Олег Фролов – Хроники Тиа-ра: битва за Огненный остров (страница 5)
Правильно сказал когда-то Моту-ра: «
Но попали ли они в мои уши?
А вечером ко мне пришла Сущность. Я почувствовал ее присутствие где-то на границе сна и реальности, когда мысли уже начинают путаться, но темнота той стороны еще не поглотила окончательно.
В какой-то момент Сущность просто появилась в сознании. Нет, не физически и даже не иллюзорно. А так, будто была там все время, но теперь позволила себя увидеть. Позволила в тот момент, когда ум все еще способен воспринимать информацию, но уже не слепит себя бесконечным круговоротом картинок.
– Камень. Чашка. Женское ухо. Щепка. Орех.
Как это обычно и бывало, Сущность быстро перебирала образы в моей собственной голове в поисках нужного. Так, как человек выбрасывает из сундука старый хлам, чтобы найти что-то определенное. К этому трудно привыкнуть, но я почти привык. Я даже научился отличать тот смысл, который действительно хотела озвучить Сущность.
– Светоспираль. Плечо. Щипцы для зубов. Барьер. УКАЗАТЕЛЬ.
Значит, «Указатель». Перед мысленным взором стояла покосившаяся рогатка, укрепленная между камнями, а на ней – продолговатая дощечка, заостренная с одной стороны. Этот указатель собрал я сам, когда был еще новой жизнью семи или восьми солнечных циклов от роду. Собрал и поставил в проходе между уммами. Наверное, просто от скуки.
Этот указатель – дорога к Площади.
Сущность исчезла так же, как появилась – без лишних знаков и церемоний. А может, это я сам окончательно провалился в сон. Все, что осталось к утру, – нелепая табличка, которая указывала на Площадь. Именно то, что и хотела сказать мне Сущность.
Конечно, я не мог представить, что это значит, но… Был рад этому знаку или, если хотите, знамению. Именно сегодня – рад.
Это значило, что все мы, а значит, и я сам, пока еще не обречены. Обреченным не дают знамений, верно?
4. Если не получается быть сильнее, будь с тем, кто сильнее
Если бы точно знал, что такое дружба, я бы сказал, что Мику-ра – мой друг. Но вместо этого скажу: я знаю Мику-ра очень давно. С тех самых времен, когда мы, две новые жизни, носились бесцельно по острову и собирали из всякого хлама указатели. Мне кажется, что с тех пор прошла целая вечность, но на самом деле – значительно меньше.
С тех пор мы часто оказывались ближе или, наоборот, совсем теряли друг друга из виду. А потом стали теми, кем стали: я – наездником, а он – законником. В некотором смысле мы оказались по разные стороны социального устройства. Ни вверху, ни внизу, а просто – по разные стороны.
Хотя… Будем честными: я себе льщу. Быть законником – это перспективно и престижно, а наездником – странно и неперспективно. Если, конечно, не говорить о перспективе досрочно отправиться к Началу.
Глядя на Мику-ра, так и хочется сказать: перспективный и престижный в каждой детали. От изысканного хартунга из редкой черной ткани до бороды из трех кос. На уровне подбородка они сплетались между собой в еще одну косу, выгнутую внутрь и касающуюся ремня на груди.
А еще – он действительно хорош в том, чем занимается, и всегда уверен в себе. Скажу больше: иногда мне кажется, что эту уверенность он высасывает из окружающих. Из меня так уж точно. Рядом с Мику-ра я таинственным образом теряю убежденность в том, в чем не сомневался еще несколько минут назад. Особенно, если это мнение расходится с мнением самого Мику-ра.
Может, это просто дар внушения? Впрочем, не так уж важно слово, важнее то, что я чувствовал рядом. Это – неуверенность. И для неуверенности этой была еще одна причина, о которой мне не хочется говорить сейчас. Может быть, позже.
– Ты мне нужен, – сказал вместо приветствия Мику-ра на следующее утро, только показавшись в арке моей уммы.
Я кивнул, забыв спросить: «Зачем?». Решительным жестом он отказался от традиционного предложения воды и увлек меня за собой в переплетения проходов и умм-канов, туда, где стояла на каменной площадке моя Ши-те.
– Куда летим? – догадался спросить я, уже взобравшись в седло.
Мику-ра сел во второе седло позади меня и торопливо привязал себя ремнями.
– На Зеленый остров, – поморщился он. – Похоже, с ним назревают проблемы.
Конечно, то, как он поморщился, я не мог увидеть затылком. Скорее, понял по интонации, уловил в оттенках его голоса.
– Ясно, – опять кивнул я, забыв спросить: какие проблемы?
Небесный камень внутри машины ожил и слегка потянул ее вверх. Механическая птица негромко заскрипела сотней креплений и качнулась на лапах. Словно вздохнула, пробудившись от глубокого сна.
Рычаг, прыжок, невесомость, секунда до падения и рывок – вперед и вверх.
Мику-ра был одним из немногих законников, которые испытывали по отношению к полетам нечто отличное от паники. Насколько я помню, он даже не вскрикивал во время прыжка. Боялся – да, но тщательно скрывал это. Воспринимал как неизбежное зло, которым приходится платить за удовольствие участвовать в большой политике. Той, которая простирается за пределы барьера Огненного острова.
Подобным хладнокровием могли похвастаться далеко не все. Полет с одним из старших законников однажды закончился через пару минут после своего начала: во время прыжка он обмочил свой хартунг, и, конечно, мне не оставалось ничего другого, как вернуться обратно. Жарко дыша в шею, он взял с меня обещание никому не рассказывать об этом случае. Я и не рассказывал. Только сейчас написал об этом. Его звали Брук-ра. Просто невинная и запоздалая месть за испорченную ткань седла.
– Эй, не так быстро, – прокричал Мику-ра прямо мне в ухо, перекрикивая свист воздуха. – Нужно поговорить.
Покорно снижаю нагрузку на небесный камень и расправляю металлические крылья во всю ширину. Машина замедляется и планирует. Словно ложится на воздушные потоки своим тяжелым телом. Это, пожалуй, лучшее, что может испытать наездник: теряя скорость, энергию и мощь, птица дарит нечто более совершенное, ни с чем не сравнимое ощущение планирования.
– Слушаю тебя, – отвечаю нехотя, но на самом деле пользуюсь случаем ощутить
– Что ты там видел, а? Расскажи мне.
– Там? – переспросил я зачем-то.
– ТАМ – на Конструкте. Я знаю, ты летал туда вчера.
Я пожал плечами, насколько это позволяли ремни, накрест перекинутые через ключицы.
– Ты будешь разочарован.
– И все же. Речь не о Законе. Вопрос в том, почему это все случилось и что нам с этим делать дальше. Так что рассказывай.
Нехотя я пересказал Мику-ра то, что на самом деле видел. Без деталей и подробностей, которые ему, похоже, и не были нужны. Упомянул о механической птице храмовников и о полном отсутствии людей на острове. В якобы мелькнувшее в окне башни лицо я, кажется, уже перестал верить и сам, так что упоминать о нем не стал.
– Сходится. Все сходится, – заключил законник. – В любом случае другого объяснения я не вижу.
– Что именно сходится? Ты о чем вообще?
– Ты не думал, что это могло быть делом рук Храма? – вдруг спросил он. Громко, неожиданно.
– Храма? – механически переспросил я и едва не рассмеялся. Вовремя понял, что это не шутка, а если и шутка, то несмешная. – Но… Как? Как это возможно?
Внезапный порыв ветра качнул птицу на левое крыло. Легко выравниваю ее небольшим поворотом хвоста.
– Не знаю, не знаю, как это возможно. Но если бы пару дней назад я бы сказал тебе, что один из островов опустится в Ничто, ты бы сказал то же самое: «Как это возможно?». И тем не менее это случилось. Способ есть, только мы его не знаем. Пока не знаем.
– А я не знаю, что тебе ответить, – только и озвучил я абсолютную истину.
– Похоже на правду, а? – настаивал Мику-ра.
– Не уверен теперь, что похоже на правду, а что нет. Я просто не вижу… КАК это возможно. Там ведь, в сущности, не было ничего необычного.
– Думаешь, остров без единого живого человека, который опускается в Ничто, – это обычно?
– Ты понял, о чем я. Никаких следов… Намеренного воздействия.
– Может быть и так. Но из седла птицы можно увидеть не все? – мягко, но настойчиво отбросил он мои назревающие возражения.
– Думаю, больше, чем со скамьи в умме Закона, – зачем-то съязвил я в ответ.
Мику-ра только переспросил спокойно:
– Ты мог увидеть только часть того, что происходило, согласен? Только то, что на поверхности.
– Да, быть может. Но, если так… Зачем это Храму?
– Как раз это – точно на поверхности, – фыркнул Мику-ра. – Храмовники всегда видели в конструкторах потенциальную угрозу. Конструкторы презирали храмовников, храмовники ненавидели конструкторов… Так было всегда. Это равновесие выглядело хорошо только со стороны.
В последний солнечный цикл все только ухудшилось, и сдерживала их только мощь друг друга. Так почему же храмовники не могли уничтожить Конструкт, если бы у них появилась такая возможность? Да, это шокирует, но почему нет?
Не уверен, что этот вопрос был адресован мне лично, но все же ответил:
– Знаешь, это слишком. Это ведь не политика, не неудобные результаты выборов, не торговое противостояние… Это – целый остров, который отправился прямиком к Началу. Не думаю, чтобы кто-то на это мог решиться. То есть… Я даже не могу представить, чтобы кто-то вообще решился на такое.