Олег Герасимов – Восточные узоры (страница 28)
Внутри, за высокой стеной находится небольшой дворик с бассейном. На каждой стороне прямоугольного здания встроена высокая стрельчатая ниша (айван) с роскошным сталактитовым сводом и фасадом в форме сломанной в центре арки, украшенной геометрическим орнаментом. Этот архитектурный тип четырехайванной мечети, классическим образцом которого считается школа Мустан-сира, сложился на основе традиций ирано-сасанидского зодчества. По обе стороны от каждого айвана на уровне первого и второго этажей расположены ученические кельи. На верхнем этаже они выходят на балкон, протянувшийся вокруг всего здания, а внизу — прямо во дворик или в узкие проходы с высокими стрельчатыми потолками. Вход в кельи первого этажа, сделанный в виде арки, украшен геометрическим орнаментом, который выполнен по алебастровой штукатурке и производит впечатление замысловатого узора.
В помещении школы (во время моего первого пребывания в Багдаде) был устроен небольшой музей. В одном зале, посвященном развитию средневековой медицины, экспонировались инструменты, которые применяли когда-то лекари во время операций, и различные растительные препараты и минералы, служившие исходным материалом для изготовления лекарств. Один из макетов показывал основанную в Багдаде в 792 году аптеку.
На стене другого зала висела большая таблица, показывающая развитие арабской письменности. От алфавита арамейцев, живших в Сирии и северной части Аравийского полуострова, произошли квадратное письмо иврит, тадморская, персидская и набатейская письменности. Из последней впоследствии развилась древнеарабская письменность, а уже в Куфе было изобретено ломаное куфическое письмо. Следующим этапом явилось его упрощение и превращение в письменность насихи, развившуюся в современный арабский алфавит. Сейчас в арабском языке существуют семь видов написания букв, которые настолько отличаются друг от друга, что не всякий человек, знающий арабский язык, сразу прочитает написанное. В старых школах арабская каллиграфия выделялась в специальный предмет. Но даже и сейчас в Ираке человек, умеющий красиво писать, уважительно называется ”хаттат” — ”каллиграф”.
В соседнем зале под стеклом были выставлены навигационные приборы древних арабских путешественников: астролябия, компас, глобус, квадранты и несколько географических карт земного шара. Первая из них, датированная 951 годом, сделана в виде круга, на который нанесены Индия, Китай, Египет и Персия. Несколько карт Ирака висело на стене. Они довольно точно передавали две реки и отходящие от них оросительные каналы. Одна из карт выполнена известным географом Макдиси, жившим в конце X века. В своей книге этот ученый писал, что познакомился со всеми известными библиотеками, слушал всех выдающихся проповедников своего времени. Другой арабский историк, географ и путешественник, Масуди из Багдада, живший также в X столетии, провел в путешествиях 27 лет. Он посетил Персию, Индию, Азербайджан, Армению, Северную Африку, остров Цейлон, жил в Сирии и Египте и оставил нам свыше 20 сочинений о посещенных им странах. В одном из своих сочинений Масуди привел семь городов, основанных мусульманами, с указанием даты их основания: Басра (около 635 года) и Куфа; Фустат (Старый Каир; около 640 года); Камла в Палестине и Васит в Ираке (начало VIII века); Багдад (около 762 года); Самарра (около 835 года). Он же — автор знаменитого труда ”Промывальни золота и россыпи алмазов”.
Багдадские купцы, водившие караваны в Египет, Индию и Китай, были не только торговцами, но и любознательными путешественниками. Они способствовали распространению многих географических и торговых понятий, таких, как ”зенит”, ”роза ветров”, ”тариф”, ”карат” и др. Популярное изречение багдадских купцов раннего средневековья гласило: ”Кто отправляется в путешествие ради знаний, тому Бог облегчит дорогу в рай!”.
Самым посещаемым иностранцами рядом в Сук ас-сарай был ряд медников и жестянщиков. На неширокой улице, затянутой в жаркое время рваными и прокопченными полотнищами, около порога своих лавок сидели медники, жестянщики и кузнецы. Дробный перезвон молотков слышался издалека. Одни мастера расправляли большие листы оцинкованного железа, с тем чтобы сделать из него большой бак для воды, другие — большими ножницами, прикрепленными к тяжелой колоде, резали по только им видимой черте полосы жести для изготовления большого таза для стирки, третьи стригли четырехгранные проволоки, затачивали концы и делали шампуры для приготовления шашлыка.
Под закопченными полотнищами крепко пахло гарью. В лучах солнца, проникавших через рваные навесы, зеленоватыми струйками вился дымок. Солнечные зайчики танцевали на полированных боках уже готовых медных казанов и кастрюль (”джудрия”), на огромных тарелках для риса (”сыния”) и пузатых самоварах.
Рынок медников в Багдаде, или ”сук ас-сафафир”, называли иногда ”Баб аль-Ага” — ”Врата правителя”. Раньше здесь в многочисленных подвалах вместе с медниками работали пекари, и сюда за теплым пышным хлебом приезжали со всех концов города. С тех далеках времен выражение ”хлеб из Баб аль-Ага” стало синонимом хлеба высшего качества. Если вы хотите сделать комплимент своему знакомому, предлагавшему вам угощение, скажите ему, что все его кушанья хороши и вкусны, как хлеб из Баб аль-Ага.
Ремесленники на рынке медников работали обычно семьями. Десятилетние мальчишки и бородатые отцы семейства, перемазанные сажей, сидели по-турецки перед открытыми дверьми своих лавок, осторожно отбивали на поставленных меж согнутых ног наковальнях кувшины с широким кружевным сливом, кофейники с большим носиком, начинающимся прямо от донышка, припаивали ручки к кувшинам для воды, в которых иракские женщины носят воду от источников к дому, мастерили небольшие медные кувшинчики и тазики, употребляемые для мытья рук перед едой.
Багдадские медники и жестянщики не только изготовляют, но и торгуют. Предмет продажи — свои изделия, а также импортный товар. Здесь можно купить как дореволюционный тульский самовар, так и современную кастрюлю-сковородку, сделанную во Франции.
Тут же продаются огромные баки для воды, устанавливаемые на крышах домов, медные и жестяные тазы для стирки белья, гвозди, проволока, замки, дверные ручки, петли.
В антикварных лавках Сук ас-сарая можно было купить старые кинжалы, турецкие пистолеты, персидские ковры и предметы национальной одежды. Я часто посещал этот ряд и с некоторыми из торговцев завязал знакомство. Хозяином одной из таких лавок был Хусейн — старый багдадец, седобородый, с морщинистым загорелым лицом доброго джинна из сказок ”Тысячи и одной ночи”.
— Алла биль хир, — проговорил он, когда я сел на стул в его лавке, устроенной в подвале старого дома на сук ас-сафафир.
— Алла биль хир, — ответил я, привстав со стула.
Эту форму приветствия я встречал только в Багдаде, и ее можно перевести как любезную просьбу к Аллаху сделать ваше сидение приятным. Первыми произносят ее те, кто уже сидит на стульях или топчанах. Вновь вошедший и севший на стул, услышав это приветствие, повторяет его каждому.
С Хусейном я был знаком давно. Он совершил паломничество в Мекку и Медину — города, где соответственно родился, проповедовал и умер пророк Мухаммед, и прибавил к своему имени приставку ”хаджи”, что давало ему право на особое уважение своих родственников и соседей. Обычно он сидел в своей лавке, лениво перебирая четки и время от времени пригубляя из стаканчика чай. Горячий сухой воздух, смешанный с запахами окалины и углекислого газа, стоял в Баб аль-Ага, а в полуподвальном помещении было прохладно и немного пахло пылью и сыростью. Хозяин сидел на деревянном стульчике, и на его лице с большим и гладким пятном пендинки на щеке было разлито блаженство. Пендинская язва, распространенная и у нас в Средней Азии, в Ираке встречается преимущественно в Багдаде. Пендинкой обычно заболевают в детстве и, переболев, получают стойкий иммунитет к этой болезни на всю жизнь. У редкого багдадца нет на лице круглого шрама от этой язвы.
Пендинская язва — одна из форм кожного заболевания, вызываемого одноклеточными паразитами и передающегося через кровососущих насекомых (москитов и др.). Это заболевание имеет несколько названий: алеппская (от сирийского города Алеппо) пустула (пузырь, прыщ, гнойничок), алеппский веред (слово ”веред” — от ”вредить” — означает ”нарыв”, ”чирей”), годичная язва, багдадская язва.
В первый раз я купил у хаджи Хусейна иракский кривой кинжал с костяной рукояткой в ножнах, затянутых темной кожей с тисненым орнаментом. Хусейн, как настоящий специалист по средневековому оружию, мог долго рассказывать о том, каково происхождение того или иного кинжала, как и где он его достал. Однажды я спросил его:
— Что нового приготовил для меня хаджи Хусейн?
Он молча встал со стульчика, и, спустившись по крутой лесенке еще глубже, во второй подвал, где у него^были свалены ждущие ремонта кувшины и турецкие пищали, вынес инкрустированную перламутром шкатулку и царственным жестом выбросил из нее на неглубокое чеканное блюдо десятка два-три потемневших серебряных монет,
— Динары Харуна ар-Рашида!
Беру в руки тонкие потемневшие от времени серебряные монеты, на которых с трудом можно разобрать по краю слова: ”Выбито в Городе мира в 179 году хиджры” и в центре: ”Рашид”.