Олег Голиков – Крымский Джокер (страница 12)
Тут пришла пора мыслям Толстого показать свою прыть. В принципе, за неделю с бизнесом его ничего не произойдёт. Тем более что новый товар он сегодня привёз. Продавщица и одна справится. Если что – Алена проконтролирует. Здесь трудностей нет. В голове не помещалась расписанная новым другом ситуация. Блин, новый «Пассат»! С ума сойти! Ладно. Не будем отвлекаться. Витька что-то не договоривает – это понятно. Но какая. В принципе, ему, Толстому, разница. Опасности здесь большой не видно. Чем он рискует? Даже если за Витяем и щимятся все гоблины мира… Володя здесь ни при делах. Просто за деньги отвёз знакомого человека в Киев. Как таксист. Что тут такого?
Конечно, Вова понимал, что здесь много чего такого. Но он также понимал, что отказаться уже не сможет. Ни за что. Никогда. Бля, новенький «Пассат»! Улёт!
Тот вариант, что Витька просто его обманывает, Володя даже не рассматривал. Он немного разбирался в людях, да и Карытин всем своим непосредственным видом и непринуждённым поведением внушал полное доверие даже осторожному Кострову. И Вова видел перед собой просто весёлого мужика, которому действительно где-то как-то подфартило. И, несмотря на небольшую внутреннюю тревогу, он смело протянул Виктору руку:
– Уломал, бобёр! Согласен, – и тут же пошутил, – но харчи твои!
Карытин улыбнулся ему своей открытой детской улыбкой и хлопнул по протянутой ладошке:
– Не бзди, чувачок – прорвёмся! Ну пошли – харю замочим! Завтра день тяжёлый…
И они бодрым шагом направились к дому.
Когда друзья вошли, Костров, зевнув, отправился переводить будильник на восемь часов утра. Потом осторожно, чтоб не разбудить жену, пристроился рядом. И уже засыпая, обалдевший Толстый подумал совсем уже какую-то ерунду: «Хорошо, что Витьке тоже серебряный цвет нравится. Хотя, в принципе, я согласился бы и на чёрный перламутр… Ну и дела…»
И, ещё раз удивившись прошедшему дню, провалился в сонную пустоту.
Витька Корыто действительно не обманывал Володю. Он даже сильно бы переживал, если бы из-за его проблем с Володей или с его женой Алёной что-нибудь случилось. И старался в своих планах максимально учитывать все обстоятельства.
Об одном лишь он умолчал.
О том, что небольшой куш, отломившейся ему в Америке, составлял
* * *
…Всего лишь пять дней назад до описываемых событий, по автостраде из Аризоны в штат Невада на предельной скорости мчался открытый белый «шевроле». В нем сидели двое мужчин среднего возраста и, перекрикивая друг друга, по-русски орали:
– Школа жизни – это школа капитанов! Там я научился водку пить из стаканов! Школа жизни – это школа мужчин! Там научился я… Обламывать женщин!
Они пели гораздо громче автомагнитолы. И похоже это придавало им ещё большего вдохновения.
– Ты можешь ходить как опущенный в зад! А можешь всё наголо сбрить! – надрывались весёлые хлопцы, слегка подправляя знаменитую песню «Машины Времени».
Один из довольно странных для американских широт пассажиров, был довольно крупным мужчиной, смуглым и бородатым. Огромный орлиный нос украшал его немного удлинённое лицо. Наружность его полностью соответствовала расхожему образу арабского террориста. Но по жизни, как это часто бывает, он был стопроцентным евреем. Широкополая панама с круглыми полями ловко сидела на его косматой голове. Руки и лицо отливали красным аризонским загаром. Он уверенно держал руль и пел с особенным удовольствием человека, поющего редко, но в кайф.
Второй, сидящий рядом, был помельче. Немного подпухшая от пива нагловатая физиономия, украшенная короткой светлой стрижкой, была тоже красная от загара. Яркая пёстрая рубаха и огромные мотоциклетные очки, не скрывавшие озорной блеск ярко-синих глаз, должны были всем встречным напоминать, что перед ними всего лишь мирный турист. Однако своими замашками и жаргоном светловолосый крепыш невольно наводил на мысль об интеллигентном уголовнике средней руки, выпущенным под залог недальновидным судьёй.
Он первым прекратил дикий рёв, и как дирижёр сделал финальный жест руками:
– Всё! Достал, бля! Слышь, Димон – хорош орать! Скажи лучше, сколько нам ещё шпилить до Вегаса?
Мужчина, похожий на злого террориста, не сбавляя скорости, посмотрел на электронный навигатор.
– Около ста миль ещё. Так что сиди тихо и не воняй, – отрезал он и снова врубил магнитофон на полную мощность.
– Я жрать уже хочу, – заныл пассажир, разглядывая в мареве далёкий поезд с надписью «Фиеста», серой гусеницей ползущий по раскалённой пустыне, – и пивка с утра не треснул…
– Ты только жрёшь и срёшь. Больше ни хера не делаешь. Где я тебе посреди пустыни пиво найду? Сиди тихо, Корыто. Вот допрём до Вегаса, там буфеты шаровые в казино наверняка имеются – там и отожрёшься!
– Так я же, вроде, как в гостях. Хули мне ещё делать? Только жрать и срать и остаётся… – пассажир недовольно заёрзал на кожаном сидении. – И жопа уже вся мокрая…
– Вокруг смотри, запоминай всё – внукам расскажешь! А жопа у тебя мокнет оттого, что ты её плохо вытираешь… – и мнимый арабский террорист смачно рассмеялся сочным густым басом.
Пейзаж вокруг был классическим голливудским. Жара и марево окутывали бескрайнюю аризонскую пустыню. Кактусы разных размеров и форм, словно сказочные часовые, взяли в почётный караул раскалённую автостраду, убегающую под колёса широкой серой змеёй с яркой жёлтой разметкой посередине. Дорога была довольно пустынна. Изредка навстречу двум странноватым путешественникам попадались огромные автотрейлеры, раскрашенные в яркие рекламные цвета. Вымытые и надраенные до невозможности, они слепили глаза своими никелированными цистернами и огромными зеркалами.
Витька Карытин всё же слегка прикрутил громкость. Повертев вокруг головой, он доложил:
– Слышь, Димыч… А я думал, брешут в американских фильмах. Что в пустыне машин нет. А тут и вправду, практически, пустотища.
– А хуль им тут делать? – отозвался Дима. – На то она и пустыня…
Корыто с хрустом потянулся и попросил:
– Я покемарю, чел. Будь друганом – не врубай музыку громко! И крышу подними – ветер достал уже!
Устроившись поудобнее, он сомкнул глаза. Розов, нажав кнопку, поднял откидную крышу и в машине сразу стало темно. Убаюкиваемый тихим шорохом шин, Витька сладко и лениво думал:
«Офонареть можно – мы с Димасом прём в Лас-Вегас! По пустыне. Но странно – не вставляет как-то… Не то, чтобы не верится – просто всё как-будто так и должно быть… Привык я уже к жизни, что ли…»
И он стал вспоминать, как они впервые встретились с Димой Розовым. Но первая встреча как-то стёрлась из памяти. Карытин помнил, что он учился на третьем курсе физического факультета, когда Дмитрий поступил на первый. Они частенько выпивали, а иногда даже и покуривали травку. Но по-настоящему их сблизило лишь одно приключение.
А было это… Это было… Ровно пятнадцать лет назад…
Он погрузился в воспоминания…
…Витька открыл глаза. И улыбнулся, вспомнив какой шум был с утра в студенческой общаге, когда все увидели полотна из какашек великих мастеров нового жанра Димы и Вити. Коменда была просто в ярости.