Олег Готко – Земляки по разуму. Книга первая (страница 2)
Тварь, мерзко извивающаяся на такой
– Мужики! Это точно осьминог! Вот уж не думал, что в нашей речке водятся настоящие осьминоги! – Димкиному восторгу не было границ. Он радовался так, словно повстречал родного брата-близнеца, с которым его ещё в детстве разлучила злая судьбина.
Остальные были настроены менее жизнерадостно. Семён медленно, но с завидным упорством приходил в себя. Два жестоких потрясения в течение десяти минут – это уже слишком даже для флегматика. То козёл, то осьминог – природа достала его до печёнок. Хмель проходил, оставляя только обиду, злость и мерзкий привкус. Вот этому представителю родной фауны он и предъявит вексель, а заодно докажет всем остальным, что случай с козлом – лишь досадное недоразумение!
Саньковский настороженно посмотрел на зрителей.
Девчонки выдохлись и попятились от того, что в их понимании сильно смахивало на последствия блуда водяного с медузой. Длинный, воспользовавшись тишиной, поинтересовался у Димки насчёт ядовитости осьминогов. Получив довольно уклончивый ответ, он решился было подойти поближе к твари, но тут та шевельнулась, и от неё поползло щупальце. Вытягиваясь пиявкой, оно влажно поблёскивало на Солнце и шевелило присосками. Под глазом откуда-то из складки кожи появился клюв и раздался скрипящий звук.
Друзья опешили, а Семён счёл момент подходящим, чтобы привести приговор природе в исполнение.
– Так ты, гадина, напугать меня решила? – просипел он, когда осьминог поднял над собой два щупальца и начал раскачивать ими из стороны в сторону. – Сопля членистоногая! Сейчас я тебе покажу, где положено зимовать ракам с осьминогами и в какой позе!!!
Разъярённый герой асфальта занёс ногу для удара. Тварь подпрыгнула, и одно из восьми щупальцев обмоталось вокруг щиколотки.
И
Димка видел, как зависнув на секунду на ноге, осьминог был отброшен в сторону. Шлёпнувшись оземь, он сжался в комок и покатился к воде. Мутная пучина поглотила тварь, и только круги на воде демонстрировали, что увиденное – отнюдь не галлюцинация.
– Вы видели? – обратился Самохин к остальным на всякий случай.
– Ты лучше на него посмотри, – предложил Длинный, указывая на Саньковского.
Тот лежал, подогнув под себя правую ногу.
Димка нагнулся над ним и похлопал по щекам. Адекватной реакции не последовало. На глазах Иры заблестели слёзы.
– Я так и знала, что это плохо кончится… – всхлипнула она.
– Не ной, ради бога, а лучше принеси водки! – рявкнул Димка. У него уже начала болеть рука, а голова приятеля лишь моталась из стороны в сторону.
Рядом присел Длинный и начал неумело искать пульс. Нащупав, он принялся считать, шевеля узкими губами. Дойдя до ста тридцати двух, он спохватился, что не засёк время. Однако результат и так был ясен. Саньковский несомненно был жив, но пребывал в глубоком обмороке.
Самохин влил приятелю в рот подоспевшую тёплую водку и добился тихого мычания.
– Как самочувствие? Нормально?
Из горла Семёна вылилась водка, и вырвался нечленораздельный хрип. Обладая буйной фантазией, его можно было считать утвердительным. Глаза открылись и бессмысленно полезли из орбит. По телу пробежала судорога, пострадавший выгнулся, попытался опереться сразу на все конечности, но потерпел фиаско. Бессильно завалившись на левый бок, Саньковский снова перестал подавать признаки жизни.
Длинному всё это сильно напоминало обычную агонию. Было самое время подыскивать добрые слова для некролога, но тут вдруг появилось ещё одно действующее лицо.
– Привет, сосед! Ты чего такой скучный? – пнул Семёна рыболов-любитель Василий Рында, привлечённый женским визгом и непонятной суетой.
– Он… э-э, заболел, – буркнул Димка.
Рында наклонился.
– Да он же пьян в стельку! – не без зависти мигом определил он болезнь. – И это в одиннадцать часов утра да ещё в наше безалкогольное время…
– А вдруг эта штука его ужалила? – перебил его Длинный, обращаясь к Самохину. – Давай его в больницу, а? Вдруг этот осьминог ядовитый?
– Осьминог?! – обвис челюстью Василий. – Да тут у вас у всех солнечный удар! Какие осьминоги? Поменьше бы вы, ребятки, злоупотребляли на жаре, а? Если для вас слишком много, то можете поделиться. Я с приятелями с удовольствием вас выручу.
Два мужика, стоящие несколько поодаль, согласно кивнули. Один из них подмигнул Лене.
– Ну и что ты врачам скажешь? – Самохин пропустил добрый совет мимо ушей. – Что его укусил осьминог?! Не в Японии же живём, чёрт побери!
– М-м… – протянул Длинный, лихорадочно подыскивая контраргумент. Он, конечно, не верил, что в Стране Восходящего Солнца осьминоги кидаются на аборигенов, как собаки, но эту интуитивную догадку сейчас словами подтвердить не мог. – Тогда его лучше домой…
– Я не знаю, о каких осьминогах вы здесь толкуете, но скажу одно: дурных и пьяных бог бережёт, – снова вмешался Василий. – Или вы с его женой не знакомы?
– А что жена? – буркнул Длинный. – Жена – не осьминог, не укусит!
– Какой бы она ни была, – поддержал друга Димка. Ему не улыбалось продолжать веселиться в компании полутрупа, пусть даже и знакомого.
Рында одарил их скептическим взглядом, размышляя над тем, насколько соседу было бы лучше, если бы его половина была не только осьминогиней, но, например, ещё и царевной-лягушкой.
– Как хотите, мужики, – сказал он. – Можете тащить его в больницу, домой или сразу в вытрезвитель, а мы с девчонками ещё посидим. Правда, красавицы?
Ира с опаской поглядела на обманчиво-тихую заводь и поклялась пить в будущем только в более цивилизованных местах. Она отрицательно покачала головой, но подруга сказала:
– Только пойдём к озеру, хорошо?
– Как скажете, – весело согласился Василий и улыбнулся своим приятелям. – Не стойте, как столбы с разинутыми ртами! Помогите дамам собраться.
Через пару минут они ушли к озеру, в которое через полкилометра впадала речушка. Димка вздохнул и окончательно взял инициативу в свои руки.
– Длинный, бери Сеньку на спину и иди, а я здесь уберу, – он скомкал клеёнку, швырнул её в сумку и сгрёб в кучу отходы.
Когда всё догорело, Самохин догнал маленькую полупохоронную процессию. Когда полутруп сопровождают, это ведь можно назвать процессией, не так ли?
Мария возвращалась домой от подруги. Ей было двадцать три года, и приходилась она Семёну Саньковскому, так сказать, женой «в законе». Кроме мужа, женщина обладала также мускулистой фигурой среднего роста, на которой оставили след регулярные посещения секции тех, кто метает ядра.
Третий день стояла ужасная жара, которую она не переносила. Воздух был раздражающе плотен, а раскалённый асфальт податливо всасывал острые каблуки белых австрийских туфель. Да ещё новое платье стесняло движения. Всё это и в отдельности могло довести кого угодно до белого каления, а тут ещё эта дура! Безмозглая лоховка, для которой журнал «Крестьянка» – последнее откровение в мире моды. Нашла же, идиотка, перед кем устраивать выставку моделей!
– Нормально! – прорычала Мария, цитируя вычеркнутую из списка подругу. – Чрезвычайно нормально!!!
Ярость затмила предупреждение звёзд, а ведь те верно вещали, что лучше в этот день посидеть дома и не рыпаться. Именно из-за них она не отправилась загорать с мужем, но потом от скуки решила сходить к подруге, черти бы её взяли!
При воспоминании о супруге Мария зашипела взбесившейся кошкой и ускорила галоп. Случайный прохожий шарахнулся в сторону.
– Этот урод там отдыхает! – забормотала она себе под нос. – Развалился в тени! под кустом! и попивает холодное пиво! Если снова надерётся, сволочь, вышвырну с балкона!..
С этой мечтой Саньковская влетела в сырую прохладу подъезда. Каблуки простучали по лестнице на третий этаж копытами рысака, которому ещё далеко до живодёрни. Зазвенели ключи, дверь скрипнула и отворилась. В то же мгновение её ноздри расширились, фиолетовые глаза обернулись драконами и полыхнули жутким пламенем.
– О, эта вонища! Снова!
Аллергия супруги на перегар была проклятием как для Семёна, так и для его приятелей, но любящему сердцу он приказать в своё время не смог. В данный же момент эта напасть вообще не имела для него принципиального значения. Его тело лежало на диване в том же положении, в каком было оставлено верным Димкой. Ноги в перепачканных глиной ботинках бросались в глаза, как вспышки электросварки.
Итак, тело лежало и даже слегка похрапывало, не подозревая, что тихий час подошёл к концу. Злобное сопение женщины трудно спутать с затишьем перед бурей, но тем не менее так оно и было. К телу Семёна приближался ураган с традиционным женским именем Мария. Такова уж странная привычка синоптиков, из чего следует, что и у них есть жёны, тёщи и прочие составляющие семейной жизни.
– Семён! – пронёсся первым шквалом крик.
И жалобно звякнули стёкла. И нежнейшим малиновым звоном дал о себе знать богемский хрусталь, любовно выставленный в чешской стенке.
– Семеннн!!!
И полетел в открытую балконную дверь правый ботинок. И хрустнул хлипкий польский стул, на который жена свалилась, не удержав равновесия при попытке стащить бесчувственное тело с дивана, укрытого тончайшим турецким покрывалом.