Олег Герасимов – Восточные узоры (страница 33)
В древнем Шумере, расположенном в южной части современного Ирака, не было ни полезных ископаемых, ни строительного камня, ни обширных лесов. Лишь гигантские заросли тростника на болотах колыхались от дуновения жаркого ветра, а вокруг простиралась необозримая серая равнина. Но люди, населявшие эту страну, сумели добиться замечательных достижений. Шумеры создали сложную систему каналов, плотин, запруд, освоили искусство земельной съемки, изготавливали нивелировочные и измерительные инструменты. Из глины, единственного материала, имевшегося в изобилии под рукой, они делали горшки, тарелки, кувшины и даже серпы. Обломки таких серпов нашел Вулли во время раскопок в Уре. Они строили дома из тростника и циновок, обмазанных глиной. В подобных домах живут и сейчас крестьяне Южного Ирака. Позднее шумеры изобрели гончарный круг, колесо, плуг-сеялку со сменными лемехами, впервые в истории архитектуры стали возводить арки, купола и сводчатые перекрытия, наконец, изобрели письменность, позволившую человеку тех отдаленных веков записывать тростниковыми палочками на табличках из сырой глины свои мысли, историю своего народа и наставления потомкам.
Брожу по развалинам Ура в сопровождении сторожа — надрывно кашляющего старика, гордящегося тем, что он работал еще с Вулли. Выходим к восточной части древнего города — к царскому кладбищу, где были обнаружены самые значительные находки. Я спрыгиваю в открытую узкую яму царской гробницы и по крутым ступенькам спускаюсь в подземелье. Лестница, ведущая на глубину 10 метров, имеет два пролета, крутой наклон и высокие ступеньки. Площадка, где оканчивается первый пролет, находится на уровне свода гробницы, сделанного в виде конусообразной ступенчатой арки. Спускаюсь еще ниже и осторожно подхожу к двери в усыпальницу — каменный склеп под кирпичным сводом. Из 16 царских усыпальниц, которые раскопал Вулли, только 2 были не тронуты грабителями, искавшими золото и ценные украшения в могилах царей. Но эти 2 усыпальницы и более 2 тыс. могил, исследованных археологом, дали науке бесценный материал о жизни древних шумеров.
Самой значительной находкой в Уре считается штандарт, инкрустированный перламутром и ракушками на синем фоне из ляпис-лазури. Он невелик по размеру — две деревянные прямоугольные пластины длиной 55 сантиметров и шириной 22,5 сантиметра, но в его мозаичных изображениях нашли отражение многие сцены из жизни древних шумеров. Мы видим царя с семьей во время праздничного пира. Родственники царя и люди из его ближайшего окружения, обнаженные до пояса, в коротких юбках из тростника, сидят на креслах, перед ними играет арфист, а певица, прижав руки к груди, поет под его аккомпанемент. На другой части штандарта представлена тема войны: царь окружен свитой, его боевая колесница запряжена двумя ослами, перед ним проходят пленные, они обнажены, руки их связаны; другая сцена изображает врагов, спасающихся бегством под натиском вооруженных воинов в плащах. Все сцены переданы древними художниками с исключительной реалистичностью и динамизмом.
При раскопках усыпальницы царицы Шубад, захороненной в У ре около 2500 года до нашей эры, были найдены золотые сосуды, серебряная и золотая лодки, головной убор царицы, украшенный ляпис-лазурью и сердоликом. Золотые кольца, золотые буковые и ивовые листья и золотые цветы придают этому наряду пышность и торжественность.
Среди находок царского кладбища в Уре были и другие предметы из золота, свидетельствовавшие о высоком искусстве обработки металлов. Кинжал с золотым лезвием, рукояткой из лазурита и золотыми рисунчатыми ножнами, воспроизводящими травяную плетенку, золотой стакан с орнаментом, набор золотых туалетных принадлежностей, золотые граненые сосуды с тонкими филигранными рисунками, шлем царя — все эти и другие предметы были настолько искусно выполнены, что многие эксперты ошибочно принимали их за изделия арабских средневековых мастеров.
Обойдя царское кладбище, мы со сторожем, возвращаясь к западной стене зиккурата, проходим мимо глубокого котлована, где в культурном слое с различными следами хозяйственной деятельности человека Вулли обнаружил двухметровый слой аллювиальной чистой глины. Этому открытию было единственное объяснение: когда-то в древнем Шумере произошло невиданное наводнение, принесшее гибель и разрушение цветущим городам. И, видимо, этот исторически достоверный факт послужил основанием для библейских рассказов о потопе, во время которого, согласно легенде, сумел спастись только Ной. Впрочем, в шумерском эпосе о Гильгамеше есть даже имя местного Ноя — Утнапиштим. Так еще одна библейская легенда получила свое историческое подтверждение на земле древнего Шумера.
Закончив экскурсию, мы со стариком садимся на нижней ступеньке длинной лестницы зиккурата. Он болен, сильно кашляет, прижимая руки к впалой груди. Старик рассказывает, что перепробовал все средства от простуды, которые ему предписывала местная знахарка. Ему ставили на спину банки, присыпали воспаленные миндалины толченой кожурой граната, давали пить отвар эвкалиптового листа с сахаром и даже делали глубокое прогревание, обложив грудь и спину горячим, замешанным на масле тестом и овечьей шерстью. Остается сделать последнее — обратиться к врачу в городе. К этому пребегают лишь отчаявшиеся вылечиться домашними средствами простые иракцы: визит к частному врачу и лекарства могут стоить очень дорого.
Перед отъездом я еще долго смотрю вслед старику, который отправился отдыхать в свою сторожку, и вспоминаю шумерские рецепты, изложенные на глиняной табличке, найденной в Ниппуре и датированные III тысячелетием до нашей эры. Изготовлявшиеся шумерами лекарства весьма напоминали снадобья местной знахарки.
Мосул — город хлебный
Мне предстоит многодневное путешествие.
Мой путь лежит из Багдада на север Ирака по бурой глинистой равнине в Самарру, одну из столиц Аббасидского халифата, затем через Тикрит в город Мосул.
Дорога на Самарру идет через северный пригород Багдада, Эль-Казимайн, и далее следует по правому берегу Тигра. На левом, низком берегу, известном под названием Акаркуфской впадины, видны возделанные поля и плантации финиковой пальмы. Поскольку берег низкий, вода свободно поступает из реки в многочисленные каналы и орошает большие поля, засаженные ячменем и пшеницей. Сейчас урожай уже созрел, и кое-где я вижу жнецов с серпами. Поля небольшие, и использовать сельскохозяйственную технику здесь нельзя. Сразу же за Багдадом начинается район кирпичных заводов: четырехугольные трубы коптят бледно-голубое, выцветшее на солнце небо, клубы дыма стелются над серой землей, полями и глинобитными сарифами (небольшими домиками с плоской крышей).
Первые километры пути — это шоссе, обсаженное кудрявыми эвкалиптами. Автомашина бежит легко и плавно, словно заглатывая черную шуршащую асфальтовую ленту. Параллельно автомобильной идет железная дорога, соединяющая Босфор с Персидским заливом и связывающая столицу Ирака через Сирию и Турцию с Европой. Это та самая Багдадская железная дорога, за право строить которую в начале этого века не раз скрещивали шпаги английские, французские и германские капиталисты. Именно по ней ходил восточный экспресс, ставший знаменитым благодаря роману Агаты Кристи.
Самарра показывается на левом берегу реки через полтора часа. Сначала в дымке угадываются золотой купол мечети Аскари и башня большого спирального минарета от разрушенной мечети, затем появляется плотина, которая перегородила Тигр в двух местах и по гребню которой идет шоссейная дорога в город.
„Сурра мин раа” — так звучит по-арабски полное название этого небольшого городка, лежащего в 120 километрах от Багдада. В переводе это означает „радуется тот, кто ее видит”. Столь замысловатое название города связано с бурными событиями середины IX века, когда здесь была заложена столица Багдадского (Аббасидского) халифата.
Восьмой аббасидский халиф Мутасим (833–842), напуганный выступлениями жителей Багдада против его тюркской гвардии, в 835 году перенес сюда свою столицу. Здесь в то время находилось лишь небольшое ассирийское поселение Самарра, название которого халиф и перевел по-своему. Для благоустройства новой столицы Мутасим не пожалел средств. Он привлек лучших архитекторов и ремесленников со всех концов халифата. Его наместники выломали и доставили сюда мрамор и колонны из христианских церквей египетской Александрии и бронзовые врата из захваченного у византийцев фригийского города Амориум. Семь последующих халифов продолжали благоустраивать Самарру: возводили дворцы, мечети и общественные здания, сооружали и совершенствовали систему оросительных каналов. Этот город в период своего расцвета раскинулся почти на 35 километров вдоль реки Тигр. Здесь были широкие улицы, мечети и огромный зоопарк с 2 тыс. животных.
56 лет Самарра была столицей могущественной абасидской державы. Сегодня о периоде ее расцвета напоминают лишь развалины дворцовых ворот Баб аль-Амма и двух мечетей с редкими по форме, спиральными минаретами.
Мечеть в Самарре, от которой остались только мощные крепостные стены, выделяется среди других своими размерами и минаретом своеобразной формы. Минарет сложен из кирпича и представляет собой усеченный конус на квадратном цоколе. Его высота достигает 52 метров. Вокруг минарета идет спиральный пандус шириной около 1,5 метра, и поэтому его часто называют сокращенно ”мальвия” — ”спираль”.