Олег Голиков – Слово из трёх букв (страница 15)

Очаровательный докладчик ещё раз улыбнулся и слегка склонил голову в знак уважения к внимательным слушателям. В это время на реку упали последние солнечные лучи, и сумеречные тени от проплывающих мимо зданий протянули свои лапы к судну «заговорщиков». Кораблик развернулся на фарватере и над столиками загорелись разноцветные китайские фонарики. Расслабившиеся пассажиры убрали из ушей наушники и начали безмятежно попивать вино. Разговоров почти не было слышно, только лёгкое хихиканье доносилось с «молодёжного стола». Я посмотрел на место, где стояла Ирина, но там её уже не было. Не было её и за первым столиком, и мне отчего-то стало грустно. Тут пикнул телефон, и я прочитал короткое сообщение: «Жду вас около Медного всадника сразу после морской прогулки».

Всю обратную дорогу, под тихий звон бокалов и мерное урчание двигателя, я размышлял, переваривая услышанное. Что-то, безусловно, прояснилось. И название программы мне импонировало. Но лёгкое облачко недосказанности грозило перерасти в опасный грозовой фронт. Я надеялся в приватном разговоре узнать больше. И почему-то чувствовал себя польщённым оказанной мне честью. Пенный след воды за кормой наводил на старые как мир мысли о скоротечности кажущегося бытия. Умышленно позволяя лёгкой хандре завладеть рассудком, я мысленно припомнил шесть правил пути Бодхисаттвы и понял, что в моей личной копилке остро не хватает нравственности и терпения. Приближающиеся огни Зимнего Дворца быстро развеяли тоскливую фата-моргану, уступив место предвкушению приятной встречи. Но особой радости или возбуждения не было – видимо, зловещая алхимическая лаборатория в моём мозгу работала круглосуточно.

Она пришла к памятнику в неброском ничем не примечательном наряде, и через десять минут мы сидели в каком-то полутёмном подвальчике. Ирина пила травяной чай, я заказал двойную порцию рома. Не сговариваясь, мы сразу перешли на «ты» и начало разговора провели в виде блиц опроса. Спрашивал, естественно, я.

– Это было собрание розенкрейцеров?

– Нет. Орден розы и креста по добровольному согласию его руководства, осознающего важность наших усилий, является своего рода декорацией проекта «Бодхисаттва». А заодно помогает его реализации техническими средствами и консультациями.

– Почему было выбрано именно это тайное общество?

– Ты только начал разбираться в философии розенкрейцеров. По мере углубления в тему, ты поймёшь, что парадигмы египетских жрецов, отраженные в «Изумрудных скрижалях», и постулаты Ордена максимально приближаются к канонам буддизма и других филантропных учений. И в том и в другом случае преследуется благородная цель совершенствования рода человеческого. Возвысить человека до божественного статуса через познание и нравственную эволюцию. Вернее, открыть ему глаза, что человек и бог – это одни и те же неразделимые величины. Непознаваемое может существовать только при наличии сознания.

– Что означают предсказания о страшной эпидемии и последней войне? И причём тут мёртвые?

– Только то, что скоро начнётся вирусная пандемия с последующей войной для уничтожения всего живого на земле. Возможно, Иштван выразился чересчур образно, – здесь Ирина взяла единственную паузу и, прикрыв на мгновенье глаза, серьёзно добавила: – А, может, и нет.

На закуску пошли шутливые вопросы и серьёзные ответы:

– «Совковые» наряды выдавали всем желающим?

– Нет, половина присутствующих были случайные люди, у кого было свободное время и желание задаром прокатиться по Неве. Такие промо-акции иногда проводят сетевые компании для всех желающих. Посторонние гости вместо моих слов слышали стандартную аудио экскурсию. Подобная мера предосторожности позволяла оградить подлинных участников от нежелательного внимания.

– Нам угрожает опасность быть принесёнными в жертву конкурирующей фирмой? Мне нужна куриная лапка-оберег? Что ты подсыпала в мой бокал?

Вопросы с жалкой претензией на юмор остались без ответа. Мне стало неловко, и захотелось поскорее окончить раунд «Что, где когда».

– Почему именно ты вела собрание? Ты – начальник всей этой конторы?

Она посмотрела на меня и улыбнулась точь-в-точь, как давеча на корабле. Затем по-девичьи пожала плечами, как бы говоря настырному мальчишке: «Я сама не понимаю – отстань…» Я решил не приставать, и подумал, что, в принципе, мне и спросить больше нечего. Но моя собеседница, видимо, привыкла быстро закрывать гештальты.

– Послушай, ты мне говорил, что практикуешь контроль над своим внутренним монологом. И ещё ты говорил что принадлежишь «тёмной стороне». Поэтому позволь дать тебе совет. Не думай много о том, зачем, кто и почему. Понимай своё участие в общем деле как шанс сделать себя лучше и перейти на светлую сторону. Конечно, это не обязательно. Но когда перед тобой возникнет большая часть сокрытой от многих картины, ты сразу поймёшь все выгоды ухода от своего эгоизма и своей гордыни. А заодно, может, и доброе дело сделаешь. Много добрых дел сделал твой знаменитый дракон?

Так мне дали понять, что моя парижская болтливость, приправленная регулярным неуместным бахвальством, не прошли даром. И никто и ничто не забыто. Алкоголь и близость привлекательной умной женщины делали своё дело. И после второй порции я с каким-то нездоровым злорадством дерзкими мазками набросал невесёлую картину своего нынешнего состояния. Вот так, не думая, закачал в голову малознакомому человеку всю мутноватую пену драконьей хандры. Предъявил счёт за всё – за внезапный уход Лилит, за сердечную занозу по этому поводу, за поблекшие удовольствия и за участившиеся приступы неудовлетворенности собственными «достижениями». А напоследок, заглянув в мрачные душевные запасники, осветил мрак самой потаённой ниши, в которой даже от себя прятал панический страх перед стремительно приближающейся старостью.

Приблизившись ко мне вплотную, Ирина слушала, не перебивая. В её глазах рождалось что-то незнакомое, похожее на искреннее сочувствие, которое давно не попадалось на жизненном пути везунчика и баловня судьбы. Она вдруг положила свою руку на мою ладонь, и мне сразу стало как-то легче. Неловкости из-за внезапного откровения не было и в помине. Первый раз в жизни пришла в голову мысль, что я снова интересуюсь исключительно собой, и совсем не думаю про собеседника. Обычно подобные «доброкачественные» искры, попадая в холодный луч драконьего ока, умирали не родившись. Но теперь было даже немного стыдно. Правда, совестливый укол был секундным. Но я на всякий случай заказал третью порцию. Ира решила пойти по моей кривой дорожке, и спросила у подошедшего официанта рюмку текилы. Потом попросила ещё две.

Некоторое время мы молчали. Я быстро спросил себя, не появилось ли у меня желание сблизиться с этой удивительной женщиной в известном смысле. Нет, не появилось. И это тоже было необычно и как-то настораживало. В любом случае надо было срочно придумать схему красивого расставания. И тут я услышал:

– Наверное, думаешь о том, как было бы неплохо нам пойти к тебе в номер и там договорить? Или наоборот, ищешь пути вежливого отхода в одиночестве так, чтобы я не обиделась? Не ломай голову. Мы просто вызовем одно такси на двоих и разъедемся по нашим временным прибежищам. На сон грядущий хочу тебе рассказать шаблонную историю из моей прошлой жизни. Только, пожалуйста, если вздумаешь её описать в одном из своих рассказов, постарайся без имён. В дальнейшем эта просьбы была выполнена.

– Далеко ещё? – обернувшись через плечо, грубовато спросил коренастый пожилой мужчина, сверкая в сумерках белой рубахой, потемневшей на спине от пота.

– Вот этот подъезд, – поежившись словно от холода, тихо ответила молодая стройная женщина. На первый взгляд она казалась совсем молоденькой и неопытной. Безупречная фигура не могла укрыться под льняным платьем-балахоном. И только грустные тёмно-карие глаза выдавали возраст – где-то за тридцать, не меньше.

Спустя десять минут он натужно сопел над ней, вгоняя свою твёрдокаменную тоску в её сухое от отвращения лоно. Излив свою бесчувственную похоть, мужчина аккуратно перелёг на спину и вдруг услышал судорожное всхлипывание.

– Вот те раз! Ну чего ты ноешь, красотка? Не бойся ты – я заплачу! – и он поднял брошенные впопыхах на пол брюки и достал из кармана портмоне. – Сколько там надо? Пятнадцать хватит?

Лежащая рядом женщина продолжала всхлипывать, закрыв лицо руками. Ему вдруг стало по-настоящему её жаль. Но слабость длилась всего секунду. Он поднялся, положил деньги на стул, не спеша надел брюки и рубаху. Уже перед дверью он обернулся и мягко спросил:

– Так чего ты расплакалась в самом деле? Деньги я дал, всё как договаривались. Лишнего от тебя не просил. И вообще – с твоей фигуркой и мордашкой моделькой бы работать, а не на набережной мужиков снимать.

– Я себя не люблю! – неожиданно пронзительно вскрикнула она. И затравленно посмотрела на него глазами испуганного зверька. – Я себя ненавижу, поэтому и занимаюсь…этой гадостью – более спокойно продолжила женщина. Затем целомудренно прикрыла оголенную правую грудь простынёй, взяла с тумбочки длинный мундштук, аккуратно всунула в него сигарету и закурила.

Он с любопытством присел на стул, услужливо стоявший у двери, понимая, что сейчас услышит одно из тех откровений, которые рождаются в минуту долго сдерживаемого отчаяния и отвращения к себе. И он не ошибся.