Олег Дивов – Грань безумия (страница 29)
– А? Ну да. Это само собой… Лучше бы, конечно, чтобы завтра ничего не случилось. Лучше бы… Черт с нами, переживем. А там, может, и забудем. Покрутимся там рядом к двенадцати. И если что… А если что-то случится, то лучше бы завтра. Послезавтра мы не на смене, так? Если уж там, то… Чтобы мы успели завтра…
– Успеем, – как можно увереннее сказал Павлов.
Но завтра они не успели. Опоздали на пару минут. Они уже шли к эскалатору на подземный уровень вокзала, когда рядом закричала женщина – дико, пронзительно, они оглянулись на крик, потом бросились туда. Мужчина в кожаной куртке медленно оседал на пол, прижимая руки к животу, а напротив него стоял парень в спортивном костюме, держал в руке нож. С лезвия капала кровь.
Парень даже не успел оглянуться – Соколов врезал палкой по шее сзади. Спортсмен упал, нож отлетел в сторону. Павлов быстро объяснил подбежавшим ребятам из патруля, что случилось, сказал, что вот сейчас, что через пару минут они вернутся. Дело есть. А потом сразу сюда. Протокол… Да и рапорт напишут, само собой. Как же без рапорта…
Они успели сбежать по давно не работающему эскалатору в подземный уровень. До камеры хранения оставалось метров двадцать, когда Павлов остановился. Как будто наткнулся на стену.
– Ты чего? – Соколов пробежал пару шагов и тоже остановился. – Что случилось?..
– Все, – сказал Павлов. – Случилось…
– Какого?.. – Соколов глянул в лицо Павлова. – Серега…
Пот каплями выступил на лице Павлова. На белом, словно бумага, лице.
– Напал. Это… Эта тварь… Напала…
– Тогда чего стоим? – крикнул Соколов и вытащил пистолет из кобуры.
Передернул затвор.
– Побежали!..
Несколько человек шарахнулись в сторону, пропуская милицию. Худощавый паренек с «мечтой оккупанта» в руках чуть не упал, споткнувшись, когда уступал дорогу.
Они влетели в камеру хранения – людей почти не было.
Первый отсек – два человека в разных концах ставят вещи в ячейки. Второй – мамаша с дочкой забирают сумки. Третий – пусто, все дверцы закрыты. Четвертый… Пятый…
– Стоп! – крикнул Павлов. – Тут.
Две или три открытые дверцы. Ни сумок, ни чемоданов. Ничего.
Соколов крутил головой, оглядываясь:
– Нет багажа… Не видно…
– Тут было, – выдохнул Павлов и наклонился, опершись руками о колени. – Здесь…
Соколов осторожно приложил ладонь к закрытой дверце крайней ячейки. Отдернул руку, будто обжегшись.
– Твою мать! – Соколов попятился от ячеек, вскидывая пистолет. – Сука!
– Дурак… что ли… – Павлову было тяжело говорить и дышать.
Словно комок поднялся к горлу.
Он знал, что здесь, вот возле этой ячейки… только что… Он знал. Он почувствовал как… Что он почувствовал? Шорох? Только не за дверцами с кодовым замком, а у себя в голове? Испытал нечто… какое-то чувство… удовлетворения?.. какое-то скользкое… обжигающе холодное чувство радости? Все это… это вместе… и ничего похожего.
Павлов сплюнул тягучую горькую слюну. Это было мерзко. Чувство, которое пронеслось у него в мозгу, было отвратительным, но одновременно приятным… радостным… и оттого еще более мерзким.
– А где вещи? – Соколов засунул пистолет в кобуру. – Багаж где? Хотя бы сумка? Может, не было ничего? Ну откуда ты можешь знать…
– Было, – сказал Павлов.
– Но багаж-то куда-то пропал? Кто его мог забрать? – Соколов осекся, обернулся лицом к выходу из камеры. – Черт…
– Что?
– Ты того парня видел? С сумкой. Отскочил от нас, как… как черт от ладана… Видел?
– Не обратил внимания, – сказал Павлов.
Ему стало легче. Восстановилось дыхание. Память о мерзком движении у него в мозгу – чужом движении – осталась, но больше не причиняла муки.
– Что за парень? – спросил Павлов.
– Ну этот, как его… Новенький тут. Шустрик, что ли… Мне о нем говорили, но я с ним еще не сталкивался… Нет, точно он был. Сто процентов… С сумкой… Он чуть не вдвое согнулся, когда ее тащил. Откуда у него сумка? Он ведь ее отсюда тащил, от камеры… Они ж тут дежурят.
Это точно, подумал Павлов. Дежурят. Стараются заглянуть пассажиру через плечо. Код рассмотреть, цифры на барабанах. И если им повезет, то просто изымают вещи, пока разиня гуляет по городу.
– Найти его можем? – спросил Павлов.
– А черт его… Адреса я его не знаю, а со шмотками он на вокзале, наверное, не останется… Хреново, да? – Соколов вытер рот левой рукой. – Что ж ты… Теперь ни вещей, ни фамилии… пропавшего. Обосрались мы, Серега, да?
– Тридцатое апреля, – хрипло выдохнул Павлов. – Тридцатое апреля…
Его мутило, комок снова подкатил к горлу, вызывая позывы тошноты.
– Нет уж, хрен вам, – почти выкрикнул Соколов. – Хренушки… Ждать еще раз? Чтобы убедиться? Нет. Я сегодня все узнаю. Сегодня. Давай за мной!
Они вышли из камеры хранения, поднялись к билетным кассам. Соколов ничего не объяснял, Павлов ничего не спрашивал.
Соколов остановился возле лестницы на второй этаж.
– Возле третьей кассы, – сказал через минуту Соколов. – Щука. Видишь?
– Билетами торгует, как всегда.
– Ну да, пока ворованное не скупает. Давай его аккуратно…
Щука – приличного вида сорокалетний мужчина – на приближение милиционеров не отреагировал, деньги он начальству платил аккуратно, так что чувствовал себе в безопасности.
– Пройдем, – сказал Соколов.
– Работаю я, – почти небрежно ответил Щука. – Железному я в понедельник заносил, так что…
Щука вскрикнул и согнулся вдвое.
– Идем, я сказал, – Соколов легонько стукнул его резиновой палкой по ноге. – Или еще раз по яйцам приложить?
– П-пошли… Куда?
– В бытовку, – сказал Соколов.
– Да вы чего?.. – дернулся Щука. – В какую бытовку? Зачем? За что?..
– Там узнаешь, – пообещал Соколов.
– Не надо в бытовку… Я здесь… что нужно? Денег?
– Мне нужен Шустрик. Где он пасется?
– Я не… – Щука снова согнулся и застонал.
– Даже не пытайся изображать. Где найти Шустрика?
– Он в «Семафоре» крутится. Честно. Постоянно там, если не работает…
В кафе возле вокзала «Семафор» Шустрика не было.
– Подождем тут, – сказал Соколов. – Постоим напротив, чтобы не спугнуть.
– А если он с вещами уехал? – Павлов расстегнул верхние пуговицы шинели, подставляя грудь прохладному ветру. – А нам еще рапорт писать?
– Придет, – уверенно сказал Соколов. – Никуда он не денется.