Олег Быстров – Русская фантастика 2017. Том 2 (страница 64)

Но основной целью, безусловно, было сохранение секретности. По завершении работ требовалось с особой тщательностью устранить все следы своего пребывания… В этом и состояла основная цель инспекторов – проверить, как «заметаются следы»…

Несмотря на работу инспекторов, небольшие накладки иногда случались. Так, служба выходного контроля как-то раз спустя рукава отнеслась к своим функциям и произвела внешний осмотр законченного объекта формально, без положенной тщательности. Инспектора на том участке тоже «зевнули». Результатом явилось наличие среди орнаментов, украшавших одну из пирамид, нескольких современных аппаратов. Правда, сходство их было весьма приблизительно, но согласитесь – летательный аппарат на стене многотысячелетней постройки – не совсем обычное явление. Сперва хотели устранить, но, порывшись в архивах, выяснили, что эти факты истории известны, и все решено было оставить как есть.

Оставались, конечно, люди… Но за столько веков что-то забудется, а остальное обрастет такими фантастическими деталями, что серьезно эти сказки никто не воспримет.

Претензий к координатору не было, и братья-напарники решили перекусить. Жаркий Египет им уже надоел, они решили отправиться куда-нибудь «подальше и поглубже», как выразился Андрей.

– Слушай, Андрюха, – сказал Антон, – давай заскочим в одно местечко. Это недалеко от нас – в Калужской области. Только миллионов на триста назад. Когда еще суши почти не было. Уж очень там один артефакт интересный найден. Камушек с «начинкой». До сих пор его загадка не открыта. Я грешным делом подумал, что и туда наши парни влезли. Хотя, что там было строить, посреди океана, хоть убей – не пойму.

– Ну, если там нет такой жары, то пожалуйста. Там и перекусим. – Он положил руки на пульт, и времялет плавно растаял в колеблющемся от жара пустыни воздухе.

– Отличное местечко, Антоха, – проговорил Андрей с набитым ртом, сидя на самом краю обрывистого берега. Они расположились на островке, по-видимому, вулканического происхождения. Вокруг неспешно катили свои волны воды древнего океана Тетис.

Последние десять минут они занимались тем, что поглощали щедро приготовленную кухонным блоком вкуснятину. Обед у них выдался знатный: рассольник с белыми грибами, маслины, жареные перепелки по-французски, блины (Антону – с икрой, Андрею – с творогом) и крепкий горячий чай. Несмотря на заметное гудение, кухонный блок выполнил заказ без нареканий. Все было очень аппетитно на вид и приятно на вкус.

– Отличное-то отличное, – сыто вздохнул Антон. – Только никого тут, кроме нас, нет. Полетаю я, пожалуй, осмотрюсь. Ну не могут архивы врать. Именно тут его нашли.

– Давай. Только недалеко. А я пока кухню нашу посмотрю. Не должна она так гудеть…

Антон достал из времялета антигравитационный пояс, приладил фиксаторы и через минуту уже плавно парил над океаном. Андрей аккуратно разобрал блок. Достал из пенала описание. Тут же был пластпакет с запасными мелкими детальками. Причину гудения он установил быстро, и через полчаса совершенно бесшумно работающий кухонный блок был водружен на место.

В это время вернулся Антон.

– Ничего и никого, – ответил он на вопросительный взгляд брата. – Не понимаю… Ладно, собирайся. – Он усмехнулся. – Работу мы сделали, желудки порадовали, на красоты полюбовались. Пора и честь знать.

Он вошел во времялет. За ним с пластпакетом запчастей к кухонному блоку полез Андрей. На входе уголок пластпакета зацепился за случайный заусенец обшивки, и небольшой болтик выскользнул наружу. Ни Андрей, ни Антон этого не заметили, а самовосстанавливающийся пластпакет через минуту выглядел как новый. Болт, покатившись по наклонной поверхности берега, с неслышным плеском упал в воду.

– Домой?! – полувопросительно сказал Андрей.

– Домой, – ответил Антон.

Времялет заколебался, пошел рябью, как круги на воде, и бесшумно исчез…

В 1998 году XX века, при поисках осколков метеорита научной экспедицией на юге Калужской области был найден необычный камень. На бывшем колхозном поле рядом с покинутой деревней «Знамя» один из членов экспедиции поднял с земли показавшийся ему необычным каменный обломок. Собственно сам камень был вполне обычный, но когда с него смахнули грязь, то на сколе был ясно виден каким-то образом попавший внутрь… болтик!

Длиной около сантиметра. Как он оказался там? Упал с трактора? Потерян, а потом затоптан, вмят в породу? Но болтик с гайкой на конце в камне сидел плотно. А значит, попал внутрь камня еще в те времена, когда тот был лишь осадочной породой, донной глиной.

А – главное! – как авторитетно заявили потом геологи, камню этому никак не меньше 300–320 миллионов лет!

Павел Подзоров

Ветка сирени

…Кульков лежал на своей кровати. Белые льняные простыни, высокая подушка. Весеннее солнце заливало комнату, оставляя причудливые тени. За окном, прижимаясь к стеклу, покачивалась ветка сирени. Ее запах проникал в комнату и наполнял ее ощущением, что жизнь продолжается…

Кульков прожил долгую жизнь. Хватало в ней и горя и радости. Всего хватало.

И вот теперь он в весьма преклонном возрасте в окружении детей, внуков и даже правнуков готовится покинуть этот мир… Он свыкся с этой мыслью и воспринимал грядущий приход старухи с косой спокойно…

Кульков в последний раз осмотрел всех, улыбнулся и закрыл глаза… Последний вздох, и Кульков умер…

Кульков (?) открыл глаза (все шесть) и непонимающе осмотрелся… Ах да… Сон… Он зашевелился, приходя в себя, и наконец проснулся полностью. Фиолетовый свет двух солнц заливал хлюпающую равнину. Из сиренево-розового тумана выступали дрожащие ветви хвощей…

– Доброе утро, дорогой! – Телепатема незаметно вползшей в нору жены заставила его повернуть к ней половину глаз…

– Доброе, – ответил он так же мысленно.

Изящно шевеля ложноножками, жена переползла поближе:

– Опять смотрел гипносны про двуногих?.. Пора бы уже угомониться. Они так выбивают из колеи. И придумал же какой-то умелец таких невозможных существ… Собирайся – опоздаешь на плантацию.

Уложив все 12 щупалец в узел за спиной, она заскользила к выходу… Он плавно потек за ней.

Впереди левее маячила его плантация… Тело легко скользило по мягкой жиже. «Прочь всякие сны! Привидится же такое…» – Он окончательно проснулся и настроился на работу. Его мир самый лучший. В этом нет никаких сомнений.

…А перед мысленным взором, наполняя все ароматом, покачивалась ветка сирени.

Артем Белоглазов

Не люди

…А-а-а! Распяленный в крике рот.

Хлюпающий вздох, когда лопатки ходят ходуном, а в груди поселяется колючая боль.

Влажная от пота, перекрученная простыня. Сбитая подушка. Упавшее одеяло.

Холод пола, касающегося босых ступней. Предутренний сумрак. Свет можно не включать: для того, чтобы пройти на кухню и глотнуть воды, свет не нужен.

Не хочу, чтобы соседи видели! Они не осуждают, нет, никто из них не осуждает меня, и это самое страшное. Веду мелко дрожащей рукой по стене. Это не посталкогольный тремор, хуже – патологический. Возникший на почве невроза. Нарушение двигательных функций из-за расшатанной к черту нервной системы. Я отказался от пансионата и программы реабилитации. От наград я отказаться не мог – это чревато, это попахивает пацифизмом, а то и неодобрением нашей, земной, политики. Митингами, демонстрациями протеста. Предательством, наконец! Впрочем, ничего этого нет. Однако я не настолько глуп, чтобы… но от всего остального я отказался. И от привилегий, положенных бывшим военным, – тоже. Кроме одной – права на именное оружие.

В горле першит, оно будто сделано из наждачной бумаги. Сухо, с надрывом кашляю. Закостеневший рашпиль языка упирается в зубы.

Чуть не опрокинув, хватаю чайник. Пью из носика – жадно, торопливо. Проливая на себя.

Носик похож на загубник боевого скафандра, и я давлюсь, булькаю, захлебываюсь этим неожиданным сравнением и попавшей в нос водой. Хриплю и кашляю. Кашель душит меня, и я в изнеможении опускаюсь на табурет. Вода солоноватая, она отдает тухлятиной. Мне так кажется, я хочу, чтобы мне так казалось, и мне так кажется! Да, в точности такая вода была у нас там.

На кухне душно, нестерпимо, невыносимо душно. Как в бане, в парном отделении. Титания была одной большой парилкой, одной на всех. Но можно сказать и проще, циничнее – душегубкой. Слово правильное и одновременно нет – ведь они не люди. У них нет души. Чего-то невесомого, иллюзорного и до конца не постижимого, таинственной сущности, данной отнюдь не всем. Наличие души – главный фактор, определяющий, каким будет рапорт исследователей-поисковиков, прежде чем они полетят дальше. От рапорта зависит тип кораблей, высылаемых к вновь открытой планете. Я знаю один тип – военный. Есть и другие, они применяются нечасто, но они – есть. Это не мое, мое – это война. Была…

Я больше ничего не умею. Меня больше ничему не научили. Я – наводчик батареи левого борта, сержант, космодесантник. Был.

Я – «освоитель», как говорят о нас в новостях, мы говорим – ликвидатор. Чтобы освоить, подготовить планету для будущей колонии, нужно уничтожить опасную эндемичную флору и фауну. Мыслящие существа без души не считаются людьми в широком смысле слова, они причисляются к опасной эндемичной фауне. К диким, хищным животным. И должны быть истреблены.