Олег Данильченко – Задача – выжить (страница 27)

Говорит вроде ровно, но давление голоса ощущается буквально физически. Так даванул, что аж мурашки по спине побежали. Есть люди, которые хотели бы командовать другими, но как бы ни пыжились… В общем, если не дано, то не дано. А вот рядом с таким, как Грол, сомнение в его праве командовать пропадает мгновенно.

– Я ещё мягко с тобой обращаюсь, чего бы ты там себе ни навыдумывала. А настоящий враг сделает всё в сто раз больнее. Однако отвечу, раз сама не понимаешь. Ты права в том, что убить можно по-разному, в том числе и дистанционно. Вот только жизнь порой умеет удивлять. Оружие может быть утеряно, сломано, отобрано, в конце концов. И только умение работать голыми руками всегда будет с тобой, его никто не сможет отнять.

Он посмотрел на меня как-то странно (впрочем, с его-то визором вместо глаз все взгляды кажутся странными, мягко говоря) и продолжил:

– Вот что твой папаша сделал, чтобы защитить тебя? А, Мила Герасимова?

Я опешила. Откуда он знает? Хотя… почему бы и нет? Мою обгорелую рожу достаточно долго крутили в новостях. Но почему-то у меня сложилось впечатление, что ему плевать на всё это было. Тем не менее нет, оказывается, он знает мою историю и даже то, как меня по-настоящему зовут. Это как раз и ввело в ступор.

– Ничего твой папахен не смог, – продолжает глумиться сволочь. – Потому что слабаком жил, слабаком и сдох бесславно, оставив свою любимую дочурку гнить на свалке Марстауна.

В атаку я кинулась молча. Никто не смеет так говорить о моих родителях. Никто и никогда. Атаковала с единственным желанием вырвать с мясом проклятый визор. Хоть что-то сделать, чтобы заставить его пожалеть о сказанных словах.

Однако вся затея закончилась звонкой оплеухой, бросившей меня на пол. Этот гад даже с места не сдвинулся.

– Ого! – развеселился вдруг упырь. – Какая злая Цыпа!

Размазываю струящиеся из разбитого носа, вернее, того, что от него осталось, кровавые сопли, встаю и снова кидаюсь в бой. Обида на весь мир и жалость к себе заполняли всё естество, трансформируясь в неуправляемую ярость. Но вся эта ярость, в которой могла бы, наверное, сгореть даже вселенная, разбилась об очередную банальную звонкую пощёчину. В голове сверкнула вспышка сверхновой, в глазах потемнело. Встать сил уже нет. Башка гудит. Он ведь не сдерживается. Остаётся только выть от бессилия.

– Ты, наверное, сейчас жалеешь себя? – продолжает издеваться урод, так и не изменив позы. – Бедная, бедная, несчастная, несправедливо обиженная, недожаренная Цыпа. Ах, как ей себя жалко. Ну так чего ты лежишь и пачкаешь своими соплями пол? Вон скакалка, а вон крюк. Я даже мешать не стану. Сунь голову в спасительную петлю – и всё закончится. Наконец-то одним слабохарактерным слизняком на этом свете станет меньше. Ну, давай! Вот только у тебя ничего не получится. А знаешь почему? Могу поклясться, что даже на это у такой амёбы, как ты, смелости не хватит. Ведь ты так хочешь жить. Правда? Тварь никчёмная!

Бешенство буквально ослепляет меня. Сама не заметила, как встала, чтобы снова атаковать. Именно в тот момент что-то во мне сломалось окончательно. Когда-то добрая и доверчивая девочка Мила умерла совсем, а вместо неё родился кто-то новый. Пока ещё непонятно кто, но кто-то точно страшный.

Стараюсь достать урода. Терять нечего, так хоть умереть с пользой, забрав его с собой. Как в руках оказался нож, тоже не помню. В чувство привела очередная затрещина, снова заставившая оказаться на полу, который уже стал скользким от соплей. Но это мне не помешало раз за разом подниматься. И так же раз за разом отправляться обратно в кровавую лужу.

Дыц – прилетает оплеуха.

– Во время боя, Цыпа, нужно держать эмоции под контролем. Потому что бой – это не бездумное размахивание конечностями, а осмысленные действия, расчётливые, но непредсказуемые.

Дыц – снова здравствуй, моя родная лужа. А Учитель, так и не сдвинувшись с места, читает нотацию:

– Чтобы победить врага, необходимо чётко понимать, что можешь. Глупо бросаться в бой не подготовленной.

Шмяк – новый полёт.

– Прежде чем начинать военные действия, изучи противника. Узнай его слабые места. Используй эти знания против него. Разве я тебе об этом не говорил?

Продолжаю свои бесполезные атаки, а он с лёгкостью продолжает отправлять меня на подробное изучение узора напольного покрытия.

– Но ещё раньше необходимо научиться адекватно оценивать себя. Воин должен чётко понимать, есть у него шанс победить или нет. И если сил не хватает, прежде чем нападать, нужно готовиться.

В какой-то момент я поняла: происходит нечто странное. Да, он избивал меня, как последнюю неумеху. Да, издевался, но это как-то больше напоминало лекцию с наглядной демонстрацией моей же слабости и ошибок. Да и бил-то скорее обидно, особо вреда не нанося. Ссадины и размазанные на полу и лице сопли не в счёт. Про будущие синяки и опухшую рожу можно вообще забыть, она и так ежедневно получала тумаки, да и про красоту беспокоиться как бы поздно.

До сих пор не догоняю, почему не убил тогда? Ведь я подняла на него руку, а он за меньшее убивает. Короче, ни хрена не поняла из того, чего он добивался, но зато поняла всю бессмысленность своих действий. Самой себе доказала собственную слабость, потому как для окружающих, похоже, это и так очевидно. Вот и этот ублюдок мог так развлекаться бесконечное количество времени, и быстрее я б выдохлась, чем он хотя бы вспотел.

Короче, прекратила бездумные атаки. Забилась в угол и жгла злым взглядом.

– Ты меня поняла? Хоть что-то услышала из того, о чём я тебе говорил?

Молчу.

– Эй, Цыпа! Ты меня слышишь?

Учитель подошёл поближе. Я меж тем продолжаю изображать безмолвный предмет обстановки комнаты.

– Язык прикусила?

Он нагнулся ко мне, уперев руки в полусогнутые колени. Немного постоял так и даже помахал рукой перед моими глазами. Именно в этот момент я решаюсь реализовать свой шанс достать до омерзительной рожи. Выпад! Скрюченные пальцы прочертили четыре кровавые борозды на и так изуродованном старыми шрамами лице преподавателя.

– Старый, мерзкий, уродливый мудак!!! – рвётся шипение из моей глотки.

Мужик отшатнулся и инстинктивно прикрыл ладонью царапины на лице. Потом медленно отнял руку и внимательно изучил кровь на ней. Снова посмотрел на меня и вдруг расхохотался.

– Неплохо, Цыпа. Очень неплохо. Притворись беспомощным, усыпи бдительность и нанеси удар? Это один из принципов ведения войны. Что ж, кое-что ты усвоила. Тогда вот тебе следующий урок…

Его движение я даже заметить не успела. Мир внезапно перевернулся, раскрасился яркими вспышками и тут же потух. Совсем ненадолго.

Сквозь гудение в голове и тошноту прорезался ненавистный голос:

– На любое действие с твоей стороны всегда найдётся противодействие, и к нему нужно быть готовым. Это значит, что не стоит провоцировать более сильного и умелого противника, если пока нечем ответить. Приходи в себя и убери за собой. Завтра тренировка в то же время.

Чуть позже к колюще-режущему добавилось изучение дистанционного оружия, имеется в виду всевозможное стреляющее. И тут как раз пригодился магазин. Учили разбираться во всём этом, даже предоставили сломанные образцы для тренировок. Не в том смысле сломанные, что не рабочие, а в плане сломанной защиты.

Это много лет назад оружие было просто оружием. Взял в руки и пали во всё, что движется. Нынче не так. Всё, что стреляет, сертифицировано и имеет защиту от несанкционированного использования. То есть вот так, с бухты-барахты, чужой ствол не схватишь и не применишь: обязательна привязка оружия через нейросеть. На чёрном рынке, конечно, имеют хождение ломаные образцы, но не так чтобы много. Потому что защиту от дурака абы кто мимоходом взломать не сумеет, тут специальное оборудование требуется и специфические навыки.

У среднестатистического гражданина таких навыков появиться в принципе не может, и выйти на тех, кто имеет такую возможность, тоже не каждому дано. Чёрный рынок, он разве что готовый товар предоставит, но не своих поставщиков. Да и воспользоваться услугами этого рынка сможет исключительно посвящённый. У меня сетки тогда ещё не было, потому пользоваться училась на таком вот ломаном. А ещё возилась в магазине, помогая продавцу – с подачи Учителя, конечно же. Как говорится, и делом занята, и учёба идёт.

Собственно, о заказах на устранение всяких разных кому-то неугодных шеф тоже не забывал, благо случались такие заказы нечасто. Однако к тому времени уже больше десятка личных скелетов лежали в моём шкафу.

Стрелять, конечно же, учили по старинке, ведь, как я уже говорила, нейросети нет и прицельный интерфейс недоступен. Но в основном училась не столько стрелять сама, сколько работать против вооружённых людей, чтобы быть готовой защищаться в любой ситуации. С ножом противник? Значит, отобрать нож и ему же куда-нибудь воткнуть, желательно фатально. С пистолетом? Отобрать и по башке дать собственной пукалкой, если нельзя применить по прямому назначению.

Определять вооружённых людей в толпе также училась. Как бы ни прятал народ своё оружие, как бы ни изощрялся, опытный и намётанный глаз всегда определит. Во всяком случае, что-то серьёзное обязательно заметно будет. Мелочи, вроде той же гибкой спицы, вставленной в край воротника (моё любимое, к слову), обнаружить с расстояния практически невозможно. Но даже так человека, умеющего профессионально убивать, его коллега всегда заметит – при равных возможностях, естественно. Оно ведь как бывает. Кто-то лучше, а кто-то хуже. Лучше подготовленный всегда на шаг впереди.