Олег Быстров – Русская фантастика 2017. Том 2 (страница 62)
– Я не то чтобы против, да? – сказал Гамлет. – Просто… Боюсь я. За тебя. За себя. Дело не в работе, да? Я про работу не беспокоюсь. Мол, вдруг уволятся, да? Это не страшно. Водителей найдем. Просто… Я однажды так и сделал. Пригласил их.
Он отодвинул чашку, оперся локтями о стол и начал рассказывать.
– Это было месяцев пять назад. Я их пригласил в клуб. Тут недалеко, рядом с прудом, знаешь, наверное. Обеих, да? Но пришла одна. Вела себя странно, загадочно, как будто мы вместе не работаем. Ни слова не говорила, да? Не пила, не ела ничего тоже. Улыбалась только. Потом потянула танцевать. Она хорошо танцевала, никогда такого не видел, засмотреться можно было. А потом, когда музыка закончилась, она молча по моему лицу провела так рукой и ушла. И все.
– И что в этом такого? – спросил Антон. – Ну, необычно немного.
– Немного необычно, да? Немного необычно не это. Немного необычно то, что на следующий день они обе подошли ко мне, извинялись, что не смогли прийти. Сначала одна, потом другая. Обе, да? А еще у той, что приходила на свидание, глаза были ярко-зеленые. Не желтые, не синие, а зеленые. Вот так.
Гамлет попытался отпить чай из чашки, обнаружил, что она пустая, и отсутствующе отставил в сторону.
– С тех пор, – сказал он, – я к ним не лезу. Я не понимаю, кто это. Я их боюсь. – И, прочитав лицо Антона, добавил: – Ты о чем-то таком догадывался, да? Я не против. Мое дело – предупредить. Правда побаиваюсь. Но неизвестности бояться – гнилое дело, да?
– Ничего не случится, – сказал Антон.
– Почему так уверен?
– События, у которых нет наблюдателя, не происходят.
Он встал, застегнул куртку, накинул капюшон. И перед выходом добавил еще одну непонятную фразу:
– Некому следить за мной.
Над Зеркалом Вампиров шел снег. Антон выбрал именно это место, он так и сказал «у зеркала», не уточняя ни принципа его, ни названия. Ни одна из Марий не была здесь раньше.
Теперь же они обе направлялись с противоположных сторон к Зеркалу. Одинаковой походкой, в одинаковых серых пальто, с одинаковыми слегка выбившимися из отворотов голубыми шелковыми шарфами.
Они остановились напротив друг друга. На их лицах заинтересованность сменялась сначала удивлением, а затем легким разочарованием. Они не понимали, что интересного в этом зеркале, не зная, что они – единственные, кого оно отражает. Не замечая за густым снегом небольшого различия в цвете глаз.
Марии подняли руки – правую и левую – и прикоснулись к поверхности Зеркала Вампиров. В точности в одном и том же месте. Затем покрутили головой, разыскивая Антона. Одновременно достали мобильные телефоны и набрали один и тот же номер.
Телефон Антона беззвучно зажужжал. Тот достал его и посмотрел на экран.
В этот момент он понял, чего так боялся Гамлет.
Телефон не определялся. Даже номер, не говоря уже об абоненте. Два параллельных вызова породили третью гармонику: несуществующий, невозможный сигнал из ниоткуда, из тех глубочайших провалов, куда еще очень не скоро доберется мысль человеческая.
Бездна звонила ему. Зеленоглазая Вселенная хотела поговорить со своей элементарной частицей. Пригласить на танец еще один крошечный кирпичик, составляющий ее часть. Но тот понимал, что не сможет выдержать слово, сказанное ею. Даже одно слово.
Телефон умолк.
Две Марии развернулись и пошли прочь, спустя несколько шагов одновременно бросив на Зеркало последний прощальный взгляд.
Когда они скрылись в глубине парка, Антон долго еще сидел на скамейке. Затем выкарабкался из кустов и подошел к Зеркалу. Снова, как много раз до этого, вгляделся в него.
В этот момент он вдруг почувствовал себя абсолютно, невосполнимо, чудовищно одиноким.
– Так что? – не выдержал внук. – Обманывали они, получается?
Антон не отвечал. Он вспоминал, как синхронно ступали каблуки, какой естественной и плавной, и абсолютно одинаковой походкой шли женщины навстречу друг другу. Нарочно это совершенно невозможно было бы сделать.
А может быть, ему все это показалось? Память – штука такая ненадежная.
– Не знаю, – сказал он наконец. – Но я за одной из них неделю неотступно следил. Они не общались.
Серега задумчиво уставился на экран.
– Ты можешь в комментарии поставить эту же формулу, только без восклицательного знака? – спросил дед.
– Могу. Только смысл? Расшифровать же надо.
– Ошибаешься, – хитро прищурился дед и ткнул в название журнала. – Расшифровывать не надо. Надо ответить.
Серега полез искать нужные коды спецсимволов, потом вбил их в окошко ввода. На экране появился комментарий – такой же, как на формуле, только без восклицательного знака.
– Вуаля! – сказал внук. – Только что она все-таки означает?
– Это лишь предположение, Сереж, – сказал Антон. – Но вдруг оно верное? Постоянная Планка – дверь в квантовую механику, где одно из важных понятий – наблюдатель. Хронон – это текущий момент, настоящее время. И квантор существования. Наблюдатель, который существует в текущий момент времени. Понимаешь?
– Не совсем.
– Я думаю, в этой формуле зашифрована простая фраза: «Я – еще – жив».
Серега недоверчиво посмотрел на деда. Неуверенно кивнул.
– Ну и зачем нам это понадобилось повторять?.. А, получается, мы написали то же самое?! – догадался он.
– Почти. Без восклицательного знака, который означает единственность. По сути, мы с тобой ответили: «Я
Наверное, это был правильный ответ. Потому что на следующий день журнал can_you_answer оказался удален. Но несколько месяцев после этого ничего не происходило.
До сегодняшнего дня.
– Дед, дед, проснись, дед, – Серега ворвался в комнату деда и затормошил его за плечо. – Дед, посмотри!
В голосе внука смешались страх и восторг, будто случилось нечто удивительное, но при этом настолько грандиозное, что непонятно было, как это повлияет на тебя.
Внук буквально притащил Антона за руку к окну и показал вниз.
На асфальтовой дорожке под окнами белели огромные жирные символы:
(θ°)ħθ°Ǝ
Раскрыв рот, Антон долго смотрел на них, а потом начал хохотать. И в ответ на его смех к формуле стали выходить люди. Серьезный, неподвижный старик в кожанке и со шрамом через весь лоб – Серега просмотрел, как он вышел на дорогу. Две абсолютно одинаковые женщины, которые держались за руки и смеялись в унисон. И коренастый мужик лет пятидесяти: Сереге вдруг чудилось, что он размывается, размазывается, словно его
И тут он отчетливо услышал негромкие слова старика, будто тот стоял рядом, а не четырьмя этажами ниже, за стеклом.
– Нам нужен наблюдатель.
Антон кивнул и пошел одеваться. Серега побежал за ним.
– Дед, а это что в скобках? Это что значит?
– Квантор всеобщности, – ответил дед, натягивая куртку. – Это значит, что мы еще живы для любого хронона. В любой момент времени. Другими словами, мы будем жить вечно!
– Но это невозможно.
– Правда?!
Антон обернулся.
Его недавно еще выцветшие глаза сияли яркой коричнево-зеленой радугой. Морщины разгладились, стали почти незаметными. Сквозь седину пробивались черные волосы. Он даже будто стал выше ростом.
Сергей моргнул, и наваждение исчезло. Ну, выпрямился, плечи расправил. Ну, глаза блестят оттого, что старых друзей встретил.
– Восклицательный знак, – сказал дед. – Восклицательный знак в формуле означает единственность. А их там четверо. Почему?
– Кто-то один собирал остальных?