Олег Чупин – Карибы (страница 12)

С утра много работы. И действительно, утро началось с сортировки плененных, сбору трофеев, определению пленников и горожан на работы по уборке трупов и мусора с городских улиц, восстановлению разрушенного, в первую очередь ворот и иных защитных сооружений.

При сортировке пленников, сначала отделили сановников и командный состав от рядовых пленных. Разбивать по нациям и племенам с родами сочли излишним, так меньше вероятность, что пленники сговорятся и организую побег с нападением на конвой. И если не знатный полон просто выгнали на работы, то с военачальниками и сановниками начали разбираться. Сперва уточняли кто, сколько может заплатить выкуп, кто родственники, то есть выясняли информацию по фигурантам. Потом за отобранных перспективных кандидатов взялись сотрудники контор самого Брусилова и Воротынского. Итогом их работы стало почти четверть сотни людей из местной знати, в том числе и среди туркменских вождей, согласившихся на сотрудничество и реально начавших помогать, пока советом, а иногда и действием.

Не забыли и плененного правителя Хорезма. С ним так же провели беседу. Сначала вытряхнули из него большинство захоронок, под видом уплаты выкупа, а после получения «калыма» в полной сумме, сделали Хаджи Мухаммад-хану интересное предложение — остаться на троне, но признать себя вассалом Русского царя и разместить на своей земле русское войско. Подумав дня три, хан согласился и начал потихоньку, под присмотром уральцев опять входить в руководство государством. Естественно его окружение сильно проредили, оставив из предыдущих сановников едва ли десятую часть. Остальных заменили на отобранных разведкой и контрразведкой чиновников из так называемого второго, а то и третьего «эшелона» власти.

Пока в столице велись эти танцы с бубнами вокруг хана и сановников, бригада Беркута при поддержке полка морской пехоты с парой дивизионов восьми и трех фунтовых «единорогов», по суше и по воде, пошли к Хиве, по пути заняв и приведя к покорности еще один небольшой городок, скорее даже кишлак, но обнесенный крепостной стеной и имеющий кроме базара еще и приличного размера мечеть. Как такового приступа не было. Только передовой дозор бригады приблизился к городским воротам, они распахнулись, из них вышла делегация горожан и сдала город. Прихватить городскую казну и немного продовольствия бригада с полком пошла далее и в конце пути уральцы вышли к предместьям Хивы.

Хива основанная в незапамятные времена, в древности была известна как Хейвак, во всяком случая впервые город упоминается в письменных источниках X века, как небольшой городок, расположенный на караванной дороге между Мервом и Ургенчем. Такое выгодное месторасположение не могло не сказаться на городе, и оно сделало Хиву значительным региональным торговым центром. И вот теперь перед глазами русских, подошедших к его мощным, высоким до восьми метров в высь, толстым по пять метров в ширину, саманным стенам, возвышающихся на берегу канала, отведённого от Аму-Дарьи, предстал раскинувшийся в этом глиняном кольце, не большой, но тем не менее богатый торговый город. Высокие стены, легкие угловые башенки на воротах, купола дворцов и минаретов, создают привычные силуэты туркестанского города середины XVI века. Вот торчит тридцати трех метровый минарет, по видимому принадлежащий стариной, построенной в Х веке, без купольной, пятничной мечети Джума. Видимо та неприметная крыша рядом с минаретом и есть мечеть, со множеством деревянных колон с вырезанными на них сурами Корана. Там же среди светло-серых крыш, затерялся и не приметный купол очень скромного и небольшого мавзолея Пахлаван Махмуда, поэта, народного героя, умершего в первой четверти XIV века, слава этого пиита, считающегося покровителем города, привлекает в Хиву его почитателей. И уже, вокруг мавзолея, начало образовываться целое кладбище его почитателей. А вот и купол с небольшим порталом, так же не огромного мавзолей шейха Сейид Аллауддина, умершего в позапрошлом веке. Вон видны навесы богатого хивинского базара, с лавками и чайханами по его периметру. Да что рассматривать этот город, надо войти в него, и посмотреть на его здания вблизи, потрогать все руками.

Стены Хивы, хотя и пониже и поуже стен Ургенча, тоже производили впечатление. Выстроенные из саманного кирпича, с выступающие за пределы стен, через каждые тридцати метровые участки, круглыми оборонительными башнями. Поверху стен шли зубцы с узкими амбразурами для стрельбы по врагу во время осады. Под стеной вырыт глубокий ров, так же выложенный утрамбованной глиной, по которому от канала пустили воду. Четверо городских ворот: Северные (Багча-Дарваза), Южные (Таш-Дарваза), Восточные (Палван-Дарваза), и Западные (Ата-Дарваза), также, как и в Ургенче, да и в любом другом городе, были частью защитной системы города. Арка проезда, закрытая сбитыми из толстых деревянных брусьев створками, прикрываемая по углам «ударными» башня, расположенными по обе стороны арочного проезда, с имеются над воротами смотровой галерей с бойницами между зубцами. В общем обычные для Хорезма и всей Средней Азии ворота, обычного туркестанского города. И очень крепенький орешек, «разгрызть» который без артиллерии было бы чертовки трудно. Благо стволы у подошедших северян имелись.

С ходу захватить город не удалось, да и сразу захватывать его с налёту по большому счету и не планировали. Так, что когда разведка обнаружила все ворота города закрытыми, ни кто не огорчился, а приступили к окружению Хивы. Уже к вечеру первого дня выхода к стенам поселения, началась классическая осада города, с постройкой внешней и внутренних линий обороны, устройством позиций для осадной артиллерии, которая закончилась через три дня штурмом.

Приступ начался с обстрела пары городских ворот восьми фунтовыми «единорогами». Ворота с башнями и небольшими, около десяти метров, участками стены прилегающих к воротным башням, продержались около двух часов, все-таки не столица и городская защита не такая мощная, как в Ургенче, хотя и ядра полегче. Однако с разрушением этих сооружений огонь не прекратился, просто бомбардировка была перенесена с ворот, на предворотные площадки и выводящие к выходам из города улицы. Пара полков спешенных беркутовцев, скорым шагом подошли к бывшим воротам и перемахнув через груды щебня и огрызки стен, вошли на территорию Хивы, где и закрепились в махаллах около ворот. Морские пехотинцы, вошедшие в след за этими полками, поднялись на городскую стену и принялись за её очистку от неприятеля. Усилив засевших в городе драгун ещё пятью сотнями стрелков на полк и дополнительными двумя батареями трехфунтовок, по одной к каждым бывшим воротам, Беркут дал команду на общий штурм Хивы. Два с половиной часа на неспешный, чтобы не нести лишних потерь, штурм, в общем-то небольшого, хотя и богатого города и к окончанию третьего часа приступа, Хива со всем своим добром, покорилась победителям.

Не отгуляв в городе даже традиционных трех дней после штурма, бригада, оставив в Хиве полк морпехов с дивизионом восьмифунтовок, ушла приводить под московскую руку окрестные кишлаки, загородные дворцы знати и богатых купцов, кочевья и даже троечку небольших городков. Все поселения присоединили без боя и взяв наложенную контрибуцию, вернулись в Хиву. Откуда еще выходили пару раз, в том числе и на правый берег Аму-Дарьи. Рейды тоже прошли без серьезных стычек, не считать же за них конфликты в нескольких туркменских становищах. Зато присоединились к контролируемой уральскими войсками территории, кочевья с поселениями не только на левом, но и на правом берегу Аму-Дарьи.

Города и крепости взяты приступом, а во время штурмов городские здания повреждаются, а уж ворота со стенами разрушаются в первую очередь. Но теперь города, это имущество победителей и требуется его как можно скорее прикрыть их от возможного вражеского нападения. Вот и бросили на восстановительные работы артели местных строителей, укрепив их пленными, для выполнение неквалифицированных работ на стройках. Благо запасы самана с плиткой в самой столице и её окрестностях имелись солидные, хватило на ремонт всего запланированного. Работали хорезмийские строители поистине ударными темпами, круглосуточно, даже ночью при свете костров и факелов. Две-три недели — и повреждения в стенах Ургенча, Хивы и Ак-Кая заделаны и стены смотрятся лучше прежних. Ворота опять стоят на своих местах и сверкают новенькой глазурью на плитках покрытия ворот. Зодчие из местных, руководившие ремонтными работами, четко знали свое дело и прекрасно разбирались в качестве строительного материала. В основе зданий обязательно использовался речной песок. Он не пропускал сырость, а при землетрясении играл роль амортизатора. Стены возводились из крупноформатного сырцового кирпича, который, не смотря на то, что являлся простой отформованной и высушенной глиной, действительно был очень прочен. На многих кирпичах стояли особые знаки-тамга, видимо знак качества, решили участвовавшие в походе «витязи». В качестве связующего состава при строительстве, мастерами использовалась простая сырая глина, прочно удерживающая даже сводчатые перекрытия из трапециевидных кирпичей во внутренних помещениях. Правда клиньями между кирпичами служили природные камни. Дерево почти не использовалось, в бедных на древесину здешних краях. Большим удивлением для уральцев стало начине в крепостях трубопроводов от ближайших арыков. Трубы из обожженной керамики диаметром пятьдесят-шестьдесят сантиметров служат верой и правдой долгие годы. Вот так еще до зимы и были восстановлены оборонительные периметры столицы, богатого торгового города и мощной военной крепости.