Олег Чупин – Карибы (страница 13)

К середине июля 1564 года, вся территория Хорезма, за исключением отдаленных кочевий узбеков и туркмен, перешла под контроль русского экспедиционного корпуса. И в это же время начали малыми партиями сплавлять к устью Узбоя добычу, а трофейных коней, отнятых в оказавших сопротивления туркменских кочевьях, перегоняли небольшими табунками ещё с начала июля. В устье их грузили на специально переоборудованные для перевозки коней достаточно крупные суда и аккуратно выведя их из обоих заливов, перевозили через Каспий, где в дельте Урала выгружали в степи подконтрольной «витязям». Всего до ухода основной части экспедиционного корпуса перевезли десять тысяч двести с хвостиком, кобылиц и жеребцов. Жеребят отдельно не считали, боялись, что маленькие могут не перенести морское путешествие и погибнут, вот и не включали их в общий список трофеев. К счастью большая часть малышей не плохо перенесла водный путь, и уже на третий день, после высадки, весело скакали около матерей. В стоимость общего дувана конские табунки не вошли, шли отдельной строкой, да и по правде не во всем количестве, хорошо если только половина взрослых лошадей вошла в эту строку.

А общая добыча была огромная. И не только золото, серебро в монетах, слитках, посуде, а так же драгоценные камни, как россыпью, так и в изделиях. Большущее количество разнообразных и разноцветных тканей, от хлопчатой до парчи с шелком, как собственного производств, так и привозного. Множество отличных, разноцветных шерстяных и шелковых ковров, различных размеров, от молитвенного до огромных, закрывающих пол тронного зала хорезмийского монарха. Дорогие доспехи со шлемами и щитами, изукрашенные каменьями со златом-серебром, покрытых золоченной и по-серебрённой чеканкой. Сабли, мечи, кинжалы с булатными клинками, с нанесенными на них золоченной резьбой, с шикарными рукоятями из золота, серебра, слоновьего бивня или «рыбьего зуба», со вставленными в рукояти драгоценными камнями и в покрытых золотом и камнями ножнах. Луки индийские и турецкие в тисненных налучиях с такими же изукрашенными колчанами с десятком отборных стрел. Только около сотни сундуков с китайской посудой, от тончайшей фарфоровой, хотя уральцы и сами производят фарфор не хуже, но оригинал тоже пригодится, до не производимой на Урале посуды из оникса и лакированного дерева. Множество мешков с чаем, кофе, перцем и иными специями. И это только опись дорогих товаров. А ведь были и обычные товары и менее качественные брони с оружием, да и тот же хлопок, кипы которого вывозили еще и весной следующего года. Стоимость этой добычи, оценили на сумму трех миллионов семисот девяносто пяти тысяч ефимок серебром.

Правители Хорезма всегда были не чужды искусству и культуре, многие ханы собирали библиотеку, где хранились ценные книги. Ими нанимались переводчики с переписчиками, чтобы перевести книги с разных языков и написать их для ханской библиотеки. Вот теперь всё это хранилище мудрости начало менять своё местонахождения. Книги и свитки тщательно упаковывались, для предохранения от влаги, подписывались ящики и сундуки об их содержимом, составлялись описи в паре экземпляров, один из которых упаковывался вместе с грузом. Кстати, содержимое библиотеки в общую стоимость трофеев не вошло, ибо как можно было оценить эти книги со свитками. Вот и не стали заморачиваться, а запаковав отправили в Петроград не оценёнными и без внесение в список трофеев.

Взяли и живую добычу, которую хоть и внесли в списки, но их стоимость не сложили со стоимостью остальных трофеев. В её число вошло много различных ремесленников, в том числе и пара строительных артелей с семьями. Кроме строителей вывозились ткачи, кузнецы и златокузнецы-ювелиры, мастера медники по изготовлению медных ламп, блюд, кувшинов и иной посуды, мастера по производству глазурованной плитки, мастера по изготовлению и установке чигирей, с десяток оружейников и бронников, красильщики, кожевники и шорники, токари, мастера по варке мыла и даже с полсотни плененных туркмен-коневодов с их семьями, для ухода за захваченными лошадьми. Всего набрали порядка трех тысяч мастеров, выбрав почти всех специалистов в покоренной земле. Взяли в качестве добычи и рабов из различных народов Ойкумены. Тех, кто попал в рабство из московских земель, освобождали прямо на месте их обнаружения и тут же привлекали к работе, как знатоков языка, местных обычаев и обстановки. Таких набралось ни много, ни мало как более четырёх с половиной российско-православных душ. Лиц других наций, но православного вероисповедания, решили привезти в уезд. Пусть с ними попы да монахи разбираются. Этой категории набрали порядка трех тысяч православных душ. Остальных рабов в количестве более семи тысяч голов, просто перегнали на суда, да и переправили на Урал, а там разберутся, кого оставить в этом же состоянии, как обельных холопов, кого перевести в закупные холопы.

Вот и пришло время ухода на Родину основным силам корпуса со всеми собранными трофеями. В Хорезме, при дворе местного монарха Хаджи Мухаммад-хана, в качестве наместника Уральского воеводы Русского царства остался бригадный воевода Беркут. А чтобы ему было не скучно, то с ним осталась и вся его пяти тысячная бригада пустынных конных стрелков, усиленная всеми ходившими в поход отдельными дивизионами «единорогов», а именно: один пудовых «единорогов», для пролома стен, пара восьми фунтовых и четыре легких трехфунтовых. В Ургенце, вместе с Беркутом дислоцировался один полк, второй полк расположился в Хиве, остатки бригады и все отдельные дивизионы, достаточно вольготно, расположились в восстановленной крепости Ак-Кая.

Как полагается перед отъездом накрыли достархан, проводили товарищей достойно. И покатились суда с войсками и трофеями вниз по Аму-Дарье-Узбою до самого моря Хвалынского, а через него и до родных причалов Петрограда, куда караван и прибыл, без потерь 22 октября 1564 года.

А экспериментальные образцы оружия прошли испытания войной достойно и теперь у «витязей» при необходимости имелся в «рукаве» ещё один проверенный «козырный туз», для каких-либо житейских неожиданностей и это помимо принесенных ими «козырей» из ХХ века.

Но не все стрельцы прибыли домой, две сотни остались гарнизоном в крепости у порога на Узбое, да сотня, вместе с одной уральской шхуной с экипажем, остались на зимовку на месту будущего форта Красноводский, предполагаемый к закладке в бухте на берегу Красноводского залива, попаданцы решили так и назвать этот залив, как и в их мире, для будущей базы прикрытия устья Аму-Дарьи-Узбоя.

Заморская Русь. Январь-май по новому стилю 1565 года от РХ

Традиционное расширенное совещание у комфлота наметило общие планы жизни и деятельности флота и анклавов. Перед самым заседанием пришло радио от «Конкистадора» о том, что в порт Веракруса в конце прошлого года пришло два нао, использованные под войсковые транспорты, с тысячей испанских пехотинцев на бортах, которые ни куда из Веракруса не пошли, а расположились в казармах городской стражи и в частных домах, аренду которых оплатила казна вице-короля Новой Испании. А буквально на днях, 7 января, на галеонах Серебряного флота прибыло еще три с половиной тысячи пехотинцев, которых «Конкистадор», по поручению вице-короля лично встречал и сопроводил до специально выстроенного в двух днях пути от Веракруса военного лагеря для вновь прибывших. Туда же он увел, так же по приказу дона Луиса де Веласко и Руиса де Аларкон и ранее прибывшую тысячу солдат. Хотя ни кому-ничего не сообщается, но согласно полученному им от полковника Диего де Альвареса, для передачи вице-королю письма, пехота направлена для уничтожение гнезд богомерзких пиратов обосновавшихся на Тортуге, Экспаньоле, Тобаго и на материке, севернее королевских владений во Флориде. Именно эти солдаты должны быть использованы в конце этого года для истребления еретиков тартаров на Тобаго и материке. Для чего вице-королю предписывалось собрать за счет средств Новой Испании пару эскадр и перекинуть эти четыре с половиной тысячи пехоты, разбив их на два отряда и снабдив отряды пушками с канонирами и огненными припасами, к гнездам разбойников, которые предать огню. А самих пиратов повесить за шею высоко и крепко. На пиратские базы на Тортуге и Экспаньоле не отвлекаться. Для их разгрома в конце года прибудет объединенная испано-английская эскада, командованию которой колониальной администрации необходимо оказывать полную поддержку.

Решение собрания было однозначно, начать подготовку для отражения нападений на уральские анклавы. Одним из пунктов этого решения было активизировать строительство фортов на рукотворных островах на месте бывших кос, отделяющих гавань Порт-Росса от пролива Тафтя, с его окончанием не позднее середины мая сего года. И конечно традиционные «охоты» боевых пар кораблей флота на испанские суда, весной из колоний в метрополию, а зимой в обратном направлении. Про рутинные дела писать и не стоит, ибо это займет не одну страницу текста.

22 марта в гавань Новгорода-Испанского зашла небольшая одномачтовая барка, шкипер которой, баск, передав для коменданта порта запечатанное письмо, со специальной негласной пометкой «для контрразведки», вскоре покинул порт, взяв на борт барки немного воды и свежих продуктов. В письме, переданном по адресу в Порт-Россе, от очень хорошего знакомого негоцианта, сообщалось для дона Мигеля, о прибытии в известную ему бухту одного островного негоцианта, уже ранее побывавшего в этой бухте. Назад он пойдет не ранее чем через неделю, ибо надо с прибылью продать привезенный из-за моря товар, «черное дерево» и получить за него достойную плату. И иногда платят за «черное дерево» не только звонкой монетой, но и другим товаром. А на его погрузку в корабельные трюмы прибывших четырех судов, тоже нужно время. Так, что не ранее чем через неделю, при самом хорошем ходе торговли, корабли островитян выйдут в море. Однако уже через два дня гавань Порт-Росса покинули две пары легки фрегатов, ушедших на перехват торговца «черным деревом» Джона Хоукинса, еще не ставшего ни адмиралом, ни героем разгрома Непобедимой Армады.