Олег Готко – Земляки по разуму (страница 40)
После недолгой гипнодрессировки новоиспеченные гиды, которым было суждено вызвать такой неслыханный ажиотаж, были распределены по местам работы согласно выявленным наклонностям. Горелова оставили в космопорту, дабы встречать прибывающих, а заодно и регулировать очередность посадок и взлетов многочисленных кораблей. К счастью для туристов, на самом деле этим занимался компьютер, а землянин просто кричал: «Вира! Майна!» Это что-то ему смутно напоминало, но времени на ностальгию не было, тем более, что отдания чести никто от него не требовал.
Вуйко А.М. был назначен сидеть и пояснять желающим смысл и великое значение обелиска — древнейшего памятника искусства местной цивилизации, смысла и назначения которого так и не удалось узнать местным ученым. И он сидел, и объяснял, и проклинал ватные штаны, но попросить другие стеснялся. Предстать же перед представителями иных цивилизаций без штанов майор позволить себе не мог.
Семен Саньковский, некоторое время ломавший голову над тем, муж ли он еще или уже вдовец, и в конце концов пришедший к неутешительному выводу, что вряд ли кто в ближайшем будущем умудрится его соблазнить, тоже всей душой отдался новой работе. Он не сожалел, что не разбил бутылку о голову первой попавшейся «сальмонеллы», потому что как наиболее коммуникабельный был определен на маршрут № 5, который заслуженно считался гвоздем турпрограммы Понго-Панча. Фанатические мысли на время отпустили его душу на покаяние под напором новых впечатлений.
Даже в белом горячечном бреду Саньковский вряд ли смог бы увидеть кроваво-черные танцующие скалы, фосфоресцирующие гейзеры, превращающие небо в калейдоскоп невероятных огней, и еще миллион чудес, среди которых бродил теперь с группами не менее абстрактообразных существ. Для общения с ними в его память было заложено более десятка основных языков Скопления Солнечных Зайчиков. Единственным неудобством для туристов было то, что каждый новый вопрос к гиду они должны были начинать с приветствия — ключевого слова, которое переключало сознание Семена на нужный язык. Если в группе находились представители нескольких разноязычных планет, а такое случалось сплошь и рядом, то диалоги приобретали несколько клинический характер. При этом казалось, что клиенты поголовно страдают редкой формой склероза и им просто не под силу упомнить, здоровались ли они с гидом или нет. К сожалению, их юмор настолько отличался от земного, что никто, кроме Саньковского, внимания на это не обращал.
Вот так, потихоньку, время и шло. С очередной группой туристов, которые таращились на своего экстравагантного гида, чем могли, Семен подошел к знаменитому обелиску. Завидев еще одно оригинальное существо, толпа окружила майора, норовя пощупать, пощекотать усиками или хотя бы нюхнуть столь похожую и одновременно отличную от их гида особь.
— Щекотно!!! — завопил Вуйко А.М., недружелюбно пиная ногами всевозможные конечности, тыкающиеся в самые неожиданные места.
— Добрый день! А это и в самом деле ваш собрат? — поинтересовалась у Семена неразлучная пара Условных Кузнечиков, как он их окрестил.
— В принципе, да, но степень нашего братства приблизительно такая же, как у вас с троюродным дедушкой вашего соседа.
— Добрый день! — не давая пискнуть никому из остальных, не унимались Чертовы Кузнецы, как он их тут же перекрестил. — Что значит «троюродный дедушка моего соседа»? И какое отношение он имеет к вам?
— Седьмая вода на киселе, — несколько раздраженно прочирикал гид в ответ и отвернулся.
Его внимание тут же было привлечено странными рожами, которые корчили лицо майора. Было в них нечто, мягко выражаясь, тревожное, так как щекотать его уже перестали, а других видимых причин для подобной клоунады не наблюдалось.
«Не спятил ли, часом, наш старичок?» — подумал Семен.
— Добрый день! — снова в унисон начали Хреновы Зануды, но реакция Саньковского на безобидное приветствие оказалась для них неожиданной.
— Для кого добрый, а для кого не очень! — огрызнулся он и направился к сородичу, понимая, что тот хоть и майор, а все же тварь божья.
По дороге Семен отрывал от себя наиболее липучих зевак, от клейкой секреции которых на комбинезоне оставались пятна. Когда ему удалось, наконец, протолкаться к Вуйко А.М., тому уже успели сказать магическое слово. Потный майор тут же устало забормотал вколоченный в него текст, одновременно ухитряясь закатывать глаза под лоб, махать импровизированным веером и тыкать указкой в загадочные черточки, ямочки и выпуклости, украшающие основание обелиска. Чувствовалось, что он просто с ума сходит от жары и находится на грани того, чтобы заняться эксгибиционизмом.
— Привет, старик!
— Перед собой вы видите один из древнейших, а если точнее, то самый древний и загадочный артефакт местной цивилизации, уцелевший с незапамятных времен, — начал Вуйко А.М., с ходу переключившись на русский язык. Программа у него была попроще и ничего, кроме текста об обелиске, говорить было не положено. Как ему удалось сделать перевод на русский было абсолютно непонятно. — Несомненным доказательством этого является то, что…
— Эй, это же я, Семен!
Майор опустил из-под брови левый глаз, в котором сверкнуло на мгновение старое доброе и милицейское подозрение, а затем расплылся в радостной улыбке.
— Здравствуй, дорогой!
— Только не надо «здравствуй»! — замахал руками Саньковский, протестуя.
— Тогда прощай! — обиделся земляк и вернул глаз обратно в засаду.
— Да я не в том смысле…
— А, ну да, конечно, — сообразил Вуйко А.М., — но все равно — дорогой! А то как ни гляну по сторонам — сплошная сальмонелла!
Несмотря ни на что, он не признавал за инопланетянами права на собственные названия. Они для него были, есть и останутся навсегда только «сальмонеллой», кем бы не притворялись!
— Как ты здесь? Как здоровье?
— Нормально. Как говорится: «Бог терпел и нам велел», — с наигранной бодростью ответил майор, потом вздохнул и совсем другим тоном добавил: — Эх, терпел бы Он среди
— Может, ты и прав. Он вообще много чего говорил, — сказал Семен, шаря критическим взглядом по красному лицу собеседника, где время от времени скатывались со лба крупные капли пота. — Тебе не сильно жарко в этих штанах? Или тебе не выдали комбинезон?
— Предлагали, — тяжелый вздох отверг предположение, — но я, старый дурак, побрезговал… Да и понимаешь, не хотелось расставаться с единственным воспоминанием о доме. Что там говорить? Вот мы все о грустном да о грустном! Давай отпустим их пока попастись, а сами тяпнем по соточке, а?
— Так жарко ведь, — усомнился в здравости идеи Саньковский.
— Ничего, — оживился Вуйко А.М., наблюдая в его глазах отсутствие более принципиальных возражений и интуитивно чувствуя замаскированное согласие, — клин клином вышибают! Тем более что на этой планете отсутствуют вытрезвители, а у меня в хате кондиционер!
— Ну, давай! — гид повернулся к подопечным и на добром десятке языков предложил им поразвлечься самим в меру сил и воображения.
— Эх-х! — сладостно протянул майор, стоя под сводами пещеры со всеми удобствами, доставшейся ему в качестве жилища, и довольно потер руки. — Вздрогнем сейчас, а?
И они вздрогнули так, что через полчаса под их ногами содрогалась и шаталась вся планета.
— А ты, — ик! — молодец, Семен, — А.М. дружелюбно толкнул Саньковского, — ада-ада-даптировался!
— Да и ты, дядя, тоже неплохо устроился, — ответил тот комплиментом на комплимент.
— Жалко, третьего с нами нет. Разбросала нас сальмонелла чертова! Ты хоть встречаешь его иногда?
— Иногда, да.
— И как он там, где ты его встречаешь?
— Встречает.
— И что?
— Кто?
— Он?!
— Регулирует, — неопределенно отмахнулся от надоевшего вопроса Семен, — а что?
— Честь отдает?
— Не видел.
— Тоже мужик! Уважаю!
Вуйко шустро наполнил самодельные бокалы из сувенирных яиц неведомого залетного зверя и предложил:
— Выпьем за тех, кто не с нами!
— А мы не с ними! Святое дело!
Они выпили и вдруг майор, некоторое время углубленно рассматривавший не то посуду, не то яйцо, страшным голосом произнес:
— Ха! Был бы я помоложе, а нас побольше, мы бы с вами их!.. Вот где они все у нас были бы! — он сжал кулак и емкость, жалобно хрустнув, прекратила существование.
— Если бы да кабы, — Семен к революционному порыву старого большевика отнесся скептически, сознавая, что ему и так неплохо. Сомнения в душевном здоровье собутыльника, прибитые водкой к позорному столбу, даже не шелохнулись.
— Слышь, Семен, перепей мне комбинезон, а? — резкой сменой темы А.М. решил замаскировать провал идеи организации коммунистического подполья на Понго-Панче.
— А ты чего? Сам у них взять не можешь?
— Это ниже моего достоинства! — гордо изрек Вуйко и звонко хлопнул себя по животу.
— Понимаю, — пробормотал Саньковский, воспитанный в традициях уважения к чужим принципам, даже если они такие выпуклые, и начал стягивать комбинезон. — А вдруг отправят на Северный полюс?
— Не отправят. Там туристов мало!
— Тогда бери, пользуйся!
Вот так майор избавился от ватных штанов.
Когда звездолет выскочил в обычное пространство, Тохиониус с удивленным удовлетворением констатировал, что они находятся там, куда стремились, а именно в окрестностях Понго-Панча.
— Ну да? — не поверил невидимый боец своего фронта и не без сарказма поинтересовался. — Ты это серьезно?