Олег Чупин – Карибы (страница 30)

Да и команды фрегатов не стояли без дела, тренируясь в патрулировании берега на более дальнем расстоянии и в загоне «купцов» и иной «жирной» добычи в порт.

В общем вся Тортугская эскадра с приписанными к ней диверсантами, морскими пехотинцами и береговыми стрельцами занимались учебой под конкретные задачи, вытекающие из плана по захвату Гавану и весеннего, этого года, морского каравана судов в метрополию.

Наконец учеба и подготовительные мероприятия закончились и 2 апреля ушкуйники вышли в набег на Гавану, поступила информация, что первые суда каравана уже вошли в её порт.

Первыми на землю Кубы ступили «моржи». И если при захвате береговых батарей все прошло просто, подход ночью на барках к побережью, перед восходом солнца высадка на шлюпах двух полусотен диверсантов, на внешний берег мысов, образующих Гаванскую бухту. Под прикрытием густого леса и кустов, подход к позициям пушек, на рассвете штурм артиллерийских укреплений и стоящих рядом хижин, в которых спал гарнизон этих батарей. По утру передача, десантировавшимся на места их же высадки, морским пехотинцам, захваченных позиций с пушками. Марш-бросок с двумя сотнями морпехов, еще по одной сотни оставили на батареях, к Гаване и поддержка своих в занятии города с окрестностями и порта. То штурм форта Ла-Фуэрса прошел не так легко и буднично. Хотя подкупленная заранее парочка солдат крепостного гарнизона, каждый по отдельности, для подстраховки, перед рассветом провели на территорию крепости по сотне «моржей», еще две сотни «работали» в городе, занимая здания коменданта порта, кабильдо, дома местного алькальда, коменданта порта и иных чиновников. Проведенные купленными «добровольными» помощниками на городские укрепления, защищающие Гавану от нападений со стороны суши, брали эти укрепления, при помощи морпехов и стрельцов, под свой контроль, нейтрализовав их гарнизоны. И все в Ла-Фуэрса шло по плану. Сняли всех часовых на стенах форта, у дверей арсенала и казарм. Захватили арсенал, дом коменданта крепости, с домами проживающих в ней офицеров, арестовав их вместе с семьями и нейтрализовали солдат в одной из двух казарм. Уже приоткрыли калитку и впустили морских пехотинцев, которые начали брать под свой контроль всю территорию форта. И нужно же было в это время, одному из капралов, выйти до «ветру» что-ли, да не просто по быстрому, а экипированному почти по полной форме, хотя и без мориона и мушкета или пики, зато в кирасе и шпаге, прикрытых по причине ночной «прохлады» плащом. Вот и застрял, звякнув, в его спине брошенный нож, но не достал до сердца и успел перед смертью заорать капрал, правда тут же захлебнувшись собственной кровью, хлынувшей из пробитой вторым ножом горла. Но его услышали в казарме и когда Лазаревские «птенцы» ворвались в казарму, то их встретили, хоть и полураздетые, но зато со шпагами и кинжалами в руках испанцы. Вот и пришлось стрелять, благо стрельба в казарме с толстыми стенами, хоть и качественно глушит, как самого стрелка, так и окружающих, но зато и звук наружу через стены почти не доносится до населения города и воинов его гарнизона. Да и дым создаёт некоторые неудобства, да такие, что «моржи» кашляя выскакивали из клубов порохового дыма, заполнившего всю казарму. После рассеивания дыма, диверсанты снова вошли в казарму и приступили к её зачистке. В этот раз сопротивления им почти не оказывалось. Многие были или убиты или ранены, а остальные, хотя и целые, но ограничено боеспособны, глушануло их хорошо, да и порохового дыма изрядно надышались, вот и забивал их кашель, в перерывах между которых, они трясли головой и чистили пальцами уши, желая поскорее вернуть себе слух.

К утру правильный квадрат стен форта с наметившимися по углам четырьмя строящимися бастионами, полностью перешел под контроль тортугцев. Посты на верхней площадке крепости, обрывающейся одной из четырех стен в воды бухты, заняли переодетые под испанских солдат морпехи, поднявшиеся сюда по штормовым веревочным трапам, которые они по боевому, сразу же убирали к себе на вверх. А так для жителей города и стоящих на рейде экипажей судов ни чего не поменялось. Хотя город уже был опоясан цепью застав впускавших в него всех, но ни кого не выпускавших.

Зримым воплощением захвата Гаваны для горожан и гостей города, стал вход в городскую гавань полудюжины галеонов тортугцев, под своим флагом и молчание батарей на мысах и пушек Ла-Фуэрса, последние в конце концов «заговорили», но их ядра полетели в сторону испанских судов, а не ударили по галеонам неприятия. Вошедшие корабли ушкуйников, аккуратненько подошли к стоявшим на якорях «купцам» и высадили на их палубы, даже не абордажные, а призовые партии, взявшие в течении двадцати-тридцати минут под свой полный контроль «торговцев». Остатки команд купеческих судов, деморализованные неожиданным переходом на сторону нападавших форта, продемонстрировавшего свои намерения стрельбой установленных на нем пушек по бортам торговых нао, не оказали ни какого сопротивления. Видимо очень уж зримо представили члены команд, что сделают с их посудинами тяжелые пушки крепости, в случае оказания сопротивления.

Пока призовые команды брали «купцов», на галеонах ушкуйников подтянули тройки больших каноэ и шлюпок, буксирующихся на бакштовах за их кормой, спустили со своих бортов и палуб захваченных нао, штатные шлюпки и начали на них перевозить на берег пехотинцев, прибывших в порт на галеонах тортугцев. И вскоре весь десант оказался на пирсах. Доставленные на берег в первой волне высадки воины, сразу же разбегались по доведенным им на инструктажах местам и приступали к выполнению поставленных задач. Через два часа город, его окрестности и порт были под полным контролем ушкуйников, а еще через четыре часа все населения Гаваны и её «гости» были согнаны в собор, в монастырь святого Франциска Ассизского, в здания по периметру площади Майор, центра религиозной, административной, военной жизни города и даже на саму площадь, под открытое небо, правда на следующий день натянули над ней парусиновые тенты. А через тройку дней, основательно очистив жилища гаванцев от всего ценного имущества, женщин с детьми до десяти лет и стариков, начали отпускать по прежним местам жительства. Вот тут то и пригодились склады с продовольствием и пригнанный скот, пошедшие на кормление пленников, хотя, истины ради, стоить упомянуть, что в большинстве случаев горожане и иные задержанные питались за свой счет, оплачивая полученные продуты, из которых и готовили для себя пищу.

Почти два месяца Гавана была под властью флибустьеров. За это время жители и сам город были полностью «выпотрошены» и все ценности перешли либо в карман тортугцев, либо в карман допущенных ими до торговли продуктами негоциантов из кубинцев. Пленников, пробовавших бежать из захваченного города, перенимали или заставы и «секреты» в окрестностях города, или дозоры, посты и те же «секреты» на берегу. Особо удачливых, перехватывали уже в море, патрульные барки ушкуйников, круглосуточно патрулирующие, все эти два месяца, прибрежные воды у Гаваны и в акваториях её ближних и дальних окрестней.

За это время в порт вошли и остались стоять на его рейде, девяносто три судна, шестьдесят четыре из них принадлежали к Серебряному флоту и были, как обычно при переходах в метрополию, по максимуму загружены дарами благодатной американской земли, предназначенных для перевозки в Испанию. Среди этих шести десятков судов, была и вся дюжина королевских галеонов с монаршей пятиной, во главе с Capitana, галеоном капитан-генерала — командующего флотом и Almiranta, адмиральский галеоном — вторым флагманом Объединенного флота, перевозящих в своих «секретных трюмах» жемчуг, изумруды, золото и часть серебра, добытых в водах и копях Нового Света. Захваченные суда, с грузами малыми партиями не более чем в десяток вымпелов, перегонялись призовыми командами в Новгород-Испанский, где они и освобождали от груза свои трюмы и палубы с надстройками. А пригнавшие трофеи призовые команды, на барках, возвращались назад в Гавану за новыми судами.

Практически ни одни из зашедших в Гавану кораблей не оказал сопротивление при захвате, в том числе и большинство конвойных военных галеонов. Да и трудно, по большому счету, упрекать капитаном и офицеров с матросами торгового суда, заведшего после трудного перехода в надежный порт, иногда с кораблями пиратов за кормой, гнавшимися за ними до самого входа в гавань и отпугнутых только залпами береговых батарей, защищавших порт. В порту их встретило множество стоящих на рейде и у пирсов различных судов, в том числе и, военных по виду галеонов, с колышущимися над ними по ветру родными красно-золотыми кастильскими королевскими флагами. Еще час и можно сойти на берег. Отдохнуть, расслабиться за стаканов вина, с дешевой «красоткой» рядом. А тут вдруг, откуда ни возьмись, ставший на якорь корабль, окружают лодки и с них лезут на палубы, по виду, свои же испанские солдаты и начинают сгонять всех, именем капитан-генерала Объединенного флота на бак, где другие, такие же, по одежде, доспехам, оружию, испанские пехотинцы, вяжут руки назад, как каким-то преступникам и укладывают лицом на доски палубы, предварительно завязав глаза тряпкой. Мало кто отважится противостоять власти короля, олицетворяющей здесь и сейчас персоной дона капитана-генерала. Ни кому не охота быть обвиненным в мятеже, в королевском порту, под дулами пушек монаршего форта и военных галеонов Их Величества. Только какое-то подобие сопротивление оказали команды галеонов Capitana и Almiranta. Да же вошедшие с ними пять кораблей, так же сдались без боя, когда под их носами и кормами, бултыхнулись ядра, вылетевшие из жерло пушек Ла-Фуэрса, ясно объяснивших горячим головам на мателотах галеонов командующего Объединенным флотом и его заместителя, на чьей стороне играют канониры тяжелых орудий форта. Тем более, что корабли капитан-генерала дона Хуана де Бенавидес-и-Базан и его альмиранте дона Хуана де Леос, «лоцманы» пришвартовали к пирсу, а не оставили стоять на рейде, как основную массу судов, собравшихся в порту Гаваны. Большая часть офицеров галеонов во главе с донами Хуанами, капитанами кораблей, значительным количеством солдат абордажных команд флагманов, матросов их команд и всех пассажиров, почти сразу же, после швартовки, покинули борта флагманов и сошли на берег. Сошедших, как только они покинули набережную и скрылись от наблюдения вахтенных в проулках и улицах города, сразу, почти бесшумно, мгновенно задерживали и препровождали под арест в городскую тюрьму. Ослабленные, уменьшенные до минимума, остались только вахта и караулы при «потайных комнатах» с сокровищами, экипажи флагманов не сумели сдержать атаку «городских стражников», во главе с «новым коррехидором Гаваны», в сопровождении десятка гаванских «альгвасилов», которые буквально взяли штурмом борта галеонов Capitana и Almiranta. При этом не останавливались даже перед убийством осмелившихся противостоять им. А там, быстрая зачистка от редких матросов трюмов галеонов и их надстроек, нейтрализация вахтенных офицеров и светошумовухи через люки в капитанских каютах в «предбанники» «сейфовых комнат». И вытаскивание «оглушенных рыбин» в кирасах и морионах из «предбанника», с последующим освобождения их от доспехов с оружием, и вязкой рук и ног, пока не очухались.