Олег Данильченко – Задача – выжить (страница 25)
Для дела взяла короткую духовую трубку и специальные дротики, смазанные нервнопаралитическим ядом практически мгновенного действия. Пары секунд хватает, чтобы паралич полностью отключил все функции клиента, в том числе и сердечную мышцу. Действует яд всего пять минут, но этого хватает, чтобы человек с гарантией склеил ласты. Потом препарат распадается на безобидные составляющие, и даже самая серьёзная экспертиза сможет его идентифицировать исключительно по симптомам, а не за счёт выявления опасных для организма химических соединений.
Основные сложности возникли лишь на этапе поисков входа в саму вентиляционную систему. А сделать это предстояло на нейтральной территории: внутрь гостиницы, и уж тем более в ресторан, никто не пустит, не говоря уже о том, чтобы шибаться по элитному заведению в поисках подходящей щели.
Кто-то спросит: откуда тогда я знаю подробности о его пристрастиях гастрономического плана и про регулярные походы в туалет, если такую, как я, никто не пропустит внутрь элитного заведения? Отвечу так: умею слушать. Меня не пропустили бы, это верно. Но вот фанаток время от времени пускают за денежку малую: обслуживающий персонал тоже ведь люди и, как все люди, от лишней «копейки» не откажутся.
Причём слушать – это всего лишь один из вариантов получения нужной информации. При желании её можно было бы получить десятком разнообразных способов. Но, как правило, для тех способов либо оборудование специальное нужно, либо просто деньги. А теперь сами скажите: зачем платить, если толпа безмозглых дур сама мне всё на блюдечке предоставила, со вкусом обсуждая между собой пристрастия и привычки кумира?
Ну да ладно с этим, есть и другие проблемы. Ведь мало найти вход в вентиляцию, в моём случае вытяжную, потом ведь ещё необходимо попасть куда надо. А лабиринты там ой какие запутанные, с непривычки заблудиться – раз плюнуть. Ну и грязь. Так-то чаще всего я грязи не особо боюсь. Ну есть и есть, чего тут такого? Вот только грязь, которая налипает на внутренние поверхности труб, идущих из туалетов… Короче, она там особенная, жирная какая-то и вонючая, словно внутри прямой кишки ползёшь. Но это и всё, собственно. Более никаких трудностей. Поползала, конечно, прежде чем отыскала нужный отнорок, ведущий куда надо, а потом надо было только ждать.
И он пришёл, да так и кончился со спущенными штанами. Не дождались девочки в тот вечер щедрого гонорара за продажную любовь. На всякий случай я две иглы ему в загривок всадила, аккуратно просунув трубочку сквозь вентиляционную решётку. Рухнул-то он ещё после первой, но проверить же возможности не было. Поэтому решила компенсировать второй, контрольной иглой, чтобы уже наверняка. Ибо после такой дозы точно никто не выживет. Иглы, кстати, также не простые. Не в курсе, из какого материала сделаны, но на воздухе они рассыпаются в наилегчайшую мелкодисперсную труху через пять минут – ровно через столько эта пыль была поглощена вытяжной вентиляцией.
Откровенно говоря, не хотела бы сама так умереть. Позорная смерть для хорошего бойца. Но опять же ничего личного. Просто выполнила приказ Грола, иначе… Впрочем, нет смысла повторяться.
А со Шнырём мы начали отдаляться друг от друга. Все меньше и меньше между нами оставалось общего. И причиной тому, возможно, стала моя деятельность – тайная. Грол однозначно приказал молчать, и ослушаться его было себе дороже. Друг, понятное дело, интересовался, куда это я вечно пропадаю и что делаю, но поделиться было нельзя. Однако и не очень хотелось: мне самой было до глубины души противно делать то, что мне приказывают. Но выхода другого из положения не видела. Незачем парню знать профиль моей работы и обучения.
Может, он обиделся на это, а может, я навыдумывала себе лишнего. Просто мы всё меньше и меньше проводили времени вместе. Утром подъём и не до общения, времени тупо нет. Потом у них у всех отдых, а я иду к Гролу. Возвращаюсь поздно, как правило, уже после отбоя. И так изо дня в день. Может статься, что у него тупо интересы изменились. Всё же больше времени он проводит теперь в чисто мужском коллективе, а это накладывает отпечаток. Что я могла с этим поделать?
Учитель будто специально делал всё, чтобы наша связь окончательно разрушилась. Всё общение с другом в итоге свелось к «привет» и «пока». Опять же, у меня появились деньги, чем пацан похвастаться не мог. Обидно, наверно. Я поначалу регулярно покупала сладости и делилась. И он в охотку ел, тоже сначала, а потом перестал – как отрезало. Отговаривался, что не хочет. Не знаю, что он себе надумал, но, видимо, ничего хорошего. Так вот и жили.
А потом он и вовсе закончил обучение по достижении совершеннолетия и исчез. Вернулась, как обычно, в один из «прекрасных» дней в комнату, а там никого, даже вещей нет. Какого-либо сообщения для меня – тоже. Был человек – и пропал, будто никогда не существовал.
Снова одна. Мне тогда ещё даже четырнадцати лет не исполнилось, немного не дотянула. Было горько и скверно на душе, но ничего не поделать, надо как-то жить дальше. И в этом плане скрепя сердце скажу, наверное, спасибо именно Учителю, ибо он не давал мне заскучать и окунуться в хоровод мыслей да внутренних переживаний. Из тех ребят, с которыми начинала, никого не осталось. Собственно, они так же, как и Шнырь, пропали. Постоянно приходили новые рекруты. А я уже стала чем-то вроде местной достопримечательности. И тренировалась, тренировалась, тренировалась.
Грол никогда в спаррингах не подбирал мне равного противника, всегда это был кто-то из самых лучших. Сначала из младших учеников брал, потом, по мере моего роста, из старших начал подсовывать, а когда и те кончились, в ход пошли ближайшие его помощники. Чаще всего меня валял Ден, причём не стесняя себя, всегда в полный контакт – такая была установка. Потому что (и Учитель был в этом убеждён) только так можно наработать необходимые навыки – когда из последних сил, на пределе возможного тянешь.
Словом, взялся за меня Грол так, что последний дух вышибало. Поставит, бывало, на мостик (это когда стоишь на руках и ногах, выгнув спину в обратную сторону), а на живот пару блинов от штанги положит и читает лекцию о тактике рукопашного боя в стеснённых условиях внутренних помещений космической станции или корабля. И ладно б просто лекцию бубнил, так он ещё выражения подбирает максимально обидные. И никогда – повторю, никогда! – не хвалит. Только ругает и обзывается.
– Ты слабачка, Поджаренная. И всегда будешь таковой, если не перестанешь лениться, запомни это.
Лениться?! Вот этот вот график, когда и секунды свободной нет, он называет ленью?! Может, мне и спать перестать, а заодно жрать бросить? Я ж столько времени на этом теряю. Но он словно не замечал моего измождённого состояния.
– Но даже такая рохля, как ты, сможет победить заведомо более сильного противника, если не станет действовать прямолинейно в лоб. Твоё превосходство – в скорости, потому что ты легче. Ударные техники на дистанции вытянутой руки не твоё, по тем же самым причинам. А вот быстрое сближение в клинч и применение колюще-режущего оружия – самое оно. Уже в миллионный раз тебе об этом говорю, но всё без толку. Сближение, точный удар, отход. Что непонятно? Именно в такой последовательности. И никакого позиционного противостояния с игрой взглядов. Опытный боец по этим самым взглядам легко просчитает твои дальнейшие действия. А потому ты должна быть всегда в движении и двигаться непредсказуемо, с кажущейся хаотичностью.
Ну вот чего пристал? Тут, блин, стоишь раком наоборот с двумя тяжеленными блинами на пузе. Ноги дрожат, руки трясутся. Я вообще слабо понимала, что он мне там втирает…
– Так вот, Копчёная, твоя жизнь в бою всегда будет зависеть от движения. Противник должен находиться только впереди, и именно так ты должна рассчитывать траекторию рисунка боя. Что хочешь делай, но заставь врага быть только перед тобой. Тогда, если противник не один, они сами начнут мешать друг другу. Кроме того, слово порой ранит посильнее ножа и вынуждает оппонента к безрассудным поступкам и действиям. Не забывай этим пользоваться, особенно если противник – мужчина. А как может словесно уколоть женщина, не мне тебя учить, это у вас в крови от рождения.
Стою, молчу, держу груз. Пот заливает глаза, вот-вот рухну на пол. Уже голова трещит от натуги.
Грол будто чувствует моё состояние. Подходит неожиданно и снимает с меня эти опостылевшие блины.
– Вставай. На сегодня хватит. Да не так! – остановил он, когда увидел, что я собираюсь тупо упасть на спину. – На ноги вставай, медуза, прямо из этого положения. Не позволяй усталости победить себя. Трепыхайся всегда до конца!
Изгибаюсь ещё сильнее, почти складываюсь пополам в обратном прогибе, но встаю. Вопреки возможностям организма это делаю. Прямо вот чувствовала, как звенят перенапряжённые мышцы и трещит позвоночник. Чтобы доказать этому садисту… Что доказать? Да фиг его знает. Просто доказать что-то и кому-то. Может, ему, а может, себе самой.
– Запомни, огнеупорная ты моя, безвыходных ситуаций не бывает. Всегда можно что-то придумать. Дерись до конца, никогда не сдавайся. Пока трепыхаешься, живёшь. Едва сложишь лапки – сдохнешь. Это понятно?