Олег Чупин – Карибы (страница 26)

Весной наконец полностью закончилось создание четвертой стрелковой дивизии Тищенко. Полностью укомплектованная, в Ямме-на-Желче даже имелся учебно-запасной полк в составе двух стрелковых батальонов, сотни кованой конницы и пары полевых артбатарей, вооруженная, обученная, слаженная, она была полностью готова к боевым действиям. Но пока все полки и подразделения оставались стоят в Полоцке, прикрывая от Литвы вновь вернувшиеся к Руси земли.

Дополнительно, с прицелом на неизбежное обострение русско-шведских отношений, летом, на судах, из Уральского уезда, перебросили в полном составе, со всеми тыловыми службами, первую дивизию к Ивангороду и Нарве. На Урале остались прикрывать границу третья стрелковая дивизия, пятая дивизия, состоящая из призывников срочников и шестая кадрированая дивизия, переведенная в разряд кадровых и начавшаяся потихоньку наполняться личным составом. Взамен неё к седьмой и восьмой кадрированым, начали закладывать вооружения, форму, снаряжение и иные запасы для девятой кадрированой стрелковой дивизии.

Базирующий на Нарву дивизион легких фрегатов в составе «Агата», «Аквамарина», «Александрита» и «Аметиста», сразу, ещё в осень прибытия к новому месту базирования, кардинально поменял соотношение сил в восточной Балтике, сорвав шведскую блокаду Нарвы. А когда к первому дивизиону фрегатов, присоединился второй дивизион их систершипов в составе «Беломорита», «Берила», «Бирюзы», «Бриллианта», дела на море, для врагов Ивана IV, стали особенно «кислыми». Правда шведский Ревель, давал флоту Эрика XIV явное преимущество при действиях в этом районе. Но пока боевых действий официально не велось. А так, если какое судно и пропадет на просторах моря, то кто знает куда исчезла «скорлупка». Потопла от природной стихии или постарались люди.

На острове Котлин, у Невского устья, выросла тройка русских каменный артиллерийских фортов, прикрывающих пару стапелей в эллингах, с кузницами, лесопилкой и иными цехами нужными для этой небольшой, в основном ремонтной верфи. В сторонке виднелись уходящие в воду помосты-пирсы, для швартовки четверки легких фрегатов. Гарнизон запасной базы Балтийской флотилии легких фрегатов, составлял свыше двенадцати сотен бойцов, из них пятьсот душ, были карибские ветераны из отдельного батальона морской пехоты, и батальон, в полтысячи стволов, так же прошедших карибскую «учебку» береговых стрельцов.

В этом году умер дружески настроенный к Русскому царству ногайский бий Исмаил, орда которого уйдя из степи между Уралом и Волгой, обосновалась в предгорьях Северного Кавказа, кочую по степям у подножия Кавказских гор. На ногайский престол вступил его сын Дин-Ахмет, отказавшийся от прорусского курса своего отца и сразу же направивший послов к крымскому хану, с предложением совместно захватить Астрахань. И уже в очередном осеннем набеге на южнорусские земли, под рукой Девлет-Гирея, шли отряды ногаев из орды Дин-Ахмета. Крымчаки окружили и осадили городок Болхов, стоящий в засечной линии. На выручку осажденному гарнизону вышла рать под командованием князей Телятевского Андрея и Хворостинина Дмитрия. Узнав о приближении к осажденным подкрепления, 9 октября Девлет-Гирей, не взяв ни одной души полона, снял осаду и ушел из-под Болохова в степи. В этом году Крым опять остался без русских пленников. Но голодными степные хищники не остались. На обратном пути к себе на полуостров, они со стороны московских земель вторглись на южные границы великого княжества Литовского и прошлись частным бреднем чамбулов по литовским украинам, не оставив после себя ни одного живого человека в попавшихся на их пути хуторах, деревнях и местечках. Могущие перенести долгий тяжкий путь до Крыма, пошли в колоннах на рабские рынки Тавриды, а трупы слабых, не способные идти, остались на родной земле.

На Урале жизнь не стояла на месте и власти с населением уезда все время были в движении, в работе. Заменённые по ротации казаки, прибыв из Америки и получив причитающие им жалование и вознаграждения, ушли к себе на Днепр с хорошим дуваном. С ними «на вольный Днепр» ушел и Подопригора с сотней своих боевых холопов. Перед ним поставили задачу создать собственный курень у запорожцев и начать перетягивать большинство черкасских казаков на сторону России.

В середине мая ушел караван со строителями, стройматериалами, продуктами, оружием и боеприпасами к сотне стрельцов, которые совместно с экипажем одной уральской шхуны, зимовали на месту будущего форта Красноводский. Строительство которого началось в конце мая в бухте на берегу Красноводского залива, как будущей базы-прикрытия устья Аму-Дарьи-Узбоя и далее по реке, к двум сотням стрельцов, стоящими гарнизоном в крепости у порога на Узбое.

В связи с отправкой большей части воинской силы с территории уезда, началось укрепление восточной границы. За теплый период выросли еще с десяток дополнительных каменных острогов на «испанской» линии, владельцами которых, стали перешедшие на русскую службу нищие испанские идальго, волею судьбы попавшими в плен к «витязям». К каждому острогу, и старым, и вновь построчным, переселили по паре деревень в десять дворов, для каждого боярского сына из бывших идальго. Заселив эти деревни обельными холопами из переселенных в уезд мужиков сервов из деревень переданных Иваном Васильевичем «витязям» на землях бывшей Ливонской конфедерации. К бабам этих сервов переселили пленных башкир и ногаев. А самим сервов, в новых дворах в Уральском уезде поджидали назначенные им бабы из числа башкирок и ногаек, попавшим в своё время в полон к уральцам. Попаданцы решили повторить в большем масштабе оправдавший себя эксперимент, уже однажды проведенном ими по ускоренной ассимиляции пленников. Для чего и назначался в каждой деревни староста из русских переселенцев, который и был ответственен, вместе с боярским сыном, на земле которого находиться деревня, за добросовестное проведение ассимиляции.

Наконец нашли в уезде месторождение серебра, вернее не только в уезда, а в Уральском регионе. Всего пока обнаружили три будущих прииска: первый на реке Реж, за Уралом, второй в долине реки Таналыка, третий близ истоков реки Уй, оба в пределах Уральского уезда. И если на Реже пока добыча была преждевременна, Сибирский хан однозначно не одобрит копания на его земле, то два последних начали разрабатывать, драгоценных металлов ни когда много не будет. При этом организуемый прииск на реке Таналык, передали в дар московскому монарху, все равно много стало в этой местности шастать чужих ушей и глаз. Услышат или увидят, что ненужное и донесут. Вот и неприятность на ровном месте получится. А строящийся прииск в истоках Уй, оставили себе. Народа там намного меньше, все-таки пограничье и доглядчиков московских дьяков там быть не должно.

В августе 1565 года состоялось памятное событие, произошел первый выпуск студентов из Петроградского университета. Более двух тысяч «молодых» специалистов, хотя в большинстве и действительно молодых людей, в основном парней, влились в хозяйство уезда. Из них более трех десятков, имеющих явную склонность к преподавательской и научной деятельности, остались в университете, пополнив редкие ряды преподавателей, этой действительно кузницы кадров для попаданцев. Выпускники освободили фестивальщиков от многих обязанностей, в том числе сократив до минимума время их преподавание студентам в университете. Да и в промышленность с сельском хозяйством и управлением предприятиями и уездами, так же пришло значительное подкрепление обученных и надежных кадров. Не осталась обиженная и церковь. В распоряжение первого архиепископа Уральского, Ногайского, всея Сибири и Туркестана, владыки Герасима, пришли сто три обученных кандидата в священники, которых быстренько, до января будущего года, оженили и рукоположив в пресвитеры, назначили на пустующие в большом количестве приходы. Полтора десятка вновь рукоположенных священников, весной шестьдесят шестого года, отбыли с молодыми женами в анклавы Заморской Руси, окормлять оторванную от Руси паству и нести истинное, православное слово божие окружающим язычникам.

В конце восьмого месяца в Хорезм, для Беркута, отправили пару разобранных уменьшённых, плоскодонных копий уральских шхун, вооруженных одним восьми и пятью трех фунтовыми морскими «единорогами», для патрулирования русла Аму-Дарьи. Вместе с этим судовым «конструктором» отправились и мастеровые, которые и соберут на месте эти речные шхуны, уже получившие название «Хорезмийских яхт». Заодно с караваном, Беркуту ушло и письменное распоряжение, начать набор местных жителей для формирование второй бригады пустынных конных стрелков. Но отсылать набранных рекрутов на Урал, для прохождения обучения и дальнейшей службы в зауральской степи. Да и в дальнейшем, пустынным конным стрелкам этого набора, в ближайшее десятилетие, не светило проходить службу в родном Хорезме.

В самом начале ноябре в Петроград прибыл гонец из столице, с грамотой Ивана IV, в которой указывалось, прибыть к средине декабря в Москву, для аудиенции у Русского царя, воеводе уральского уезда боярину Черному с боярами Басмановым и Брусиловым. Времени оставалось чуть-чуть и уже в последней декаде ноября, только-только установился санный путь, бояре вышли в столицу вместе с обозом, перевозящем царскую долю от прошлогоднего второго туркестанского похода, передачу которой задержали для перевода всей доли в серебряные монеты. Шли ходко, с частой сменой лошадей, но новому пути проложенному от Петрограда до Белова, от него на Казань, потом до Нижнего Новгорода, дальше по Оби в Москву, а там и столица, в которую и прибыли в конце первой декады декабря. И уже 15 декабря уральские бояре, в том числе и находившиеся в столице Граббе, Золотой и Родин, по повелению государя предстали пред его очами.