Олег Глазунов – Грузинская разведка. Тайная война против России (страница 3)
Таргамадзе плодотворно сотрудничал с Россией. Он был в хороших отношениях с рядом высших сотрудников МВД России того времени и, нередко переправляя чеченских боевиков через Грузию, сдавал их России. Он был вынужден уйти в отставку осенью 2002 года после массовых выступлений оппозиции. После «революции роз» в 2003 году Каха Таргамадзе покинул Грузию и с тех пор живет в России.
МВД Грузии было самой многочисленной и самой влиятельной силовой структурой страны – так что Эдуард Шеварднадзе получил тогда в свои руки мощное оружие, с помощью которого он вскоре начнет постепенно выдавливать (а то и просто сажать в тюрьму) силовиков из московского клана КГБ.
Понятно, что у нового президента Грузии было очень много врагов, готовых заплатить большие деньги за его устранение. Поэтому в этот период была создана личная охрана президента. Начальником вновь созданного отдела охраны Шеварднадзе был назначен полковник Эльдар Гоголадзе. Но Шеварднадзе ему не доверял. Только в 1994 году Гоголадзе был уволен с поста начальника охраны – и Шеварднадзе назначил тогда вместо него начальником новой Службы Государственной Охраны (СГО) генерала Вахтанга Кутателадзе, прошедшего обучение в США.
Но вернемся к грузинским органам госбезопасности. Итак, в 1992 году грузинские власти постарались создать качественно новую спецслужбу. КГБ был распущен и преобразован в информационно-разведывательное бюро во главе с молодым философом из национального движения Ираклием Батиашвили. Из-за этого в грузинских спецслужбах произошел раскол: больше половины личного состава ушли в Министерство обороны, где по приказу Тенгиза Китовани возникло Главное управление специального назначения в составе двух управлений: разведки и контрразведки. Начальником последнего стал Игорь Гиоргадзе. Многие сотрудники бывшего КГБ Грузии или уехали в другие республики, или перешли в военизированные формирования типа «Мхедриони» или Национальная гвардия Китовани.
Но бюро не суждено было стать сильной службой национальной безопасности. Это было время хаоса, когда каждое силовое ведомство имело свои разведорганы, не считающиеся друг с другом. В конце 1993 года Шеварднадзе пошел на стратегическое сближение с Россией, а Москва (во всяком случае, многие российские политики и чиновники, ответственные за взаимоотношения с Грузией) имела свои виды на сектор безопасности «младших партнеров». Батиашвили ушел в отставку. Было воссоздано Министерство государственной безопасности, а во главе его стал Игорь Гиоргадзе.
В должности министра МГБ И. Гиоргадзе активно развивал контакты со спецслужбами России, а также США, Турции, Армении, Азербайджана, Украины, ЮАР и других стран. За этот период он приобрел контакты среди своих иностранных коллег, влиятельных политиков и государственных деятелей. Гиоргадзе сделал многое для укрепления роли МГБ во внутриполитической и экономической жизни страны. Имея дружеские связи с командующим Группировкой российских войск в Закавказье (ГРВЗ) генералом Федором Реутом, Гиоргадзе с его помощью создал десантно-штурмовую бригаду, подчиненную МГБ. Он успешно конкурировал в экономической деятельности с другими силовыми центрами (Министерство обороны, МВД, лидером Аджарской автономии) и старался дружить с пока еще довольно влиятельным формированием «Мхедриони». В то же время Гиоргадзе подозревался в торговле оружием.
При И. Гиоргадзе Министерство безопасности Грузии было основано на базе двух подразделений: Бюро разведки и информации и оперативного управления МВД. Наряду с добыванием разведывательных и контрразведывательных данных оно занимается обеспечением собственно безопасности государства. По утверждению министра безопасности Грузии Игоря Гиоргадзе, МБ Грузии устанавливает реальные связи с зарубежными спецслужбами: «…мы сотрудничаем с американцами и уже пожинаем первые плоды: они предлагают нам серьезную и конкретную помощь в деле борьбы с терроризмом и наркобизнесом… Здесь у меня был один из руководителей ЦРУ, и мы договорились о сотрудничестве. У нас есть контакты со спецслужбами стран Черноморского бассейна, с Министерством безопасности России… Намечено установление деловых и рабочих контактов с Арменией, Азербайджаном, Украиной… Посол Германии в Грузии подтвердил нам желание своего правительства оказать помощь по линии спецслужб».
Первоначально Э. Шеварднадзе всячески поддерживал начинания Гиоргадзе. В Грузии было много проблем: преступность, незаконные военные формирования, наркомания, звиадисты и др. С помощью МГБ он планировал укрепить свои позиции. По мнению одного из весьма авторитетных депутатов грузинского парламента, Эдуард Шеварднадзе в тот период «делает ставку на Министерство безопасности. Он рассматривает это ведомство как опору своего режима».
Кроме того, в наследство от Гамсахурдия Э. Шеварднадзе достались две неразрешенные проблемы: Южная Осетия и Абхазия. Эти республики, ранее входившие в состав Грузинской ССР, теперь требовали независимости. И если к лету 1992 года Шеварднадзе сумел мирно урегулировать югоосетинскую проблему, договорившись с Россией о вводе миротворческих сил в этот регион, с Абхазией отношения наладить не удалось.
Поэтому решено было ввести в Абхазию грузинскую армию. Причем официальный предлог для ввода войск в Абхазию был следующий – нужно остановить разграбление поездов на Закавказской железной дороге.
Будучи директором МГБ, И. Гиоргадзе выступал против ввода грузинских войск в Абхазию в 1992 году. Он был одним из тех, кто доказывал Эдуарду Шеварднадзе, что ввод войск на территорию Абхазии – это начало войны, и никакие грузы не оправдывают этого. Вместо этого И. Гиоргадзе предлагал такой вариант: создать для охраны дороги интернациональный сводный батальон – рота МВД Абхазии, рота из Грузии и рота из России. Но этого сделано не было.
По всей видимости, Шеварднадзе не в состоянии был контролировать действия вооруженных отрядов, подчиняющихся его партнерам по власти, и 14 августа 1992-го, в самый разгар курортного сезона, отряды Национальной гвардии Грузии численностью до 3000 человек под командованием Тенгиза Китовани, под предлогом преследования отрядов сторонников Звиада Гамсахурдия, вошли на территорию Абхазии. Абхазские вооруженные формирования оказали сопротивление, но отряды Национальной гвардии за несколько дней заняли практически всю территории Абхазии, включая Сухуми и Гагру.
Ситуация на абхазском фронте с осени 1992 года до лета 1993 года оставалась неизменной, пока в июле абхазские силы не начали очередное наступление на Сухуми. 27 июля 1993 года, после длительных боев, в Сочи было подписано соглашение о временном прекращении огня, в котором Россия выступала в роли гаранта. Данное перемирие абхазов заставила подписать Россия (под нажимом авторитета Э. Шеварднадзе), так как в результате боев абхазами был полностью блокирован город Сухуми и войска Госсовета оказались в полном окружении.
После сокрушительного военного разгрома грузинское правительство попыталось организовать на территории Абхазии партизанскую войну. На официальном уровне этот факт всегда отрицался, но спецслужбы Грузии помогали партизанской группе Дато Шенгелия. Снабжали их оружием, диверсионными устройствами. Обучали их диверсионному делу.
Кроме того, сотрудники МГБ занимались поиском бывшего президента Грузии Гамсахурдия. Одно из спецподразделений МГБ вышло на его след. Сотрудники спецслужб окружили местность, где он находился. И. Гиоргадзе позвонил Эдуарду Шеварднадзе и сказал: «Завтра я могу провести спецоперацию и задержать Звиада Гамсахурдия». На что он получил ответ: «Живой он Грузии не нужен». То есть, грубо говоря, Шеварднадзе дал приказ об уничтожении. И. Гиоргадзе отказался выполнить приказ.
Уже после этого – в ночь с 31 декабря 1993 года на 1 января 1994 года – Звиад Гамсахурдия якобы покончил с собой. В январе удалось найти место его захоронения – в хозяйственной постройке одного из селений Мингрелии. Была создана правительственная комиссия, в которую вошел вице-премьер Грузии, ведущие министры и глава прокуратуры. Эта комиссия вынесла заключение о том, что Звиад Гамсахурдия покончил с собой. Подписи поставили все, кроме И. Гиоргадзе. Он настаивал, что даже при поверхностном осмотре входящего и выходящего отверстий в голове экс-президента можно было сделать вывод – это было убийство, а не самоубийство.