Олег Готко – Кешмарики от Иннокентия (страница 17)
- Уйти? Мне некуда идти, за исключением разве что кладбища, но пусть они сами возьмут на себя труды по доставке.
Некуда идти, некуда возвращаться - все это было чистой правдой. Кому нужна правда? - Уйти уже не от меня, но от себя. Ты когда-нибудь слышал о бессмертии души?..
- Бессмертие души - это ее проблемы. Умираю-то я...
- Мир твоей жизни стал миром твоей смерти.
Слова, достойные ублюдка. Я разорвал на груди рубашку. Моя кожа была похожа на хорошо отмоченное сырое мясо. Он даже не поморщился
- Это только одно из пятен. Их много и они увеличиваются. Когда я стану сплошным серым пятном... - мне стало противно, когда вдруг увидел себя со стороны. С чувством стыда я вернулся обратно в тело.
- Я всегда считал, что в вашем языке нет превосходной степени у слова жалость, - отчеканил чужак, снова никуда не глядя. - Я сделал тебе предложение. Соответствуешь ли ты ему?
В стену рядом с нашим столиком врезался красный пластиковый стул. Оглянувшись, я увидел, что тайфун драки уже отчалил от входных дверей и начал сумасшедшими зигзагами перемещаться по залу. Бледный бармен стал еще бледнее, а разноцветных этикеток вкупе с немногочисленными зрителями заметно поубавилось.
Хм, соответствую ли? Закон соответствия прост. Он прямо пропорционален логике задающего вопрос. Умереть спокойно мне здесь все равно не дадут. Если не драчуны, то милиция, чьи сирены скоро взвоют у дверей злачного заведения отнюдь не песнями любви. Если кому-то нужен живой покойник, то я вполне соответствую этому статусу. Я внутренне пожал плечами и опустил голову в знак согласия. В этот момент меня здорово шатнуло.
"Далеко же он уведет меня в этом состоянии," - не без злорадства подумалось мне и я ухмыльнулся жидкости на дне глиняной кружки. Затем поднял тяжелую, как краеугольный камень бытия, голову. Поднял и смог лишь тихо удивиться силе и настойчивости незнакомца, а также ненадежности памяти. Ему-таки удалось переместить меня из пункта А в пункт Б. Место, куда он меня притащил, было чудовищно незнакомым, но относительно его функций сомнений не возникало. Это был очередной кабак, но стилизованный под старину. Антураж был стильным до такой степени, что мне даже послышался звон шпаг.
Я обернулся на реальный звук. У дальней стены дрались два пирата. Отшвырнув подальше стол и скамейки, они отчаянно фехтовали, зверски скалясь. Я нервно хохотнул, когда один из них проткнул противника блестящей и на вид очень настоящей шпагой, и даже несколько раз хлопнул в ладоши. Шоу было хорошим и необычным. Характерно даже то, что и присутствующие выглядели так же, как моряки времен капитана Кидда. Они, доселе не обращавшие на нас внимания, обернулись и в их глазах светилось подозрение, изрядно перемешанное с ненавистью. Весьма неприятный коктейль, от которого у меня по спине поползли мурашки. Спустя же миг они побежали по ней галопом, когда пустой голос произнес:
- Я рад, что тебе здесь нравится.
Обернуться значило поверить. Я не хотел убеждаться в реальности. Шоу всегда шоу и мне хотелось сделать вид, что жду продолжения представления. Каким бы я ни был сейчас пьяным, воспоминание о его глазах не вдохновляло еще раз встретиться с ними взглядом. Коньяк помогал забыть о будущем, но не о вечности, сочащейся из его глаз. Как уже было замечено, шоу должно продолжаться.
- Почему он не поднимается? - кивнул я на проигравшего пирата.
Тот по-прежнему лежал, не делая никаких попыток освободить сцену для участников следующего номера, числящегося в программе этого заведения.
- Потому что он мертв. Это мир твоей жизни, но не его.
Он вынудил меня сделать это. Рывком обернувшись и расплескав нечто из кружки, я вытаращился на него. Совсем не сразу, но мне все-таки довелось признать того, с кем ушел из пункта А. Он выглядел совсем иначе. Исчез пиджак, вылинявшая рубашка приобрела пегий оттенок, а неуместный галстук превратился в пиратскую косынку. Она была повязана вокруг головы точно так же, как и у остальных. Мертвые глаза утонули в добродушных щелках толстого и довольного китайца. Только голос, снова прозвучав, не оставил последних сомнений в том, что я не ошибся в идентификации личности:
- Не привлекай к себе внимания. Здесь не любят чужаков. Впрочем, как и везде, - его устами бормотал сам Опыт. - Попытайся не быть самим собой. Поверь мне, это легко, - он издал идиотский смешок.
На него никто не обращал внимания. Я сидел, как истукан.
- Не сиди, как истукан.
Попытка расслабиться и сообразить, на каком я свете, почти удалась, но тут кто-то коснулся моей ноги. Она дернулась, словно под молоточком психиатра. О, славные воспоминания о мире, где существуют психиатры! Один из них совсем недавно пытался проверить мои рефлексы, доказывая, что болезнь всего лишь следствие нервного переутомления. Больше я его не видел. Возможно потому, что оно его и скосило.
Это была всего лишь нога официантки. Промелькнув мимо нашего стола, она удалилась, покачивая свиными окороками. Они висели у нее на бедрах. Я перевел дух. Мне ужасно захотелось, чтобы девушка оказалась официанткой, а не скупщицей краденного. Я понятия не имел, как должны были выглядеть в пиратские времена официантки и скупщицы краденного, но подозревал, что с тех пор мало что изменилось. С другой стороны, вполне могло оказаться, что мое поведение уже кому-то не понравилось и попытка девушки наступить на чужую ногу у посетителей таверны эквивалентна вызову на дуэль. Одни передают другу перчатку, другие просят наступить ему на ногу. Разве не логично?
Дабы отвлечься от человеконенавистнических мыслей, я задал первый пришедший в голову вопрос:
- Поэтому ты постоянно сучишь ножкой, а? Чтобы не сидеть, как истукан?
- Нервы, - процедил он и у меня пропала всякая охота спрашивать. Чем черт не шутит, ведь вполне возможно, что его слишком часто вызывали на дуэли?.. На всякий случай, я постановил держать ноги поближе к себе.
Официантка, пусть будет так, снова появившись у нашего стола, казалось, не была разочарована тем, что ей не удалось наступить мне на ногу. Пришлось сделать еще один сомнительный вывод относительно того, что топтание по чужим ногам здесь не адекватно приглашению в постель. В конце концов, я ведь не ответил ей взаимностью, на что любая женщина из тех, кого знал, непременно бы обиделась. Хотя, может я и ошибаюсь относительно тех женщин, которых знал. Как бы то ни было, её окорока пахли умопомрачительно.
- Мм, - выдавил я из себя восхищение. Одетому пиратом не пристало быть импотентом и язвенником.
Оставив на столе еще один кувшин и миску с дымящимся мясом, она удалилась, не попытавшись воткнуть кинжал в мою спину. О, какой к черту кинжал! Ей-то достаточно просто отравить мясо!
Тут я себя одернул. С каких пор в моей голове завелись подобные мысли? С тех самых, тут же ответил себе, как некто заронил подозрение, что умираю не просто так. Ай да дела! Выходит, дедуктивные способности по живучести превосходят даже любопытство.
Не мудрствуя лукаво, я решил над этим задуматься и начал с традиционного вопроса. Кому это выгодно?
" У тебя есть, как минимум, мать," - сказал этот козел.
Я хмыкнул. Матери нанимают киллеров для детей только в газетах и исключительно в том случае, если те мешают им заниматься сексом. Тут явный перебор. Нет у нее денег на киллера, к тому же, климакс. В таком случае, что она могла со мной сделать? Если бы это был яд, то его вычислили бы в результате многочисленных анализов. Что же мама могла еще сделать в целях экономии пенсии? Интересно, может ли мать сглазить ребенка?..
- Ешь, - прервал добрый совет стройное течение мыслей.
Я помотал головой. Съеденное все равно не пойдет мне впрок. В последнее время организм предпочитал внутривенные питательные растворы. Взбесившись, он отвергал все, что можно было жевать зубами.
- Ешь.
С сомнением, просто для того, чтобы сделать приятное человеку, который не без успеха пытался внушить, что моя смерть не есть нечто бессмысленное, я оторвал кусок мяса и повертел в руках. Мысль о том, что официантка хочет меня отравить, показалась смешной. У нее наверняка есть свои дети, а если нет, то и так невооруженным глазом видно, что мне недолго осталось. Этот диагноз я неоднократно читал в глазах медперсонала. Одна из причин, почему мне захотелось сбежать из больницы. Зачем меня травить?..
Я уже совсем было собрался заглотать наживку, как вдруг услышал тихий звук. Он шел из-под стола. Поджав ноги, я осторожно глянул туда. Тихо урча, там серая кошка терлась о ножку стола.
Мясо она поймала на лету. Проглотила и подошла поближе, давая себя рассмотреть. Она была странной, но понял я это не сразу, а только когда животное, нежно замурлыкав, подняло голову.
Если бы я жевал, то наверняка подавился бы, а так просто окаменел. Рогатая кошка с глазами, которые привык исключительно в зеркале, терлась о мою ногу.
Глаза.
Замшелая кора столетнего дуба, клубы черной тины в гнилой стоячей воде умирающих озер, остекленевшие желания мертворожденного...
Глаза, глаза, глаза...
...где дым свечей окутывает прошлое, превращая его в несбыточное, где безвозвратное будущее кажется принадлежащим тебе...
Очи - близнецы. Чужие, обещающие и предупреждающие, знающие о тебе все. Глаза, рядом с которыми жизнь кажется ошибкой. Неисправимой, как сломанная ветка.