Олег Данильченко – Задача – выжить (страница 38)
– Чего я должна бояться? – отвечаю вопросом на вопрос. – Изнасилования?
Колобок затрясся от хохота. Даже бронированные перцы задёргались.
– А ты молодец, девочка. Выдержка у тебя на уровне, да и с юмором всё в порядке. Помнишь что-нибудь?
– Не очень. Смутные картинки. Я в плену?
– В некотором роде. Вот только пленные нам ни к чему. Однако всё можно изменить…
Стою думаю. Анализирую сказанное. Говорит дядя весьма откровенно. Значит, чувствует своё превосходство. Пленение не отрицает, но намекнул, что пленные без надобности. Толстый такой намёк на тонкое обстоятельство: дескать, будешь права качать – смайнают за борт. И летать мне в виде промороженного метеорита вечно. Хотя нет, вряд ли прямо вот смайнают. Это глупо. Скорее всего, предполагаются два других варианта взаимодействия: либо я добровольно стану сотрудничать, либо буду сотрудничать из-под палки. Ладно, разберусь по ходу дела.
– Излагайте.
– Деловой подход, – кивает дядя. – Смышлёная не по годам. Дело в том, что ты подписала предварительное соглашение. Оно пока всего лишь на бумаге, но имеет полную юридическую силу, потому что подписано добровольно…
– Давайте будем называть вещи своими именами, – прерываю я поток слов. – Соглашение если и подписано, то не имеет силы, так как происходило это под воздействием психотропных препаратов и я не отдавала отчёт в своих действиях.
– О, поверь, – лыбится говнюк, – там, куда мы следуем, это мало кого интересует.
– И где это?
– Даже если скажу, всё равно не знаешь. Не это важно. Ты уже дала предварительное согласие. На основе этого договора мы провели медицинские процедуры по ускорению развёртывания основного ядра установленной тебе конфигурации нейросети. Так сказать, выдали аванс. И вот теперь, уже после предоставления услуги, ничто не мешает заключить стандартный контракт. Если обратишь внимание, то увидишь, как твоя сетка сигнализирует о входящем сообщении.
А и правда, на периферии зрения мигали две иконки. Одна в виде шестерёнки – это сигнал о готовности к настройкам, и вторая в виде архаичного конверта. Тыкаю туда. Разбираться с настройками не время, это и позже можно сделать. Впрочем, тыкаю – это я по привычке после детского коммуникатора так говорю. А вообще просто сфокусировала внимание на конвертике, и он развернулся в сообщение.
Там был бланк того самого контракта. И как вы понимаете, читать его смысла нет. Имеется в виду, что подробно с ним можно ознакомиться и позже, дабы понять всю глубину задницы, в которую я очередной раз угодила. Тут ведь вопрос поставлен максимально прозрачно, то есть отказ в подписании не рассматривается в принципе. Либо подписываю, либо пленные не нужны. Господи боже, как это мне знакомо!
«Получен запрос на визирование срочного рабочего контракта, – дребезжит в мозгу бездушный голос. – Требуется участие пользователя. Выбор: ДА/НЕТ».
– Да, – подтверждаю я контракт.
А что прикажете делать? Как-то не хочется проверять, что будет, если начну демонстрировать характер. Не то место и время. У меня планы, знаете ли… Да и вообще, из любой ситуации можно найти выход. Грол, конечно, козлина порядочный, но в этом я привыкла ему доверять. На месте, в общем, буду решать. Если что, свалю, как выпадет возможность, никто не удержит. Рано или поздно найду способ, как наказать и этих ублюдков. Одним врагом больше, одним меньше, невелика разница. Разберусь, короче. Награда найдёт нового героя, никуда не денется.
А вообще, мне, скорее всего, это похищение даже на руку. Так и так ведь необходимо было выйти из-под опеки Учителя. По доброй воле шеф точно не отпустил бы, к бабке не ходи. А теперь и думать не надо, как это сделать. Сама собой проблема разрешилась, что уже плюс. Остальное буду решать по мере возможности. Сначала, как всегда, сбор информации.
Единственное, что я сделала, кроме того, что подписала контракт, так это изменила своё имя: там было написано настоящее. В клинике-то я была под вымышленным. Легенду разработал сам Грол и даже документ вроде свидетельства о рождении сфабриковал. Но когда меня накачали химией, нарисовала настоящее, сопротивляться не могла. Так вот, именно своё имя, отчество и фамилию я изменила. Теперь и впредь я не Милана Анатольевна Герасимова, а Миранда Герра. Вот так. Только имя и намёк на родовую принадлежность, как это принято в Содружестве. Там с отчеством не парятся.
«Получен запрос на возврат подписанного контракта отправителю. Требуется участие пользователя. Выбор: ДА/НЕТ».
– Да.
«Контракт отправлен. Сохранить контакт? ДА/ НЕТ».
А вот это уже действительно полезная функция. В будущем проще будет найти этого весёлого Колобка.
– Да.
– Очень мудрое решение, – хвалят мой выбор.
Дядя закатил свои маленькие поросячьи глазёнки куда-то под своды черепа: видимо, знакомится с подписью.
– Отлично. А почему имя изменила?
Пожимаю плечами. Какая ему разница, собственно?
Мужик не стал настаивать в выяснении моих мотивов. Он лишь многозначительно кивнул:
– Понимаю. Новая жизнь с чистого листа? Так у вас говорят? Кстати, совет при работе с нейросетью: не обязательно проговаривать команды вслух. Потом, на досуге, поройся в настройках и активируй функцию мысленной связи. Сильно упрощает взаимодействие.
Тоже мне умник. Будто не знаю этого. А вообще, отношение к землянам со стороны жителей Содружества, как к дикарям и выскочкам. Мол, вчера ещё с палками-копалками бегали, а сегодня о равенстве мечтают. Наверно, этот Смешарик считает меня тупой на всю голову, вот и умничает. Придурка кусок! Когда б я успела активировать необходимые функции? Вы ж, уроды, меня ещё в медкапсуле накачали по самые ноздри. Будь иначе, я б вас ещё там, в Марстауне, на мелкую соломку покрошила…
– Контракт подписан, – говорю вслух. – Можно получить назад бумажную версию?
Он меня удивлённо оглядывает. Ну да, я ж как была нагишом, так и стою. Даже если отдаст, прятать некуда, не жрать же его, в самом деле. И, по сути, моё желание – всего лишь перестраховка. Вряд ли бумага попадёт туда, куда не следует. Это ведь контрабандисты, кем бы они себя ни мнили, им и самим светиться не желательно. Однако и доверия к ним нет. Мало ли…
– Давай поступим так, – не стал он отказывать в просьбе. – Вот бумага.
Протягивает мне лист предварительного согласия на предоставление медицинских услуг с последующим гарантированным подписанием основного контракта.
– Собственноручно засунь вон туда. Это утилизатор. Так нормально?
Киваю и избавляюсь от синтетического листа.
– У меня вопрос.
Дядя внимательно и даже поощрительно как-то смотрит. Типа – ну, давай, жги.
– На кого я теперь работаю и где?
– Где, не скажу, информация засекречена. Потом сама поймёшь почему. А работать будешь на корпорацию «Биорес». Очень уважаемая, кстати, организация. Если переживаешь по поводу оплаты, то зря.
– А что, ещё и платить будут?
В этом месте я действительно удивилась. Просто способ устройства на работу оказался слишком уж, как бы помягче выразиться… э-э-эм-м-м… экстравагантным. А в таких случаях обычно оплата не подразумевается. Какой смысл платить, по сути, пленнику? Иди и паши от столба до ночи, если жить хочешь.
– Конечно, будут, и очень достойно, – вскинул кустистые брови Колобок. – Я бы даже сказал, щедро. В «Биорес» к этому относятся очень серьёзно.
– Да? Тогда какой смысл в наборе работников таким вот способом?
– Ну-у-у, есть резон, – отвечает он, чуть замявшись вначале. – Работа слишком опасная. Настолько, что текучка кадров превышает поступление новых работников. Отсюда постоянный дефицит наёмной силы.
– Под текучкой, как понимаю, вы подразумеваете естественный отток по причине нулевой выживаемости?
– Не такой уж нулевой, – разводит он руками, – но в целом да. Однако отказываются добровольно подписывать контракт в основном из-за секретности. Сама понимаешь, отправляться в неизвестность желающих мало. А называть точные координаты будущего места работы и реальные условия мы не можем по не зависящим от нас причинам.
– И каким же?
– Сама поймёшь. Просто ты оказалась не в том месте и не в то время. У нас график горит, а добровольцев на горизонте больше не было. Пришлось прибегнуть к такому не очень вежливому способу.
– Вы хотите сказать, что настоящие добровольцы тоже бывают?
– Конечно. Достойная оплата труда делает своё дело. Целыми семьями летят. Вернее, хотели бы лететь. Но детям там выжить будет сложнее, чем взрослым. Поэтому с детьми не берём. Да и нечего там детям делать.
– И как много кандидатов доживают до завершения контракта?
– Скажем так, Миранда, некоторые доживают. Мне почему-то кажется, что ты сможешь. Но время идёт, лететь ещё долго до точки рандеву с транспортом, а довольствие на пассажиров не предусмотрено. Потому пройди вон туда, – он показывает направление, – и ложись в капсулу криостаза. Моргнуть не успеешь, как очнёшься на месте.
Хм. Я б, конечно, ещё вопросы позадавала, но напрягшиеся лбы у двери красноречиво намекали, что, если не пойду сама, меня туда утрамбуют в принудительном порядке. Рано начинать права качать. Тем более если б действительно хотели убить, не стали бы затевать суету с контрактом и так далее. В общем, чемодан, вокзал, вернее корабль, криостаз и так далее.
Новый виток жизни ознаменовался нестерпимо обжигающим холодом. Раз – и сознание почти померкло. Но сны продолжали сниться. Странное состояние, его невозможно описать. Хотите понять? Попробуйте сами.