Олег Герасимов – Восточные узоры (страница 43)
К мавзолею шейха Ади примыкает квадратная комната, где находится могила шейха Хасана — последователя и ближайшего родственника основателя секты, известного глубокими теологическими познаниями. Из комнаты шейха Хасана можно подняться в другое, конусообразное и более просторное помещение, украшенное золотым полумесяцем. Несколько помещений приспособлены для религиозных обрядов. В стене полуподвала, например, сделано специальное хранилище для оливкового масла, которое езиды используют для освещения. В строгом, без украшений, прямоугольном зале полуподвала езиды, обратившись лицом к югу, творят свою молитву. Площадка вокруг мавзолея с плотно утрамбованным грунтом служит местом, где собираются паломники. В одном углу площадки — комнатка служителя, в другом — открытый бассейн с родником, который езиды называют ”каниясы”, т. е. ”белый родник”. Здесь совершаются ритуальные омовения; родниковой водой смывают с новорожденных ”родовую скверну”. Нибур писал, что в этот бассейн езиды бросают золотые и серебримые монеты в память об основателе своей секты.
В горах много пещер с родниками, которые также почитаются езидами. В целом вокруг Айн-Сифни расположено около 150 таких мест (”айн” — ”источник”).
В деревнях езидов в первую пятницу нового года устраиваются религиозные игрища — ”таввафи”. И них принимают участие и мусульмане, и христиане. Таввафи продолжаются целый месяц. Подробно об их игрищах мне рассказал мой мосульский друг Саид.
Накануне праздника, в четверг вечером, мужчины и женщины, старики и дети собираются на площади. Ночью они выполняют какие-то свои обряды, а утром встают и едят пшеничную кашу с мясом и жиром (”гариса”), сваренную в отличие от мусульманской без желтого куркумового корня. Гарису парят в огромных котлах и раздают всем желающим.
В пятницу утром собираются музыканты. Они играют на тонких деревянных дудках, называемых ”заная” и изготовляемых езидами, на бубнах и барабанах. Чтобы взбодрить музыкантов, им дают деньги, а разносчики в неглубоких медных пиалах подносят им анисовую водку ”арак”. Езиды не бреются, и, когда они пьют, их длинные усы и бороды мокнут в пахучей водке.
Музыканты стоят в центре круга, а мужчины, обернув головы красными платками, в строченых белых шапочках, в расширяющихся книзу шароварах и войлочных жилетках танцуют с женщинами, маявшись за руки. Женщины езидов очень красивы у стройные, гибкие, красочно одетые. Они закутываются в белую тонкую ткань, украшенную нашитыми бусинками, и в танце похожи на запеленатых стройных кукол, плавно двигающихся по кругу. Танцы продолжаются около трех часов, затем мужчины вскакивают на коней и, стреляя в воздух из ружей, открывают скачки. Потом вновь начинаются танцы, на которых присутствуют члены семьи духовного главы езидов, в том числе обязательно — его жена.
За размышлениями о секте езидов время летит незаметно. Пересекаю мутный приток Большого Заба, и, когда уже разбитая, взбегающая с холма на холм дорога меня настолько укачала, что я готов остановиться и передохнуть, передо мной открывается город Эрбиль — центр одной из северных провинций Ирака. Провинция Эрбиль вместе с провинциями Дахок (Дахук) и Сулеймания входит в Курдский автономный район.
Эрбиль — древняя Арбела, — пожалуй, единственный на севере Ирака город, название которого сохранилось до наших дней. Он упоминается как Урбилим или Арбилим в клинописных табличках правителя "Царства Шумера и Аккада" (2093–2046 годы до нашей эры). В более поздних, вавилонских и ассирийских, памятниках его называют Арба-Илу (Город четырех богов). В эти времена главным божеством города была, грозная богиня войны, плотской любви и плодородия Иштар Арбельская, в честь которой здесь возводились храмы. Это одна из ипостасей ассирийской богини; существовала еще Иштар Ниневийская. В старой крепости, поднявшейся на развалинах древнего города Арбелы, были найдены клинописные таблички с упоминанием имен богини Иштар и ассирийского царя Ашшурбанапала. Ассирийцы считали Арбелу одним из важных стратегических пунктов. По приказу Саргона в городе была сооружена оросительная система, по своим масштабам напоминавшая оросительную систему Ниневии. Уже в более поздние времена через Арбелу прошли войска Александра Македонского. Именно в этих местах в 331 году до нашей эры персидский владыка Дарий III потерпел жестокое поражение от Александра, который после этой победы дошел до резиденции персидских царей Персеполя, как называли ее греки, и в одну из бурных ночей, возбужденный обильными возлияниями и подстрекаемый гетерой Таис, швырнул во дворец горящий факел в отмщение за разрушение персами Афин.
Арбела стала столицей одного из владений Парфянского царства. Здесь похоронены парфянские цари, которые успешно отбивались от Селевкидов. В 1 веке до нашей эры город попал в руки армянского царя Тиграна II Великого, но вскоре вновь перешел к парфянам, заручившимся на короткое время поддержкой римских легионеров. Но со временем союзники стали врагами, и римские императоры Септимий Север (193–211) и затем Каракалин (211–217) захватили Арбелу, но не могли удержать ее под натиском персов. Во времена персов на севере Ирака получило распространение несторианство, и город в самом начале VI столетия стал духовным центром сторонников этого учения, по догматам близких к сиро-православным (яковитам). В период арабских завоеваний Арбела превратилась в рядовой арабский город Эрбиль.
В XII веке правитель Эрбиля Музаффар воздвигнув мечеть, от которой остался лишь минарет, украшенный резьбой по алебастровой штукатурке и похожий по своему декору на ”падающий” минарет в Мосуле. Это — самый значительный памятник средневековья. Аль-Казвини пишет, что тот же Музаффар построил в городе целый квартал, где жили 200 странствующих проповедников-мистиков (суфиев). Они ели и танцевали каждую пятничную ночь. Правитель хорошо принимал всех приходивших в Орбиль суфиев, а отпуская их, давал каждому по динару.
В городе, по свидетельству того же автора, возвышалась мечеть, в стене которой был камень с отпечатком человеческой ладони, что служило поводом для бесконечных пересудов. Сейчас этой мечети нет, не сохранился и квартал проповедников.
Сегодня в Эрбиле среди 150 тыс. его жителей преобладает курдское население, и мне интересно знать, чем отличается он от других иракских городов. Развитие городского строительства нивелирует национальный стиль в архитектуре, и в любом городе Ирака, будь то Мосул или Басра, Эрбиль или Киркук, вы встретите многоэтажные здания из железобетона, построенные в деловом центре, и одинаковые двухэтажные особняки, где живет состоятельный араб или курд, туркмен или армянин. И лишь восточный рынок сохранил национальный колорит. Только здесь вы найдете самые разнообразные изделия местных ремесленников, которые не производят ловкие промышленники Японии и Гонконга.
Крытые ряды скорняков, обувщиков, торговцев овощами, зерном и т. д. расходятся веером во всех направлениях, как рукава большой реки. Немного поплутав по темным переулкам, пахнущим неповторимым букетом пряных запахов восточного базара, я выхожу в ряды, где торгуют тканями местного производства.
Курдский костюм состоит из широких штанов и короткой куртки с поясом. На голове курды носят небольшую шапочку, а поверх нее чалмой завязывают платок определенного цвета. Например, чалма, называемая ”джамадани”, у представителей курдского племени барзан сворачивается из белого платка в красную крапинку. Опытный человек по чалме, обуви, по манере завязывать пояс и белый платок на правой руке без труда определит, к какому племени или району принадлежит тот или иной курд.
Костюм шьют из специальной ткани, выделываемой на ручных станках. Станки узки, поэтому ширина материала не более полуметра. Темно-фиолетовый материал изготовляется из хлопчатобумажной пряжи с добавлением козьего пуха, а полосатый — целиком из козьего пуха. Последний считается очень дорогой тканью. Чтобы показать мне эту ткань, купец вытащил ее из сейфа и тут же спрятал вновь, когда понял, что я не собираюсь ее покупать.
Рядом с торговцами тканей расположены лавки обувщиков. Курдская национальная обувь называется ”клоши” (может быть, наше слово ”галоши” произошло от этого курдского слова?!) и весьма разнообразна по форме и материалу. Близ города Сулеймания изготовляют лучшие клоши. Они имеют из хлопчатобумажных ниток верх и подошву из витых тряпок. На самый носок и на каблук набиваются куски высохшей бычьей жилы, которая служит своеобразной подковой. Торговец, у которого я купил такую обувь, гарантировал, что она будет носиться два года, если, конечно, меня не угораздит пройтись в ней по лужам после дождя. Тряпичные клоши — это летняя обувь. Для ненастной погоды делают клоши с тряпичным вязанным верхом и подметкой из автомобильной шины. На крутых глинистых склонах гор я не раз обнаруживал отпечатки автомобильных шин, оставленные курдскими пастухами, обутыми в зимние клоши. В лавке продавались также клоши, сделанные целиком из кожи. Они не пользуются большим спросом, видимо потому, что в них трудно ходить и зимой, и летом: кожаная подметка сильно скользит на горных склонах, обрывающихся в глубокие ущелья.