег. Этим мы займемся в одной из следующих лекций.

Приложение 2

Международная торговля совсем необязательно приведет к росту объемов производства в системе, состоящей из двух экономик.

Наиболее вероятным результатом будет появление безработицы и снижение заработной платы наемных работников в развитой стране.

Что делать с 35 миллионами человеко-часов, высвобождаемыми в развитой экономике? Рикардо полагал, что они могут быть использованы для производства дополнительного количества товаров, так что в результате эффект внешней торговли проявится в повышении совокупного объема производства товаров.

С нашей точки зрения, такой вывод является слишком поспешным. Разберем ситуацию более подробно.

Что означает, когда мы говорим, что в развитой стране существует развитая система разделения труда? Посмотрим еще раз на рис. 3 в первой лекции. Предположим, что структура развитой экономики напоминает ту, где есть фабрика и 150 фермеров. И вот в результате взаимодействия с развивающейся страной несколько фермеров разорились, поскольку их продукция была замещена импортом.

Чтобы потом не возвращаться, сначала рассмотрим, что будет с фабрикой. Она утратила часть своих покупателей, но компенсировала это (хотя и не в полной мере) поставками за рубеж. В результате эффект от разделения труда на фабрике уменьшится. Но если общие потери покупателей (в переводе на фермеров) составят менее 50 человек, то фабрика существовать будет. А вот если более 50, то уровень разделения труда внутри Страны 1 может снизиться. На место системы из фабрики и 100-150 фермеров придут несколько ремесленников с десятком потребителей каждый, а производительность экономики упадет.

Предположим, однако, что такого не случилось и что общее число оставшихся не у дел фермеров составляет ровно 11 человек [18].

Десять из них могут продолжить заниматься фермерством, а один – стать ремесленником и начать производить столы. Казалось бы, все прекрасно! Производимые в этой маленькой системе зерно и столы будут дополнительными к тем, которые производились в обеих экономиках вместе до начала взаимодействия. Вот он, искомый эффект!

Вот только одна загвоздка. Те, кто составит такую систему, будут вынуждены смириться со снижением своего уровня потребления по сравнению с теми, кто работает в системе, состоящей из фабрики и соответствующего количества фермеров. По сути дела, на территории развитой страны мы будем иметь две экономики с разными параметрами: развитую и более отсталую.