Олег Готко – Земляки по разуму (страница 37)
— Постой, я тут…
«Решил, что друга в беде бросать негоже и передумал», — подумал за него Самохин, но последовавшее продолжение повергло его в оторопь.
— В общем, я тут стишок сочинил. Хочешь послушать?
Молчание пораженного громом было истолковано как давно снедающее его желание.
— У него немного длинноватое название, — отсутствующим тоном сообщил Длинный перед тем, как приступить к декламации.
«Почему бы и нет? — лениво подумал Димка. — У длинноватого идиота и название должно быть соответствующим. Хочется верить, что это в самом деле стишок, а не поэма…»
— Итак, «Ожидание весны в аквариуме»[7], — торжественно объявил поэт.
Самохин послушно кивнул.
— Ну, как тебе? — слегка стесняясь и кося левым глазом на аквариум, поинтересовался Длинный, не наблюдая у слушателя благодарной реакции.
Рыбки восхищенно открывали рты и в ожидании весны нетерпеливо ворочали плавниками. Складывалось впечатление, что они всерьез отнеслись к обещанию Длинного и теперь ждут, когда плавники превратятся в роскошные крылья.
— П-пыльцу, говоришь? — Самохин икнул и смылся из поля зрения Длинного, как последняя бабочка-однодневка.
— Хочется думать, что результаты твоих исследований дадут обнадеживающие результаты, — мечтательно произнес Кар, понаблюдав за таинственными действиями Грыка и не менее загадочным поведением чужеземной фауны, — но лично я не понимаю что, зачем и как ты все это делаешь…
— Много будешь хотеть — бородавки шерстью зарастут, — отшутился напарник, довольно розовея.
— Не тебе меня брить, — автоматически отбрил его Кар. — Скажи нормально, что происходит?
— Хм, фью, происходит… Понимаешь, я путем наблюдений, размышлений и умозаключений прихожу к выводу, что у нашей фауны присутствует чувство юмора. И, должен заметить, весьма и весьма оригинальное чувство юмора!
— С чего ты взял?
— Одно наличие дежурных по религии уже кричит об этом. На мой взгляд, это один из самых действенных приемов для снятия стресса после неудачной охоты, который когда-либо мне встречался в исследованной части Галактики!
— Ну и что?
— В свою очередь, это говорит о том, что эта фауна стоит на гораздо более высокой ступени развития, чем мы предполагали раньше…
— Ты намекаешь на то, что за нами возможна погоня? — из всей путаницы относительно ступеней, развития и юмора Кар усек только одно — добыча не такая уж дикая, а воспоминание о той легкости, с которой представитель фауны намеревался изувечить себе подобного, просто приводило в ужас. Он посинел при мысли о том, что «Большой Охотник» может сделать с теми, кто на него не похож.
— Нет, о погоне волноваться и
— Спутники?! Ты хочешь сказать, что у них есть спутники? Почему ты не сказал об этом раньше?!! Ведь нам запрещено иметь дело с цивилизациями, которые вышли за пределы атмосферы!
— Атмосфера, ноосфера! Чушь все это! Поверь мне, в нашей работе без риска не обойтись!
— А если?..
— Никаких «если». Вспомни, какая встреча ждет нас дома! Мало того, что мы открыли самую экзотическую по своему строению фауну, но еще и сумели захватить ее! К тому же, как ты уже наверняка успел заметить, она может дышать нашим воздухом. Только что, делая глубокое зондирование, я обнаружил обширные резервы памяти, которые таит в себе мозг аборигенов. Они могут запомнить как угодно много языков! А их голосовые связки! Необходимость в разработке громоздких ретрансляторов, как это было с этими полуживотными с Троглоды, отпадает начисто. Представляешь?
Если быть честным, то Кар всего этого не представлял, но, памятуя золотую заповедь сородичей: «Те хороши, с кем хорошо кончается», в том смысле, что не стоит спешить с выводом, пока партнер шевелится, возражать не стал.
— Сейчас, я так понимаю, они принимают пищу, да? — поинтересовался он вместо этого.
— Я думаю, что ты прав.
Кара ужасно нервировала идиотская привычка коллеги при каждом удобном случае вставлять свое надменное «я думаю», но сейчас пришло время поставить его на место.
— Так может ты додумаешься произвести анализ этой пищи, пока они ее не сожрали? — довольный Кар свернулся спиралью в коконе.
— Ты намекаешь, что они такие же обжоры, как и ты? — не дал ему Грык всласть насладиться торжеством одинокой мысли. — Что же, думаю, может, ты и прав, хотя, конечно, и по-своему…
Напарнику ничего не оставалось, как засопеть клапаном, который от злости приобрел восковый цвет.
— О! Го! — одобрительно крякнули Горелов с майором, когда импровизированный стол был накрыт.
— Ум! Гу! — промычали они единогласно через пять минут, когда водки в бутылке осталось на донышке.
Семен с улыбкой смотрел на собутыльников. Алкоголь примирил его как с тем, что в их роли выступали милиционеры, так и с тем, что он летел в созвездие Рыб.
«В сущности, совсем неплохие мужики, — подумалось Саньковскому, — а я еще хотел Горелова в аквариум засадить…»
— Хорошо летим, а? — поинтересовался он у парочки, чей конфликт, казалось, был исчерпан навсегда.
— Вот так летел бы и летел… — мечтательно отозвался лейтенант и добавил, покосившись на обретенного друга-пенсионера. — И честь свою никому отдавать не надо.
Майор посмотрел на него, затем, придав лицу официальное выражение, торжественно произнес тоном, которым короли давали своим фаворитам привилегию не снимать шляпу в присутствии августейшего лица:
— С этого дня можешь никому не отдаваться! Я имею в виду честь!
— Спасибо, отец родной! — чуть-чуть прослезился Горелов. — Давай споем!
Они обнялись и затянули народную песню украинских органов внутренних дел:
При воспоминании о Марии, Саньковскому слегка взгрустнулось, но он переборол себя и припев завопил вместе со всеми:
Крик душ был оборван на очень высокой и патетической ноте самым неожиданным и в высшей степени неприятным образом. Из стен выпрыгнуло с десяток хлыстов, и теплая компания даже не успела глазом моргнуть, как водка исчезла вместе с закуской. Пораженные коварностью, пленники так и замерли с открытыми ртами, с ужасом ожидая, когда и сами сгинут с глаз друг друга долой, но не дождались.
— Сволочи! — прошипел майор подколодным удавом.
И снова ничего не произошло, однако никто уже не смог вернуть себе то беззаботное состояние эйфории вселенского братства, в котором пребывали всего несколько минут назад. Им дали понять, что веселье в этом месте не более уместно, чем в камере смертников.
У Семена на глаза навернулись ностальгические слезы, когда подумал, что неведомые хозяева отношением к спиртному сильно напоминают родную жену.