Олег Голиков – Слово из трёх букв (страница 3)

Выработать умение обратить неприятную ситуацию себе во благо стало главной задачей периода созревания. Для этого пришлось самостоятельно разработать несколько тренингов, позволяющих в критических сюжетах охлаждать эмоциональный накал и на скорую руку договариваться с гордыней о временном уходе в подполье. Одновременно приходилось всесторонне оценивать сложившуюся ситуацию на воображаемой шахматной доске в поисках оптимальных непростых решений. Здесь пригодилось буддистское напутствие о наблюдении со стороны за действиями ума и направлениями мыслей. Особо хорошо работала Саббасава сутта «О всех загрязнениях». Вот уж где доступно растолковано о том, кто виноват и что делать. И вообще многие труды буддистко-индуисткой культуры рассматривались мной как корректируемый мануал, которым, по сути, они и являлись. Взять ту же «Книгу мёртвых Бардо Тхёдол», в которой по полочкам разложено, как следует обращаться со свежим трупом, и от какой печки танцевать вылетевшей из кадавра душе.

Тёмные доспехи моих внутренних воинов, которые готовились к сражениям за превосходство слова над делом, красились композитной духовной краской, базовым ингредиентом которой являлась пресловутая гордыня. В её состав входила изрядная доля эгоизма, несколько шкаликов разборчивой похоти и небольшая порция мизантропии. Вся эта смесь заваривалась в звонком пустотном котле отсутствия большинства моральных принципов. По сути, я разрешил себе всё, кроме «не убий» и «не укради». Поэтому с некоторой долей серьёзности стал именовать себя «рыцарем тёмной стороны Луны». Тёмное – это не совсем чёрное и не всегда плохое, – говорил я себе. А забота о мнении окружающих возникала только в случае искреннего восхищения мной и моими творениями. Тем более, что к тому времени небольшим тиражом был издан первый роман, благосклонно принятый нетребовательными провинциальными читателями.

Время быстро таяло в бодрой увлекательной скачке поначалу днями, а затем и месяцами. Количество прочитанных и перечитанных книг росло, а вокруг сгущались кризисные тучи среднего возраста. Осколки девичьих сердец постоянно скрипели под моими ногами. Время от времени ощущались весьма болезненные удары от остывших ко мне подруг. Вера в собственную исключительность подкреплялась бодрым ростом количества любителей созданного мною чтива, обитающих в виртуальном мире. Хотя сам я понимал, что публикуемые опусы представляют собой довольно незрелое писательское блюдо, украшенное продуманно подобранным гарниром из удачных философских фраз, колких шуток и абсурдных метафор. Но монетизация шла своим чередом – во всяком случае, нужды в деньгах я не испытывал. И следуя принципу срединного пути, всё время успешно балансировал между приемлемой аскезой и бесшабашным гедонизмом.

Пожиная скромные плоды духовного самовоспитания, я, тем не менее, постоянно ждал какого-то неведомого события, способного перевернуть мою неплохую налаженную жизнь. Повелителю букв нужен был Знак, подтверждающий правильность выбранной «тёмной» стороны. Другими словами, в ближайшем будущем должна была приключиться какая-нибудь яркая метафизическая мутация моей личности, а затем – и радикальное изменение порождаемой этой личностью реальности. Чтобы, как поётся в известной песне: «На палубу вышел, сознанья уж нет…» И при этом чтобы много-много «счастья для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный!» Знай я в то время, чем обернутся мои горделивые чаяния и порывы, то, пожалуй, предпочёл бы громкой славе Мюнхгаузена судьбу безвестного садовника Мюллера.

С желаниями, уж коли не довелось их извести под корень, надо быть осторожнее. Эту локальную истину все любители несбыточных мечтаний всегда читают или произносят с саркастической понимающей улыбкой. Мол, не знаю, как там у вас, а мои желания, если бы сбылись, то я бы так зажил – мама не горюй. Пребывая в данный момент в состоянии между небытиём и сумраком, я ответственно заявляю – исполнение заветных взлелеянных желаний влечёт за собой сильное искажение иллюзии, принимаемой за внешнюю действительность. В результате вы остаётесь не просто у разбитого корыта, а наедине с липким отвращением к себе и ко всему вызванному из тьмы кордебалету. И хорошо ещё, если ваши сбывшиеся желания прогнут поле ноосферы локально без отягчающих последствий. Иначе можно такую получить на ночь сказочку – лучше и не спрашивай.

Начиная с седьмого класса, женщины всегда подпитывали мою ненасытную вампирскую гордыню. Пережив в раннем пионерском детстве несколько романтических неудач, я понял, что внешность, рост и даже наглость не играют ключевой роли в победах над робкими нимфетками. Понятие «харизма» в то время отсутствовало. Однако, мои кумиры – красивые слова никогда не подводили. Тем более, что годам к двенадцати я знал наизусть с десяток трогательных стихотворений и даже пытался что-то петь на гитаре. Но самое главное преимущество в погоне за сладким и невинным в то время призом заключалось в сочетании публичного лидерства и проникновенного уединённого романтизма. Когда при дневном свете ты со своими острыми словечками нравишься многим пугливым газелям, атаковать понравившуюся особь в полумраке укромной скамейки не составляет особого труда.

В цифровую эпоху очаровывать дам стало намного сложнее. Конечно, «старая школа», сохраняя девственную верность традициям серебряного века, до сих пор положительно реагировала на подлунный романтизм с томной декламацией стихов, песни под гитару и прочую атрибутику постсоветского флирта. Но в молодёжной среде быстро сформировалось хищное зубастое племя «инстасамок». Дерзкие практичные гражданки, постоянно любуюсь собой, пропадали в гламурных спортзалах и бесконечных кофейнях. И сразу расставляли точки над «и», которое уже при втором свидании трансформировалось в первую букву главного женского фетиша современности – iPhone последней модели.

Достаточно быстро в женском общественном сознании произошла если не революция, то мощная трансформация, спровоцированная трансферингом, ретритами и бодрыми эскадронами доморощенных гуру. Бородатые молодцеватые шаманы с мудрыми глазами и тихой проникновенной речью завораживали будущих «жён олигархов», каждая из которых думала, что этот волшебный воз приедет именно за ней. Йога стала такой же необходимой составляющей женского образа, как в допотопные времена сурьма, ртутные белила и ягодный сок. Лучшим другом девушки становился вибратор. В альковных утехах обе стороны тщательно и неумело копировали шаблоны порноиндустрии.

Колючее слово «ретрит» у непризнанного мастера словесного цеха всегда ассоциировалось с медицинским термином «уретрит». Что-то общее между этими понятиями, наверное, возникало на подсознательном уровне. Возможно, за этим понятием отражался слегка притянутый за уши симптом физического и духовного зуда в интимных местах. А может, моя радикальная позиция просто выражала злобствование стареющего самца, не способного понять возвышенные мотивы прорезиненной и оцифрованной молодёжной среды. Однако, групповые ретриты по своей сути противоречили поставленным целям и буддистским канонам. Насколько я понимал, данная практика предполагает уединение, а не стадные упражнения под руководством хитромудрого гуру с замашками меркантильного фюрера. И уж совсем ни в какие ворота не лезли конские ценники подобных мероприятий, которые зачастую проводились исключительно на райских островах, в элитных кемпингах и на премиальных яхтах. Тем не менее, женская армада исправно сидела в неудобных позах на накаченных попах в надежде получить осознание «в моменте», выражаемое лишь в ощутимой монетизации всего этого бедлама.

Раса инстасамок быстро размножалась, захватывая медийное и бытовое пространство. В соцсетях возникали закрытые платные группы, где подкаченные производными каучука создания частично или полностью оголялось под дружное сопение мастурбирующих счастливцев. На помощь беспощадному инстаграммному воинству приходили специальные приложения и аппаратные примочки, улучшающие фотоснимки. Эстетика женской красоты стремительно превращалась в единый шаблон, который с треском разрывался при первой же встрече с реальной дивой. В беспощадном дневном свете прекрасная как ангел незнакомка с вдохновляющими жизненными девизами моментально превращалась в прыщавую унылую дуру. И сладкое обмирание в мужском паху, возникающее при смаковании красочного видеоряда, моментально оборачивалось желанием сэкономить на кофе и поскорее убраться в гендерную мужскую пещеру. Такие огорчающие превращения случались сплошь и рядом. В довесок к неизбежной золушкиной тыкве прилагались непомерные амбиции и завышенные материальные претензии. Иногда изуродованные индустрией красоты хищницы умудрялись отгрызть лакомый кусок золотого фаллоса, охраняемого строгими жёнами и масонской маскулистостью. Но, как правило, такой успех сопровождался длительными депрессиями, походами к психологу, «поисками себя», тягой к дурманящим веществам и прочей мутью, поднимающейся со дна болота собственной душевной неустроенности. На фоне такой удручающей картины я до сих пор одобрительно стучу внутренним мечом о внутренний щит, когда вижу на пляже молодую женщину, у которой вместо мобильника к руке пришита обычная «бумажная» книга.